Революция муравьев
91. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ДВА РТА: талмуд утверждает, что человеку дано два рта: высший и низший.
Высший позволяет словом разрешать телесные проблемы. Слово не только передаёт информацию, оно и лечит. Речь высшего рта помогает человеку определить своё положение в пространстве, установить отношения с окружающими людьми.
Талмуд, кстати, предостерегает от чрезмерного употребления лекарств, поскольку они проходят путь, обратный слову. Не надо мешать слову выходить, иначе оно превратится в болезнь.
Низший рот - это половое отверстие. Оно разрешает телесные проблемы во времени. При помощи полового отверстия, а именно наслаждения и воспроизведения, человек создаёт себе свободное пространство. Он самоопределяется, общаясь со своими родителями и детьми. Пол, «низший рот», помогает прокладывать новую дорогу, вырывающуюся из семейных уз. Каждый человек радуется возможности наделить детей духовными ценностями, отличающимися от ценностей его родителей. Высший рот воздействует на низший. Словом обольщаешь другого человека и начинаешь использовать свой пол. Низший рот воздействует на высший: при помощи пола осознаешь свою самобытность и свой язык.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
92. ПЕРВАЯ ПОПЫТКА ВЗЛОМА
- Мы готовы.
Максимильен осмотрел различные взрывные устройства, установленные на плоскостях пирамиды.
Скоро это сооружение не сможет больше издеваться над ним.
Взрывники размотали длинный шнур, соединявший пластиковые заряды с детонатором, и отошли от пирамиды.
Комиссар подал знак. Начальник группы взрывников поднял детонатор и начал считать:
- Пять… четыре… три… два… Бззззз…
Человек вдруг упал лицом вниз. Он потерял сознание. На шее у него был след.
Оса - хранительница пирамиды.
Максимильен Линар приказал всем защитить участки тела, не покрытые одеждой. Сам полицейский втянул шею в воротник, спрятал руки в карманы и локтем нажал на детонатор.
Ничего не произошло.
Он осмотрел шнур: тот был перекушен чем‑то. Максимильен Линар определил это как «некие маленькие челюсти».
93. ВОДА
Кувшинка мгновение парит в воздухе. Время остановилось. С высоты, со своего взлетевшего корабля‑цветка, мирмекийцы видят мир таким, каким он редко представал перед ними. Птицы. Мухи. Зимородки в засаде.
Воздух свистит в ушах и розовых парусах кувшинки.
Принцесса 103‑я смотрит на своих товарищей: это последнее, что она увидит перед смертью. Все усики торчат вверх в оцепенении.
Корабль‑цветок продолжает лететь. Несколько растрёпанных облачков прячут от них драку двух соловьёв.
«Ну что ж! Вот оно, моё последнее путешествие», - думает 103‑я.
Но, повисев в воздухе, судно снова начинает подчиняться законам гравитации, которая, как и следует из её названия, шутить не любит. Кувшинка стремительно снижается. Муравьи впиваются когтями в сумасшедший лифт, мчащий их к нижним этажам. Кувшинка теряет ещё два лепестка, предпочитающих начать самостоятельную жизнь, а не оставаться на корабле, захваченном муравьями.
Скорость падения нарастает. Напор ветра оторвал когти 12‑го от цветка, и теперь он висит вертикально, держась одной лапкой, головой вниз. Принцесса 103‑я вонзает мандибулы в лист судна, чтобы не улететь. 7‑й таки улетает. Его в последнюю минуту удерживает 14‑й, которого держит 11‑й.
Края кувшинки вверху смыкаются, образуя что‑то вроде чаши. Космонавты, приземляющиеся в кабине ракеты, испытывают, наверное, те же чувства. К тому же от соприкосновения с воздухом дно чаши нагревается.
Принцесса 103‑я чувствует, как её когти разжимаются один за другим. Её скоро выбросит наружу.
Удар. Корабль‑цветок плашмя падает в воду. Он погружается в неё, но затем всплывает так быстро, что муравьи даже не успевают намокнуть. Однако в течение доли секунды принцесса 103‑я становится свидетельницей уникального зрелища: воронка, образованная падением цветка, позволяет ей очутиться почта лицом к лицу с подводными жителями.
Она замечает пескаря с совершенно круглыми глазами и двух тритонов с гребнями. Но тут корабль, как пробка из бутылки, выскакивает на поверхность. Волна накрывает муравьёв и их усики, лишая на несколько секунд возможности воспринимать окружающее.
Они прошли водопад! Серебряная река успокоилась, как будто ей надоело терзать их. Муравьи целы и впереди нет порогов.
Разведчики отряхивают усики, ещё покрытые феромонами паники и водой.
5‑й принимается обтирать себя, чтобы быстрее стать сухим.
Они предаются сближающему их заново сладкому трофоллаксису. Они победили реку. Они прошли свой мыс Горн. Все возвращается на круги своя. Стрекоза пожирает муху, а её, в свою очередь, пожирает форель.
Корабль‑цветок снова скользит по серебряной ленте, уносимый течением на юг. Но уже поздно, солнце устало светить. Оно медленно спускается в своё убежище и зарывается в землю далеко на горизонте. Все вокруг становится серым. Видимость сокращается до нескольких сантиметров. Водяные пары к тому же мешают муравьям использовать обонятельные радары. Даже шелкопряды, чемпионы в ориентировке на местности, прячутся. Занавес тумана опускается на все, будто хочет скрыть предательство солнца.
Над муравьями летают бабочки павлиний глаз. Принцесса 103‑я наблюдает за их величественными движениями. Как она счастлива, что осталась в живых! И потом, какие же они красивые, бабочки.
94. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
БАБОЧКА: после окончания Второй мировой войны доктор Элизабет Кубблер Росс опекала еврейских детей, выживших в нацистских концентрационных лагерях.
Войдя в барак, где они ещё лежали, она заметила нацарапанный на деревянных спинках кроватей рисунок. Она потом часто видела его и в других лагерях, в которых страдали дети.
Рисунок был один и тот же - бабочка.
Сначала доктор решила, что таким образом они выражали чувство некоего братства, объединявшего избитых и изголодавшихся детей. Она подумала, что изображение бабочки стало для них символом принадлежности к определённой группе, как некогда символом первых христиан была рыба.
Она спрашивала у многих детей, что означает этот рисунок, но те отказывались отвечать. Наконец однажды семилетний малыш объяснил ей смысл изображения: «Бабочки как мы. Мы знаем про себя, что страдающее тело - тело только промежуточное. Мы - гусеницы, и однажды наша душа улетит от всей этой грязи и боли. Рисуя бабочку, мы напоминаем друг другу об этом. Мы - бабочки. И мы скоро улетим».
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
95. СМЕНА КОРАБЛЯ
Перед ними неожиданно появляется скала. Муравьи хотят обогнуть её, но скала открывает два глаза и огромный рот.
- Осторожно! Камни живые! - вопит ферамонами 10‑й.
