Революция муравьев
78. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
НООСФЕРА: люди имеют два независимых мозга: правое полушарие и левое полушарие. Каждое из них обладает своими свойствами. Левое полушарие отвечает за логику, это мозг цифр. Правое отвечает за интуицию, это мозг форм. Одну и ту же информацию каждое полушарие анализирует по‑разному, их выводы могут быть совершенно противоположными.
Но только ночью правое полушарие, романтик и мечтатель, может посредством снов высказать своё мнение левому полушарию, практику и реалисту, как фантазёрка жена потихоньку шепчет свои мысли мужу‑прагматику.
Согласно русскому учёному Владимиру Вернадскому, впервые применившему термин «биосфера», и французскому философу Тейяру де Шардену, это грезящее женское полушарие имеет также способность подключаться к так называемой «ноосфере». Ноосфера облаком окутывает планету, подобно атмосфере и ионосфере. Это сферическое нематериальное облако создано человеческим подсознанием, выделенным правыми полушариями. Все вместе формирует независимый Дух, планетарный человеческий Дух в каком‑то смысле.
Мы воображаем или придумываем какие‑то вещи, а на самом деле просто нагие правое полушарие берет их из этого облака. И если левое полушарие внимательно прислушивается к правому, то информация преобразуется в идею, способную выразиться в поступках.
Согласно этой гипотезе художники, музыканты, изобретатели или романисты - всего‑навсего радиоприёмники, способные черпать информацию из всеобщего подсознания, осуществлять связь правого и левого полушарий и внятно выражать идеи, заимствованные из ноосферы.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
79. БЕССОННИЦА
Ночь, а муравей не спит. Шум и свет разбудили 103‑ю. Двенадцать молодых разведчиков вокруг неё спят по‑прежнему.
Раньше все, что происходило ночью, не существовало для 103‑й, сон полностью отключал бесчувственное тело. Но с тех пор как она превратилась в самку, ночью она порой впадает в полудрёму. Малейший звук будит её. Одно из неудобств обострённых чувств - склонность к бессоннице.
Она встаёт.
Холодно, но она вчера достаточно плотно поела, у неё есть необходимый запас сил для бдения.
Она выходит На порог пещеры посмотреть, что происходит снаружи. Мимо проплывает красное облако.
Жабы перестали квакать. Небо чёрное, наполовину спрятанная луна маленькими ромбиками отражается в реке.
103‑я видит полосу света, прочерчивающую небо. Гроза. Молния похожа на дерево с длинными ветвями, спускающимися с неба приласкать землю. Она существует лишь мгновение, вот её уже нет.
Гром отгремел, тишина становится ещё тяжелее. Небо темнеет ещё больше. Органом Джонстона 103‑я чувствует в воздухе магнитное электричество.
А потом падает бомба. Огромный водяной шар взрывается о землю и орошает её брызгами. Дождь. За смертельным сферическим телом следуют его многочисленные братья. Это явление менее опасно, чем саранча, но 103‑я все‑таки отходит на три шага.
Принцесса смотрит на дождь.
Одиночество, холод, ночь она воспринимала до сих как враждебные муравьям понятия. А ночь, оказывается, красива. И даже у холода есть своя прелесть.
Третий раз гремит гром. Большое дерево света снова вырастает среди облаков и исчезает, коснувшись земли. Гроза приближается. Вспышка освещает пещеру, на секунду превращая двенадцать разведчиков в альбиносов.
Белое дерево неба притронулось к чёрному дереву земли. И оно загорелось.
Огонь.
Муравей смотрит на огонь, постепенно пожирающий дерево.
Принцесса знает, что там, наверху, Пальцы основывают свои технологии на власти над огнём. Она видела результаты: расплавленные скалы, обуглившаяся пища и, конечно, войны с применением огня. Убийства огнём.
У насекомых огонь запрещён.
Все насекомые знают о том, что когда‑то, много десятков миллионов лет назад, муравьи владели огнём и развязывали страшные войны, уничтожавшие иногда целые леса. И после этого однажды все насекомые договорились запретить использование этого смертельного оружия. Может быть, поэтому насекомые никогда не используют металлы и взрывчатые вещества.
Огонь.
Неужели им придётся снять это табу для дальнейшей эволюции?
Принцесса складывает усики и засыпает, убаюканная шумом дождя, отскакивающего от земли. Она видит во сне пламя.