Он вспрыгивает на борт. Муравьи скользят по краям листка кувшинки, как пожарные по шесту. 15‑й уже приготовил брюшко к стрельбе. Когда же наконец они смогут передохнуть!
Теперь, как вам понравится, живые камни!
Принцесса 103‑я перевешивается через борт. Минералы не могут плавать и иметь рот. Она внимательно смотрит на скалу и замечает слишком правильные формы. Это не валун, это черепаха! Но не похожая ни на одну из тех, которых принцесса встречала раньше: она плавает. Муравьи такого ещё не видели.
Они не знают, что эта морская черепаха на самом деле родом из Флориды. Это мода большого мира - превращать таких морских черепах в детскую игрушку. Их причудливый панцирь и курносый нос так нравятся малышам, которые любят сажать их в коробки из прозрачного пластика. Когда же живые игрушки надоедают, их, не решаясь выбросить в мусорное ведро, отпускают жить в ближайшие озеро, пруд или ручей.
Черепахи прекрасно там размножаются. Во Флориде их естественный враг - хищные птицы с клювом особой формы, которым они легко разбивают черепашьи панцири. Конечно, никто и не подумал импортировать вместе с декоративными черепахами и их естественного врага. И гости с востока стали настоящим бедствием для европейских озёр и ручьёв. Они уничтожили тинных червей, рыб и местных черепах.
И именно с одним из этих страшилищ встретились принцесса 103‑я и её товарищи по несчастью. Плоское чудовище приближается, щёлкая челюстями. Плавунцы, пытаясь спастись от них, молотят по воде изо всех сил.
Начинаются гонки между плотом и монстром с жёлтыми глазами. Но черепаха быстрее и проворнее в воде. Она легко настигает корабль‑цветок и пожирает одного за другим плавунцов - живой двигатель корабля. Потом демонстрирует муравьям разверстую пасть, приглашая их оставить бесполезное сопротивление и дать спокойно себя съесть.
Принцесса 103‑я вспоминает сериал о приключениях Одиссея с его бесчисленными перипетиями. Сохраняя присутствие духа, она руководит своим войском. Отдаёт приказ отломить растущую низко над водой ветку, под которой они проплывают. Пусть муравьи с самыми сильными мандибулами обточат её концы, чтобы сделать копьё!
Черепаха уже откусила корму судна и вот‑вот опрокинет его. Прицельным огнём муравьиной кислоты разведчики пытаются отогнать монстра. Бесполезно. А на носу спешно готовят деревянное копьё. Но вот копьё заточено, муравьи хватают его и мчатся по палубе кувшинки. Вперёд на чудовище!
- Цельтесь в глаз! - вопит принцесса, вспоминая серию про Одиссея и Циклопа.
Копьё ударяет в морду водяной черепахи, но не пронзает её. Оно ломается. Разинув огромную пасть, чудовище вот‑вот проглотит корабль. Тут принцесса 103‑я вспоминает о менее древнем и более эффективном приёме. К черту Одиссея, Текс Авери стратег посильнее. 103‑я, держа обрубок ветки‑копья вертикально, бросается в пасть врага. Монстр пытается закрыть рот, но в нем застревает ветка.
Черепаха дёргает головой, пытаясь втянуть её под панцирь, но разинутая пасть мешает, и чем больше черепаха пытается спрятать голову, тем сильнее рогатина впивается ей в небо.
15‑й считает, что успех надо развить. По его знаку 6‑й, 7‑й, 8‑й, 9‑й и 5‑й кидаются на абордаж. Разбежавшись, они прыгают с корабля на белый язык. Вот они уже барахтаются в слюне.
Черепаха, чтобы прополоскать рот и утопить нападающих, ныряет. Неустрашимый 15‑й увлекает товарищей в коридор пищевода. Тот захлопывается, чтобы проглотить смельчаков, - и спасает их от хлещущей в горло воды.
Все происходит мгновенно. Понимая, что муравьи живы и у неё в глотке, черепаха делает огромный глоток сине‑зеленой воды. Волны грозят захлестнуть пищевод. Но у 15‑го врождённое чувство органической географии крупных животных. Он предупреждает, что дальше идти не стоит: можно свалиться в желудок, полный едких пищеварительных соков. Мандибулами муравьи прогрызают стенку и попадают в соседний коридор - в трахею. Уф! Шквал воды проходит, не затронув их. Стенки трахеи гладкие, на них нет слизи, фильтрующие воздух реснички притормаживают падение муравьёв. Они скатываются вниз, в лёгочные полости. 15‑й, опытный охотник, избегая отравленных испарений, ведёт остальных прямо к сердцу, чтобы животное меньше мучилось. Муравьи врезаются в сердце мандибулами, и после нескольких судорог оно затихает.
Флоридская черепаха всплывает на поверхность, сражённая изнутри. Принцесса 103‑я не хочет бросать труп. Из него можно сделать корабль лучше, чем кувшинка. Великий талант муравьёв заключается в умении делать из невесть чего невесть что.
Тринадцать муравьёв терпеливо выскабливают углубление на вершине панциря, устраивая там кабину. Чтобы придать себе сил для работы, они едят белое мясо. Наконец круглое отверстие готово. Внутри воняет мертвечиной, но муравьям сейчас не до капризов.
Теперь нужно завербовать новых плавунцов для двигателя. Поскольку их все равно кто‑нибудь съест, можно, ничем не рискуя, обещать им в награду хоть гору еды. Плавунцы бьют лапками по воде, пытаясь сдвинуть с места мёртвую черепаху. Но черепаху толкать намного труднее, чем листок кувшинки, и они недовольны. Чтобы наконец новый корабль сдвинулся с места, принцесса 103‑я увеличивает количество плавунцов да вдобавок кормит сама их.
Теперь у муравьёв не увеселительная прогулочная яхта, а военное судно. Оно тяжёлое, бронированное и крепкое, им трудно управлять, но тринадцать бел‑о‑канцев чувствуют себя здесь в большей безопасности. Они продолжают свой путь на юг, повинуясь течению, и входят в новую полосу туманов.
Возникающая из дымки черепаха с неподвижным гневным взором и разинутой пастью в качестве носового украшения наводит на насекомых ужас. Запах разложения усиливает впечатление от корабля‑призрака, начинённого муравьями - речными пиратами.
16‑й занимает место дозорного. С черепашьей макушки препятствия, их ожидающие, можно заметить издали.
Военное судно скользит по воде, похожее на адскую машину, если бы не несколько пар крошечных свирепых усиков, торчащих над продырявленной броней.
96. ВТОРОЙ КОНЦЕРТ
- Они молоды, полны энергии и сегодня очаруют вас. Место ритму, место музыке! Встречайте Белоснежку и Семерых…
Он почувствовал волнение за спиной и обернулся. «Муравьи!» - яростно шептали музыканты.
- Ох, извините меня, - продолжил директор культурного центра, - наши друзья изменили название своей группы. Итак, встречайте Му‑равь‑ев! Вперёд, э‑э… Муравьи!
Давид за кулисами удержал товарищей.
- Нет. Не сразу. Нужно заставить себя ждать.
Он сымпровизировал мизансцену. Зал уже был погружён в тишину и мрак, а подмостки ещё не были освещены. Прошла долгая минута. Вдруг из темноты взмыл вверх голос Жюли. Она пела одна, a capella.
Она напевала какую‑то мелодию без слов. Голос её был настолько сильным, мощным и объёмным, что все заслушались.
Когда она умолкла, толпа неистово захлопала.
Ударные Жи‑вунга подключились к ритму биения сердец зрителей. Пим, пам. Пим, пим, пам. Пим, пам. Пим, пим, пам. Можно было подумать, что кореец управляет гребцами галеры. Руки людей задвигались в предлагаемом ритме. Пим, пам. Пим, пим, пам.
Засветились зажигалки. Жи‑вунг чуть замедлил темп, а потом перешёл от девяноста к ста биениям в минуту.
Послышалась бас‑гитара Зое. Ударные воздействовали на грудную клетку, басы контролировали брюшную полость. Если в зале были беременные женщины, то у них забурлила даже околоплодная жидкость в животе.
Прожектор окрасил Жи‑вунга и его барабаны в красный цвет, другой - голубым светом залил Зое.
Возник зелёный ореол вокруг Франсины, сидевшей перед своим органом‑синтезатором и начавшей играть «Симфонию нового мира» Дворжака.
По залу тут же поплыл запах водяной пыли и свежескошенной травы.
Всегда начинать с классических отрывков, чтобы продемонстрировать владение искусством и старых мастеров тоже, - это придумал Давид. В последний момент он предпочёл «Новый мир» фуге Баха. Название понравилось ему больше.
В снопе жёлтого света Леопольд с флейтой Пана перехватывает инициативу. Теперь вся или почти вся сцена освещена. В центре подмостков остаётся тёмный круг. В этой чёрной зоне смутно угадывается какая‑то фигура.
Жюли подогревала нетерпение зрителей ожиданием. Публика едва слышала её дыхание у микрофона. Но даже этот звук был тёплым и мелодичным.
Когда вступление к симфонии Дворжака уже заканчивалось, в игру вступил Давид. На своей супероснащенной электроарфе он подхватил соло флейты Пана Леопольда. Классическое произведение вдруг перескочило через десятилетия. Звучала новая симфония наиновейшего мира.
Ударные участили темп. Мелодия Дворжака понемногу преображалась во что‑то очень современное и «металлическое». Публика одобрительно загудела.
Давид приковал к себе зрителей звуками элекроарфы. Каждый раз, когда он касался струн, ему казалось, что расстилавшийся перед ним ковёр голов трепещет.
Флейта Пана вернулась поддержать его.
Флейта и арфа. Два самых древних и распространённых инструмента. Флейта потому, что каждый доисторический человек слышал свист ветра в бамбуке. Арфа потому, что каждый доисторический человек слышал звон натянутой тетивы лука. С тех пор они поселились в сердце каждого.
Играя сейчас вместе, арфа и флейта рассказывали самую древнюю историю человечества.
А зрители любят, когда им рассказывают истории.
Поль ослабил силу звука. По‑прежнему оставаясь невидимой, Жюли заговорила. Она произнесла: «На дне оврага я нашла книгу».
Прожектор осветил огромную книгу за спинами музыкантов. С помощью особого электроустройства Поль ловко переворачивал её страницы. Зал зааплодировал.
- Книга говорила о необходимости изменить мир, книга призывала к революции… К революции, которую книга называла «Революцией самых маленьких», «Революцией муравьёв».
Другой прожектор выхватил из сумрака фигуру пенопластового муравья, шевелившего лапками и качавшего головой. Лампочки, заменявшие ему глаза, мягко загорелись и сделали его живым.
- Эта революция должна стать особой. В ней не должно быть насилия. Не должно быть вождя. Не Должно быть жертв. Просто переход от старой закосневшей системы к новому обществу, в котором люди будут сообщать друг другу и вместе воплощать в жизнь новые идеи. В книге есть отрывки, объясняющие, как это можно сделать.
Она вышла в центр все ещё тёмной сцены.
- Первый отрывок назывался «Здравствуй».
Жи‑вунг вступил ударными. Все начали мелодию, и Жюли запела:
Здравствуй, незнакомый зритель.
Наша музыка - орудие изменения мира.
Не улыбайся. Это возможно.
Ты это можешь.
Ослепительный белый свет залил Жюли, которая, подобная великолепному насекомому, подняла вверх руки и расправила рукава в виде крыльев бабочки.
Поль вентилятором направил на неё поток воздуха, взметнувший по ветру крылья и волосы Жюли. А по залу поплыл аромат жасмина.
К концу этой первой песни зал был покорён.
Поль усилил мощь прожекторов. Теперь ясно были видны напоминавшие насекомых костюмы музыкантов.
Продолжил выступление группы Эгрегор. Им хотелось показать все лучшее и сразу. Жюли закрыла глаза и издала первый звук, к которому присоединились остальные. Они вместе наращивали силу. Инструменты были оставлены, музыканты восьмером стояли кругом в центре сцены, глаза их были закрыты, руки подняты над головами так, словно у них выросли усики.
Их лица одновременно запрокинулись вверх, чтобы дать подняться облаку их голосов.
Произошло чудо. Они стали одним мелодичным колебанием воздуха. Над ними плыл воздушный шар их пения.
Они пели, опустив веки, улыбаясь, как будто голос у них был на всех один, и он перемещался то в одном, то в другом направлении, как шёлковый ковёр, распростёртый над сценой и зрительным залом.
Они бесконечно длили волшебство полифонии, поочерёдно разворачивая шёлковый звуковой полог и придавая ему гораздо более широкое звучание, чем звучание просто песни.
Зал затаил дыхание. Даже те, кто вообще не знал, что такое Эгрегор, были зачарованы подобной смелостью.
Жюли, как прежде, почувствовала счастье и наслаждение от самого процесса пения, возникавшего от работы такой простой трубки, как гортань, и двух банальных влажных голосовых связок. Её горло, ещё умащённое мёдом, просыпалось.
Зал зааплодировал. Музыканты умолкли, минуту помолчали. Жюли поняла, что тишину до и после выступления выдерживать так же важно, как и само пение.
Она запела следующие отрывки: «Будущее принадлежит актёрам», «Искусство фуги», «Цензура», «Ноосфера».
Жи‑вунг следил за ритмом, опираясь на науку. Он знал, что музыкальный темп выше ста двадцати ударов в минуту возбуждал зрителей, а ниже - успокаивал. Он менял ритм так, чтобы постоянно удивлять зал.
Давид знаком показал, что пора вернуться к классике в современной аранжировке. Он заиграл на своей супероснащенной электроарфе «Токкату» Баха в ритме тяжёлого рока.
Пленённая публика захлопала в ладоши.
Музыканты подошли наконец к «Революции муравьёв». Поль наполнил воздух запахом влажной земли с едва уловимыми оттенками чабреца, лавра и шалфея.