80. ИТОГИ КОНЦЕРТА
Жара.
Жюли великолепно себя чувствовала, слившись с толпой.
Франсина встряхивала светлыми волосами, Зое предавалась танцу живота, Давид совмещал свои соло с соло Леопольда, Жи‑вунг возвёл глаза к небу, а его палочки летали по всем барабанам.
Они были единым существом. Их было не восемь человек, а один, и Жюли хотела бы, чтобы это мгновение длилось вечно.
Концерт должен был закончиться в двадцать три тридцать. Но чувства были слишком возбуждены. Энергия била и изливалась из Жюли, ей было необходимо это фантастическое коллективное взаимопроникновение. Она парила и не хотела приземляться.
Жи‑вунг сделал ей знак ещё раз исполнить «Революцию муравьёв». Девушки из клуба айкидо скандировали в проходах:
Кто новые пророки?
Кто новые творцы?
Гром аплодисментов.
Мы - новые пророки!
Мы - новые творцы!
Глаза Жюли слегка изменили цвет. В её голове действовали какие‑то механизмы, открывались дверцы, отодвигались затворы, поднимались решётки. Нерв получил информацию и передал её губам. Надо произнести фразу. Нерв заторопился, попросил рот открыться, язык зашевелился и слова вылетели:
- Вы готовы… совершить революцию… здесь и сейчас?
Все притихли. Полученное сообщение передавалось воспринимающими звук нервами в мозг, который расшифровывал смысл и значимость каждого слога. Наконец возник ответ:
- Дааааа!
Разгорячённые нервы действовали все быстрее.
- Вы готовы изменить мир здесь и сейчас? Зал ответил ещё громче:
- Дааааа!
Жюли колебалась, это заняло ровно три биения сердца. Ею овладело сомнение победителя, не решающегося поверить в победу. Она чувствовала тревогу Ганнибала на подступах к Риму.
«Это было бы слишком легко, мы не войдём».
Семь Гномов ждали от неё одной фразы или даже просто жеста. Нервы были готовы к сигналу. Зрители следили за её губами. Их сознание было готово к восприятию революции, о которой говорила «Энциклопедия». Все напряжённо смотрели на Жюли. Ей достаточно было сказать: «Давайте».
Все застыло.
В этот момент директор отключил установку, приглушил свет на сцене и зажёг люстры в зале. Он вышел на сцену и сказал:
- Ну вот, концерт и закончен. Вы хорошо их приняли. Ещё раз спасибо «Белоснежке и Семи Гномам»!
Миг волшебства прошёл. Очарование рассеялось. Люди вяло поаплодировали. Все возвращалось в привычную колею. Это был просто концерт, успешный, конечно, но обычный, где зрители хлопают в ладоши, а потом выходят из зала, расстаются и идут домой спать.
- Спасибо и доброй ночи, - пробормотала Жюли. Поднялся гул голосов, сиденья заскрипели, захлопала входная дверь.
Пока они смывали грим в уборной, их захлестнула волна горечи. Они почти создали новое народное движение. Почти.
Жюли с грустью посмотрела на ватные шарики, выпачканные жирным розовым кремом. Остатки её боевой формы. Директор пришёл за кулисы с нахмуренными бровями.
- Извините за то, что драка в начале концерта нанесла ущерб вашему имуществу, - сказала Жюли. - мы вам, конечно, все возместим.
Линия бровей взлетела вверх.
- «Извините»? За что? За чудесный вечер?
Он расхохотался и, обняв Жюли, расцеловал в обе щеки.
- Вы были просто великолепны!
- Но…
- В первый раз произошло что‑то интересное в этом провинциальном городишке… Я ожидал школьной вечеринки, а вы произвели сенсацию. Уверяю вас, что директора других культурных центров умрут от зависти. Я такого энтузиазма у публики не видел со времён концерта «Певцов Деревянного Креста» в культурном центре Мон‑Сен‑Мишеля. Я хочу, чтобы вы выступили снова. И в ближайшее время.
- Честно?
Он достал чековую книжку, подумал немного и написал: пять тысяч франков.
- Ваш гонорар за выступление и задаток для подготовки к следующему концерту. Продумайте лучше костюмы, сделайте афиши, может быть, дымовую завесу, декорации… Вы не должны довольствоваться сегодняшней маленькой победой. В следующий раз я хочу грома и молний.