Жюли развёртывала текст уверенно, задавая музыкальный тон. К концу третьего куплета вступил новый инструмент, чья музыка была необычной, удивительной, звучала как будто надтреснутая виолончель.
Тонкий лучик света открыл всем левый угол сцены, где на красной сатиновой подушечке восседал полевой сверчок.
Крошечный микрофон лежал у него на надкрыльях, а его пение, усиленное аппаратурой, напоминало нечто среднее между игрой на электрогитаре и скрежетом ложки по тёрке для сыра.
Сверчок в крохотном галстуке‑«бабочке», который смастерил для него Нарцисс, начал свою сольную партию. Его бешеная жига наращивала темп, басы Зое и ударные Жи‑вунга едва за ней поспевали. 150, 160, 170, 180 ударов в минуту. Сверчок сметал все на своём пути.
Все гитаристы рока могли отправляться отдыхать на скамьи любой из консерваторий, такие невероятные ритмические фигуры выделывал сверчок. Звучала музыка не человеческая, а «насекомая». Усиленная современной электроникой, она производила ошеломляющее впечатление. Никогда ещё людской слух не воспринимал таких звуков.
Поражённая публика сначала притихла, потом послышался восторженный ропот, нараставший одновременно с восхищением.
Давид вздохнул с облегчением - сработало. Момент был исторический: Давид изобрёл новый инструмент - сверчок полевой электрический.
Чтобы зрители могли в деталях увидеть выступление сверчка, Поль подключил видеокамеру и проектор, который стал передавать на страницы гигантской энциклопедии изображение солиста.
Жюли вторила вибрато насекомого. Нарцисс с гитарой тоже вступил в диалог со сверчком. Группа как будто хотела посоревноваться с этим сопранино. Сверчок расходился все больше.
Зал ликовал.
Поль наполнил воздух ароматом сосновой смолы и сандалового дерева. Два запаха не только не вступили в противоречие, а даже дополнили друг друга.
Лёгкие аудитории глубоко дышали. Ладони сами тянулись вверх и хлопали. В глубине зала и в проходах люди танцевали под соло сверчка. Было невозможно оставаться неподвижным, слыша такой бешеный темп музыки.
Зрители дошли до исступления.
В первом ряду были девушки из клуба айкидо. Свои прежние майки спортсменки сменили на новые, на которых, ещё не имея возможности найти ничего подобного в продаже, сами написали фломастерами красивыми буквами: «Революция муравьёв», то есть название второго концерта группы, которая уже стала их идолом.
Но сверчок, чьё выступление на публике было все‑таки первым, уже выдыхался, изнемогая от жара прожектора, в сиянии которого надкрылья насекомого сверкали, а слизистая пересыхала. Он мог сколько угодно петь при солнечном свете, но не под софитами. Такое освещение было для него грубым. Он утомлённо умолк на «до» верхней октавы.
А певица спокойно перешла к следующему куплету, как будто прозвучало банальное соло на электрогитаре. Она знаком показала на тон понизить звук, подошла к краю сцены и напела:
Нет под солнцем ничего нового.
Мы смотрим на тот же мир все теми же глазами.
Нет больше изобретений,
Нет больше пророков…
И тут произошло неожиданное: зал мгновенно отреагировал, и зрители, присутствовавшие на первом выступлении, эхом ответили:
- Мы - новые пророки!
Она не ждала такого отклика, такого единения. Для всех тех, кто был на первом концерте, песня стала гимном, как будто вечер возобновляется с того самого места, на котором он в прошлый раз так рано оборвался. Жюли воодушевилась:
- Кто мы?
- Мы - новые изобретатели!
Без её сигнала зал подхватил «Революцию муравьёв». Зрители слышали песню лишь один раз, но слова помнили наизусть. Жюли не могла прийти в себя от изумления. Жи‑вунг сделал ей знак не бросать: залом надо было управлять. Она подняла вверх кулак.
- Вы хотите покончить со старым миром?
В это мгновение Жюли поняла, что дороги назад уже не будет. Повсюду скрипели сиденья, люди вставали, поднимая вверх кулаки.
- Вы хотите революцию здесь и сейчас?
Волны адреналина, в которых были и её страх, и её желание, и её любопытство, бушевали в её мозгу. Главное - не медлить, не взвешивать. Её рот заговорил помимо её воли.
- Вперёд! - крикнула она. Все взорвалось.
Раздался единодушный рёв. Чудовищный Эгрегор. Лес воздетых кулаков разодрал покрывало музыки. По залу пробежал порыв разрушительного ветра. Все встали.
Директор культурного центра попытался было разрядить обстановку. Он выскочил из‑за кулис и схватил микрофон.
- Прошу вас занять свои места. Успокойтесь. Ещё рано, всего только четверть десятого, концерт только начинается!
Шесть здоровяков из службы общественного порядка тщетно пытались сдержать толпу.
- Что делать будем? - шепнула Зое на ухо Жюли.
- Попробуем построить… утопию, - ответила девушка, с воинственным выражением лица откинув назад густую чёрную гриву волос.
97. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
УТОПИЯ ТОМАСА МОРА: слово «утопия» было придумано в 1516 году англичанином Томасом Мором. По‑гречески «у» - отрицательная приставка, «топос» - место; следовательно, слово «утопия» означает «место, которого нигде нет». (Некоторые, правда, полагают, что здесь использована приставка «эу», означающая «хороший», в таком случае, слово «утопия» значит «хорошее место».) Томас Мор был дипломатом, гуманистом, другом Эразма Роттердамского, а ещё канцлером английского королевства. В своей книге, озаглавленной «Утопия», он описывает чудесный остров, который как раз и называется Утопия, на котором процветает идеальное общество, не ведающее ни налогов, ни нищеты, ни воровства. Мор считал, что «утопическое» общество, прежде всего, общество «свободы».
Вот как он описывает свой идеальный мир: сто тысяч человек живут на острове, разделившись на семьи. Каждые пятьдесят семей составляют группу, которая избирает вождя, Сифогранта. Сифогранты образуют совет, который из сорока кандидатур избирает принца. Принц избирается пожизненно, но, если он проявляет склонность к тирании, его смещают. Для ведения войн остров Утопия призывает наёмников, Заполетов. Эти солдаты должны погибнуть одновременно с врагами во время битв. Таким образом, орудие уничтожает себя само в процессе использования. И нет ни малейшего риска военного путча.
На Утопии нет денег, каждый берет себе на рынке то, что ему нужно. Все дома на острове одинаковые. На дверях нет замков. Каждый житель обязан сменить обиталище один раз в десять лет для того, чтобы не закоснеть в своих привычках. Праздность запрещена. Нет ни домашних хозяек, ни священников, ни слуг, ни нищих. Это позволяет сводить рабочий день к шести часам.
Все должны отслужить двухлетнюю сельскохозяйственную повинность для обеспечения острова бесплатным продовольствием.
В случае супружеской измены или попытки бегства с острова гражданин Утопии теряет права свободного человека и становится рабом. Теперь он должен надрываться на непосильной работе и повиноваться своим бывшим согражданам.
В 1532 году Томас Мор осудил развод короля Генриха VIII, впал в немилость и в 1535 году был обезглавлен.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
98. РАЗГРАБЛЕННЫЙ ОСТРОВ
Несмотря на поздний час, ещё светло и тепло. Принцесса 103‑я и двенадцать молодых муравьёв спускаются вниз по реке. Ни одна рыба не решается атаковать их плавучую крепость. Порой разведчики останавливаются, чтобы подстрелить кислотой нескольких стрекоз, которых затем съедают на своём броненосце.
Они по очереди несут вахту на носу, наблюдая за происходящим впереди. Принцесса 103‑я, сидя на голове черепахи, замечает водяного паука, спускающегося под воду с шёлковой сумкой с пузырьком воздуха в ней. Паук использует сумку как батискаф.
Чтобы восхищаться, надо просто наблюдать.
Немногие насекомые медлят, завидев корабль‑призрак. Вот появляется водяной жук вертячка. Это жесткокрылое насекомое, плавающее по поверхности воды, снабжено четырьмя глазами. Два глаза видят под водой, два - над водой. Он может сравнить вид странного судна под водой и над водой. Вертячка никак не может понять, почему сверху на этой морской черепахе сидят муравьи, а снизу - плавунцы, но в конце концов предпочитает не приближаться и съесть пару морских блох.
Движение корабля тормозят водоросли. Муравьи высвобождают судно баграми. Спуск по серебряной реке продолжается.
Туман редеет.
- Земля на горизонте! - объявляет 12‑й, несущий вахту.
Сквозь стелящуюся по воде мглу принцесса 103‑я узнает вдали акацию Корнигера.
Вот так река принесла её к 24‑му.
24‑й.
Принцесса вспоминает его, такого застенчивого и сдержанного. Когда они шли Крестовым походом на Пальцев, он всегда был сзади и имел дурную привычку вечно отставать, что не раз задерживало их отряд. Свойство теряться было второй натурой этого маленького бесполого солдата. Когда они нашли остров Корнигеры, 24‑й сказал:
- Я всю жизнь плутал. Этот остров мне кажется отличным местом, чтобы основать на нем новое общество муравьёв доброй воли, прямо здесь и сейчас.
Надо отметить, что у острова была одна особенность: он весь был занят большой акацией Корнигера. А эти деревья живут в полном единении с муравьями. Акациям необходимы муравьи для защиты от гусениц, тли и других сокососущих тварей. Чтобы привлечь муравьёв, растение создало под своей корой полые ниши и коридоры. Более того, в некоторых нишах собиралась питательная жидкость, идеально подходящая для кормления расплода. Как только сумело растение так органично подстроиться под муравьёв?
103‑я всегда говорила, что между акацией и муравьём больше разницы, чем между муравьём и Пальцем. Почему же тогда муравьям не прийти к сотрудничеству с Пальцами, если им удаётся это даже с деревьями?
Для 24‑го остров был раем. В спасительной тени гигантской акации он надеялся создать утопическое общество, сплочённое одним знаменателем: любовью к прекрасным историям. Ибо оставшиеся на острове муравьи развили в себе новый порок: придумывать сказки для услаждения усиков. Так они и зажили, охотясь только для пропитания, проводя все светлое время за едой и выдумыванием несбыточных рассказов.
Принцесса 103‑я очень довольна, что течение принесло её к старому другу. Интересно, думает она, что же произошло с утопическим обществом за то время, что они не виделись? Дружественное дерево царит посреди острова как символ спокойствия и безопасности.
Тем не менее чем ближе мирмекийские навигаторы подплывают к острову, чем больше рассеивается туман, тем сильнее мучает принцессу странное чувство тревоги.
Нос броненосца натыкается на тёмные круглые предметы: это трупы муравьёв. Их тела изрешечены выстрелами кислотой. Это не предвещает ничего хорошего…
Все мертво. Корнигеру в отсутствие муравьёв пожирает тля. Принцесса приказывает плавунцам пристать к берегу. Муравьи затаскивают корабль‑черепаху на песок. Уничтожены даже жившие здесь тритоны и саламандры. Они видят одного‑единственного муравья, у которого отрезаны шесть лапок и брюшко. Он извивается на земле, словно червяк.
Навигаторы торопят последнего выжившего с рассказом. Островитяне подверглись неожиданной атаке карликов, говорит он. Армия карликов идёт крестовым походом на восток. Их новая королева Ши‑га‑пу приказала его покорить.
- Так вот почему мы встретили разведчиков‑карликов,- замечает 5‑й.
Принцесса 103‑я просит выжившего муравья рассказать ещё что‑нибудь.
Разведчики‑карлики нашли остров и высадились на нем. Живя в своём безопасном мирке и все время сочиняя сказочные истории, друзья 24‑го разучились драться и защищаться. Их разгромили. Только 24‑й с маленькой группой муравьёв сумел ускользнуть и спрятаться в зарослях полого тростника на западном побережье. Но карлики окружили их.
Искалеченный муравей издаёт последний хрип. Что ж, смерть во время речи - это прекрасная смерть для муравья из общины, объединявшей любителей рассказывать и слушать.
Принцесса 103‑я поднимается на самый верх акации и напрягает усики, чтобы уловить хоть какие‑нибудь следы спрятавшихся в тростнике живых членов вольного общества Корнигеры.
Принцессе удаётся их обнаружить именно там, куда указывал умирающий. Взобравшиеся на кувшинки солдаты королевства карликов окружили несчастных и поливают огнём кислоты, лишь только рыжие высунут кончик усика из тростника. Принцесса 103‑я замечает, что карлики выросли. Раньше они не умели стрелять муравьиной кислотой.
103‑я вспоминает, что более мелкие и плодовитые карлики обладают большей способностью к обучению, чем лесные рыжие муравьи. Один лишь тот факт, что они (Пальцы называют карликов аргентинскими муравьями, так как считают, что те были завезены в Европу в кадках с розовым лавром, предназначавшимся для украшения дорог Лазурного Берега), случайно покинув дальние страны, смогли выжить в лесу Фонтенбло, отлично доказывает, что они умны. Чёрные муравьи и муравьи‑жнецы, кстати, сильно поплатились за желание сражаться с новичками: карлики их уничтожили.
103‑я всегда опасалась того, что карлики в один прекрасный день станут хозяевами леса. И нужно все время искать новые решения, пробовать необычные идеи, рисковать, чтобы день этот никогда не настал.
Если рыжие окажутся слабаками, карлики отправят их на свалку, как отсталый вид.
24‑й с товарищами - живое подтверждение этого. Бедняги, взобравшиеся на верхушки тростника, окружены. Им надо срочно помочь. Принцесса 103‑я спускает на воду черепаху‑броненосца. Разведчики полны кислоты и готовы открыть артиллерийский огонь. Сзади плавунцы занимают свои места, чтобы отвести черепаху - военный фрегат к тростнику и кувшинкам - месту морской битвы.
Принцесса 103‑я поднимает сенсорные отростки. Теперь она отчётливо видит противника. Муравьи‑карлики несут стражу на больших белых и розовых лепестках окрестных кувшинок. Принцесса пытается их сосчитать. Да их не меньше сотни.
Один против десяти, дельце‑то оказывается непростое. Плавунцы развивают максимальную скорость и мчатся вперёд. Как только корабль оказывается в зоне видимости с кувшинок, над краями лепестков появляются брюшки. Карликов значительно больше ста. Судно накрывает шквальный огонь. Тринадцать рыжих муравьёв, спасаясь от смертоносной кислоты, вынуждены укрыться в углублении на бронированной черепахе.
103‑я рискует высунуться из убежища и выстрелить. Она убивает одного карлика, но в ответ получает по меньшей мере пятьдесят струй кислоты.
13‑й предлагает идти на таран черепахой‑броненосцем, потом рассредоточиться по кувшинкам и прикончить карликов мандибулами. Рыжие таким образом смогут использовать преимущество в размерах. Но 5‑й, подняв усики, определяет повышенную влажность воздуха. Значит, пойдёт дождь.
С дождём никто не может совладать.
Поэтому тринадцать муравьёв поворачивают судно к острову и прячутся в теле акации Корнигера, которая ещё на одну ночь послужит им убежищем. Молодое дерево не знает пахучего языка насекомых, но всем видом своих ветвей, изменением запаха сока демонстрирует свою радость от нового свидания с рыжими муравьями.
Тринадцать разведчиков сразу занимают полое дерево, бегут по живым коридорам и торопятся убить сосущих его паразитов. Работа долгая. Тут есть и черви, и тля, и жесткокрылые «часы смерти», прозванные так за то, что грызут дерево со звуком, напоминающим тиканье часов. Помощники принцессы ловят их одного за другим, а потом съедают. Акация вздыхает с облегчением, она оживает и по‑своему благодарит муравьёв: выделяет сок, из которого они приготовляют соус к мясу.
«Часы смерти» под соком акации - новое блюдо в меню насекомых. Все с удовольствием им лакомятся. Может быть, в этот миг рождается высокая мирмекийская кухня.
Снаружи, как это и предсказывало потемневшее небо, начинается дождь. Запоздалый мартовский ливень с градом, выпавший первого апреля. Муравьи свёртываются клубочком в самой глубине дружественного дерева.
Гром гремит. Молнии сверкают и светятся в отверстиях в коре, словно в иллюминаторах. Принцесса 103‑я устраивается поудобнее, чтобы наблюдать за великолепным зрелищем разбушевавшегося неба, покоряющего землю. Ветер пригибает деревья, смертельные капли наотмашь бьют беспечных, до сих пор не догадавшихся спрятаться насекомых.
24‑й с друзьями, по крайней мере, защищён от атаки дождя полым тростником.
Гроза грохочет. Глазам 103‑й больно от света молний. Ворчание грома, кажется, звучит из‑под одеяла облаков. Даже Пальцы бессильны перед этой мощью. Три параллельные бороздки прорезали темноту, сделав пейзаж ослепительно белым. Цветы, деревья, листья, поверхность воды сияют, отбрасывая огромные чёрные тени, затем начинают мерцать и обретают свой обычный цвет. Самый маленький нарцисс выглядит устрашающе во время грозы. Дрожат ветви плакучих ив. Только, казалось, все успокоилось, как раздаётся новый удар грома. Угольно‑чёрное небо цепью прочерчивают зигзаги молний. Даже паучьи паутины превращаются в белые круги, в которых их владельцы, совершенно обезумев от воды, бегут во все стороны.
Короткая передышка, и небо гремит ещё сильнее. Все магнитные сенсоры муравьёв говорят им о том, что гроза приближается. Молнии все быстрее сопровождаются звуками грома. Тринадцать бел‑о‑канцев прижимаются друг к другу и переплетаются усиками.
И вдруг дерево вздрагивает, как от электрошока. Вся кора стонет от ужаса. Обезумевший 5‑й вскакивает.
Огонь!
Молния попала в акацию, и та загорелась. Так и есть! Верхушка дерева ярко освещается, а выступающий из всех пор сок говорит о страданиях растения. Разведчики ничего не могут сделать для его спасения. В израненных коридорах воздух становится отравленным.
Гонимые жаром, муравьи бегут вниз, к корням, и мандибулами роют землю, готовя себе убежище от воды и огня. Они все перепачканы мокрым песком, что делает их похожими на чудовища с кубическими головами.
Они прячутся и ждут.
Акация горит и кричит о боли агонии, выделяя зловонный сок. Ветви её скрючиваются, как будто дерево в танце хочет выразить свои страдания. Температура растёт. Снаружи языки пламени так высоки, что свет их пробивается сквозь толщу песка, служащего муравьям потолком.
Дерево сгорает быстро, и вслед за великим жаром приходит холод. Песчаный потолок оплавился, и муравьи не могут прогрызть его мандибулами. Чтобы выйти, им приходится прорывать длинный обходной туннель.
Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Все опустошено. У маленького острова было единственное достояние - акация Корнигера, а теперь оно превращено в серый пепел.
6‑й зовёт всех к себе. Он хочет что‑то показать друзьям.
Мирмекийцы подбегают к ямке в земле, где трепещет красное, будто задыхающееся существо. Нет, это не существо. А также не растение и не минерал. 103‑я сразу же понимает, что это такое. Горящий уголёк. Он закатился в неровность почвы, а другие угли закрыли его от дождя.
6‑й протягивает лапку. Его когти касаются красно‑оранжевого вещества и, о ужас, тают. Страшное зрелище: его правая лапка становится жидкой и течёт. Там, где была лапка с двумя когтями, остался совершенно гладкий, запёкшийся обрубок.
Разведчик покрывает культю дезинфицирующей слюной.
- А ведь это способ победить карликов, - выделяет принцесса.
Весь отряд вздрагивает от удивления и страха. Огонь?
- Мы боимся того, что нам неизвестно, - говорит 103‑я.
Она настаивает: огонь можно использовать. 5‑й отвечает, что в любом случае до огня невозможно дотронуться, 6‑й уже за это поплатился. 103‑я отвечает, что нужно соблюдать целый ряд предосторожностей. Уголёк можно взять, не прикасаясь к нему непосредственно. Надо положить его в полый камешек. Против полого камешка огонь бессилен.
На берегу острова полно таких камешков. Тонкими прутиками, используемыми, как рычаги, тринадцать муравьёв приподнимают уголёк и помещают в кусочек кремня. В каменном футляре уголёк кажется бесценным рубином.
Принцесса 103‑я объясняет, что огонь могучий, но уязвимый. Парадокс: в его власти уничтожить дерево или даже целый лес вместе с его обитателями, но иногда достаточно взмаха крыльев мошки, чтобы уничтожить его самого.
- А этот огонь, похоже, очень болен, - замечает опытный воин, указывая на красные, покрывающиеся чернотой участки на угольке - вернейший, по его мнению, признак слабого здоровья у всякого огня. Надо бы его подлечить.
Как? Размножением. Огонь размножается при контакте. Поджигают сухой листок, их поблизости нет, но один нашли под землёй. Из уголька вырастает высокий жёлтый язык пламени. Огонь‑ребёнок выглядит получше, чем мама‑уголёк.
Большинство муравьёв никогда не видели огня, и двенадцать молодых разведчиков в ужасе отступают.
Принцесса 103‑я говорит, что бояться не надо. Она высоко поднимает усики и громко произносит классическое пахучее изречение:
- НАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ НАСТОЯЩИЙ ВРАГ - СТРАХ.
Все муравьи знают эту фразу и её происхождение. «Наш единственный настоящий враг - страх» - последние слова 234‑й королевы рыжих муравьёв Бело‑кью‑кьюни из династии Ни, произнесённые более восьми тысяч лет назад. Несчастная выделила это изречение перед тем, как утонуть, пытаясь приручить форель. 234‑я королева Бело‑кью‑кьюни хотела заключить соглашение между муравьями и речной форелью. С тех пор к мысли о сотрудничестве с народом речных рыб не возвращались, но слова остались в памяти потомков как призыв к вере в неисчерпаемые возможности муравьёв.
Наш единственный настоящий враг - страх.
Как будто желая их успокоить, пламя, высоко взметнувшись, опадает.
- Надо его перенести на более плотный материал, - предлагает 6‑й, уже простивший огню все.
Так, поджигая от сухого листка сухую веточку, от сухой веточки - кусочек дерева, муравьи устраивают маленький костёр в углублении камешка. Потом по совету принцессы 103‑й они бросают в очаг обломки прутиков, которые огонь торопливо и жадно пожирает.
Полученные новые угольки муравьи очень осторожно перекладывают в другие полые камешки, тоже найденные под землёй. 6‑й, несмотря на обугленную лапку, оказывается лучшим специалистом по огню. Обжегшись, он стал с ним осторожен. Следуя его рекомендациям, остальные создают сокровищницу углей.
- Вот чем мы атакуем карликов! - восклицает принцесса 103‑я.
Наступает ночь, но работа с огнём зачаровала муравьёв. Они грузят на судно‑черепаху восемь камней, каждый из которых заключает в себе алеющие угли. Принцесса 103‑я воздевает усик вверх и выделяет резкий феромон, означающий:
- В атаку!
99. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ДЕТЕЙ: на Западе первый крестовый поход детей начался в 1212 году. Молодые бездельники рассуждали так: «Взрослые не сумели освободить Иерусалим, поскольку помыслы их нечисты. Ну а мы - дети, стало быть, мы невинны». Движение зародилось в Священной Римской империи германской нации, откуда небольшая группа подростков отправилась к Святой Земле. Карт у них не было. Они думали, что идут на восток, а на самом деле шли на юг. Они спустились в долину Роны, по дороге их численность увеличилась до нескольких тысяч.
В пути они грабили и обворовывали крестьян.
Местные жители предупредили их, что они идут к морю.
Детей это не беспокоило. Они были убеждены, что море, как некогда перед Моисеем, расступится, чтобы пропустить армию детей и довести их посуху до Иерусалима.
Они пришли в Марсель, где море не расступилось. Они тщетно ждали в порту, пока двое сицилийцев не предложили им довести их до Иерусалима на корабле. Дети решили, что это чудо. Но чуда не произошло. Сицилийцы были связаны с шайкой пиратов и повезли детей не в Иерусалим, а в Тунис, где задёшево продали их на рынке в рабство.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
100. БОЛЬШОЙ КАРНАВАЛ
- Чего медлить! Пошли! - крикнул голос из зрительного зала.
Жюли не знала, куда заведёт их этот порыв, но любопытство было сильнее её.
- Вперёд! - подхватила она.
Директор культурного центра умолял всех благоразумно оставаться на своих местах.
- Успокойтесь, прошу вас, это всего лишь концерт!
Кто‑то выхватил у него микрофон.
Жюли и Семь Гномов оказались на улице, окружённые толпой энтузиастов. Надо было срочно дать возбуждённым людям цель, направление движения.
- В лицей! - крикнула Жюли. - Устроим праздник!
- В лицей! - повторили остальные.
Адреналин бушевал в крови певицы. Ни одна сигарета с марихуаной, никакой алкоголь, никакой наркотик не способны произвести такой эффект. Она как будто была под допингом.
Теперь огни рампы не отделяли её от зрителей, и она могла различать лица. Это были люди всех возрастов, мужчины и женщины, и очень молодые, и пожилые. Около пятисот человек стояло вокруг неё большой пёстрой толпой.
Жюли затянула «Революцию муравьёв». Все, подпевая и пританцовывая, карнавальной процессией двинулись вдоль главной улицы Фонтенбло.
Мы - новые творцы.
Мы - новые пророки!
- выкрикивала толпа хором.
Девушки из клуба айкидо тут же взяли на себя обязанности блюстителей порядка, они останавливали автомобили, которые могли помешать шествию. Вскоре улица была блокирована, рок‑группа и её поклонники, не встречая никаких препятствий, шла вперёд.
Толпа все увеличивалась. Вечерами в Фонтенбло было не много подобных развлечений. Гуляки, узнав, что происходит, присоединялись к колонне.
Никаких плакатов. Никаких лозунгов впереди, только девушки и юноши, покачивавшиеся в такт дуэту арфы и флейты.
Горячий, сильный голос Жюли скандировал:
Мы - новые творцы,
Мы - новые пророки!
Она была их королевой, их идолом, их сиреной‑обольстительницей, их Пассионарней. Более того, она вводила их в транс. Была их шаманом.
Жюли пьянила её власть над окружившей её и увлекавшей вперёд толпой. Никогда она не чувствовала себя настолько «не одинокой».
Первое полицейское заграждение выросло перед ними неожиданно. Девушки из первых рядов бросились вперёд и… принялись целовать полицейских.
Кто бы стал после этого орудовать дубинками? Кордон защитников установленного порядка рассеялся. Чуть позже подъехала патрульная машина, но, оценив масштабность происходящего, патруль вмешиваться не стал.
- Праздник! - кричала Жюли. - Дамы, господа, барышни, выходите на улицу, забудьте ваши печали и присоединяйтесь к нам!
Окна открывались, из них высовывались люди посмотреть на пёструю процессию.
- Чего вы требуете? - спросила одна старая дама.
- Ничего! Мы абсолютно ничего не требуем, - ответила амазонка из клуба айкидо.
- Ничего? Если вы ничего не требуете, то это не революция!
- Как раз наоборот, сударыня. Это и интересно. Мы - первая революция без всяких требований.
Зрители как будто не хотели, чтобы праздник ограничился двумя часами музыки, оплаченными по сто франков за место. Все хотели продлить его во времени и пространстве. Люди выкрикивали во всю силу лёгких:
Мы - новые пророки,
Мы - новые творцы!
Некоторые из тех, кто присоединялся к процессии, прихватили с собой собственные музыкальные инструменты, чтобы играть вместе с музыкантами. Другие несли кухонную утварь, заменявшую барабаны и литавры. Третьи взяли серпантин и конфетти.
Вспомнив уроки старого учителя пения, Жюли пела в полный голос, все вокруг подхватывали слова. У всех вместе получился почти Эгрегор из пятисот голосов, весь город звенел от их хора:
Мы - новые пророки,
Мы - новые творцы!
Мы - маленькие муравьи, грызущие старый окостеневший мир.
101. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
РЕВОЛЮЦИЯ ДЕТЕЙ ИЗ ЧЕНДУ: до 1967 года Ченду, столица китайской провинции Сычуанъ, была спокойным местом. Старинный укреплённый город, построенный на высоте 1000 метров над уровнем океана в гималайских предгорьях, насчитывал три миллиона жителей, большинство из которых пребывало в полном неведении относительно событий в Пекине или Шанхае. А эти огромные метрополии к тому времени стали перенаселёнными, и Мао Цзэдун решил их разгрузить. Членов семей разлучали, родителей отправляли на каторжные полевые работы, а детей - в учебные центры «Красных бригад», чтобы сделать из них хороших коммунистов. Эти центры были, собственно говоря, настоящими трудовыми лагерями. Условия жизни в них были очень тяжёлыми. Кормили детей плохо. На них ставили эксперимент, давая им пищу из целлюлозы, выработанной из опилок, и дети умирали, как мухи.
Пекин тем временем раздирали дворцовые ссоры. Линь Пяо, официальный дофин Мао, отвечающий за «Красные бригады», впал в немилость. Партийные чиновники стали подстрекать детей из «Красных бригад» к бунту против своих тюремщиков. Типичная китайская тонкость: отныне во имя маоизма дети должны были убегать из маоистских лагерей и избивать своих наставников.
Очутившись на свободе, дети из «Красных бригад» рассыпались по стране, под предлогом несения в массы истинно маоистского учения, направленного против коррумпированного государства, на самом же деле большинство из них хотело просто покинуть Китай. Штурмом взяв вокзалы, они двинулись на запад, где, по слухам, на границе была лазейка, через которую можно было тайно пересечь границу и оказаться на индийской территории. Все поезда западного направления имели конечный пункт в Ченду. Таким образом, в этот горный город приехали тысячи «скаутов» в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет. Началось все вроде бы даже неплохо. Дети рассказали, как они страдали в лагерях «Красных бригад», и обитатели Ченду преисполнились к ним сочувствия. Их угощали сладостями, кормили, дали им палатки для ночёвки и одеяла. Но поток на вокзал Ченду все прибывал и прибывал. Сначала беглецов была тысяча, теперь их насчитывалось уже двести тысяч.
Доброй воли местных жителей уже было недостаточно. Началось воровство. Торговцев, не позволявших себя обворовывать, колотили. Они пожаловались мэру города, который не успел никак отреагировать, так как дети явились к нему сами, требуя от него публичной самокритики. Затем избили его и вынудили бежать. Дети организовали выборы нового мэра и выдвинули «своего» кандидата, толстощёкого тринадцатилетнего парнишку, выглядевшего старше своего возраста и, несомненно, благодаря своей харизме пользовавшегося авторитетом у остальных «краснобригадников». Город покрылся афишами, призывавшими голосовать за него. Поскольку ораторским талантом кандидат не обладал, дацзыбао рассказывали о его программе вместо него. Его охотно избрали, и новый мэр сформировал правительство из детей, главой которого стал муниципальный советник пятнадцати лет.
Воровство перестало быть преступлением. Все торговцы были обложены налогом, изобретённым новым мэром. Каждый житель города обязывался предоставлять кров «краснобригадникам». Поскольку город был расположен очень обособленно, никто и не догадывался об электоральной победе детей. Встревоженные горожане решили предупредить главу провинции и послали к нему делегацию. Последний отнёсся к делу очень серьёзно и попросил у Пекина армию для подавления мятежников. Против двухсот тысяч детей столица послала сотни танков и тысячи вооружённых до зубов солдат. Приказ гласил: «Убивать всех, кто моложе пятнадцати лет». Дети попытались сопротивляться, воспользовавшись пятью крепостными стенами города, но население Ченду их не поддержало. Горожане думали о спасении своих собственных детей и прятали их в горах. Два дня продолжалась война взрослых с детьми, в конце концов, Красная армия призвала бомбардировщиков для уничтожения последних очагов сопротивления. Все мальчики были убиты.
Дело не предали огласке, так как в скором времени американский президент Ричард Никсон должен был встречаться с Мао Цзэдуном, и момент для критики Китая был неподходящий.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
102. ВЗРЫВ ТАИНСТВЕННОЙ ПИРАМИДЫ
На этот раз все взлетит в воздух! Максимильен и его полицейские вернулись и окружили таинственную пирамиду.
Комиссар решил действовать ночью, подумав, что во время сна будет легче захватить обитателя или обитателей постройки.
Отряд осветил карманными фонариками лесное сооружение. Полицейские, словно моряки в открытом море, были одеты в защитные прорезиненные плащи. Электрический шнур на этот раз взяли армированный, чтобы ничьи мандибулы его не перегрызли. Максимильен уже собирался отдать приказ к взрыву, как услышал жужжание.
- Внимание, оса! - закричал комиссар. - Закрывайте руки и шеи.
Один из полицейских выхватил пистолет и прицелился. Но цель была слишком мала. Готовясь стрелять, полицейский неосторожным движением обнажил запястье, куда и был немедленно укушен.
Насекомое укусило ещё одного полицейского и улетело подальше от молотящих по воздуху рук. Теперь все с тревогой затаились, стараясь не пропустить звука, похожего на жужжание осы.
Но насекомое, перехитрив их, неожиданно атаковало третьего полицейского. Оно заползло ему за правое ухо и вонзило жало в яремную вену. Ещё один человек упал.
Максимильен снял башмак, размахнулся и, как и в первое своё посещение, хлопнул по насекомому. Атакующий герой шлёпнулся на землю и остался неподвижен. Там, где бессилен револьвер, всегда побеждал башмак с толстой подмёткой.
- Два - ноль.
Он осмотрел свою жертву. Это была не оса. Насекомое походило скорее на крылатого муравья. Он с удовольствием раздавил его подошвой ботинка.
Оставшиеся невредимыми полицейские стали помогать упавшим на землю. Их трясли за плечи, чтобы они не уснули. Максимильен решил поторопиться со взрывом, пока не появился ещё один опасный крошечный защитник пирамиды.
- Все заряды готовы?
Пиротехник проверил контакты детонатора и стал ждать приказа комиссара.
- Готовы?
Обратный отсчёт прервал звонок его мобильного телефона. Префект Дюпейрон просил его срочно приехать. В городе беспорядки.
- Манифестанты заняли главную артерию Фонтенбло. Они способны разнести все. Бросайте то, что вы делаете, немедленно возвращайтесь в город и разгоните мне этих сумасшедших.