81. ПРЕССА
«ГОРН ФОНТЕНБЛО»
(Новости культуры)
Культурный центр:
ПРАЗДНИЧНЫЙ КОНЦЕРТ НА ОТКРЫТИИ
Молодая французская рок‑группа «Белоснежка и Семь Гномов» прекрасно выступила вчера на открытии нового музыкального зала культурного центра Фонтенбло. Музыканты играли отличный свинг. У юной солистки группы, Жюли Пинсон, есть все, чтобы добиться успеха в шоу‑бизнесе: великолепная фигура, серые глаза, способные совратить святого, превосходный джазовый голос.
Правда, чуть хромает ритм, а тексты, быть может, недостаточно выразительны.
Но Жюли, с её располагающим к общению энтузиазмом, заставляет забыть о маленьких несовершенствах, свойственных молодости.
Кое‑кто говорит даже о том, что она может соперничать со знаменитой Александриной.
Но не будем торопиться. Александрина со своим стилем гламурного рока уже сумела покорить широкие слои публики и переросла уровень провинциальных культурных центров.
Уверенные в своих силах «Белоснежка и Семь Гномов» рассчитывают в ближайшем будущем выпустить альбом с выразительным названием «Проснитесь!». И он, быть может, поспорит с новой песней Александрины: «Я люблю тебя, любовь моя», уже возглавляющей все хит‑парады.
Марсель Вожирар
82. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ЦЕНЗУРА: когда‑то, для того чтобы некоторые идеи, сочтённые находящимся у власти правительством вредными, не дошли до широкой публики, был учреждён институт подавления: государственная цензура, в обязанности которой входило просто‑напросто запрещать пропаганду слишком «опасных» произведений.
Сегодня у цензуры иной облик. Речь идёт уже не об уничтожении, а о переизбытке. Уже никто не знает, как среди моря информации среднего пошиба найти что‑то интересное. Штампуя тоннами диски однообразного содержания, продюсеры не дают пробиться на свет новым музыкальным движениям. Печатая миллионы книг в месяц, издатели душат новые литературные течения, которые, кстати, все равно утонули бы в океане выпускаемых изданий. Обилие пошлости убивает самобытное творчество, и даже критики, которые должны были бы выбирать что‑то изо всей этой массы, не могут все прочесть, увидеть и прослушать.
В результате мы приходим к парадоксу: чем больше появляется телевизионных каналов, радиостанций, журналов, рекламных выпусков, тем меньше возможностей для оригинального творчества. Серость размножается.
Таким образом, мы возвращаемся к прежней задаче: ничто необычное, что может поставить под сомнение действующую систему, появляться не должно. Сколько энергии идёт на то, чтобы ничего не развивалось.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
83. ВНИЗ ПО РЕКЕ
Серебряная река стремится к югу. Рано утром корабль с разведчиками пустился в плавание по негостеприимным волнам. Он быстро скользит по зеркальной глади. В хвостовой его части плавунцы отточенными движениями рассекают радужную поверхность воды. Их зеленые панцири украшены оранжевой окантовкой, на лбах красуются жёлтые символы в форме буквы V. Природа любит украшения. На крыльях бабочек она рисует сложные узоры, на панцирях плавунцов - орнаменты попроще.
Длинные мохнатые лапки плавунцов сгибаются и вытягиваются, толкая вперёд тяжёлый мирмекийский чёлн. Принцесса 103‑я и двенадцать разведчиков, сидя на самом высоком лепестке кувшинки, наслаждаются без конца сменяющимися видами.
Маленькая кувшинка - действительно великолепная защита в ледяных водных просторах. Никто не обращает внимания на обычную, плывущую по реке кувшинку. Муравьи ещё раз осматривают своё судно. Лист кувшинки образует большой зелёный, плотный и плоский плот. Цветок кувшинки имеет сложную форму. У него четыре чашелистика и много завитых спиралью лепестков, которые, уменьшаясь в размерах, постепенно превращаются в тычинки в центре цветка.
Муравьи развлекаются, спускаясь и поднимаясь по большим розовым парусам: марселя, брамселя, бом‑брамселя. С самой верхней точки цветка‑корабля муравьи издалека видят препятствия на своём пути.
Вечно стремящаяся к новым ощущениям принцесса 103‑я пробует на вкус корневище кувшинки и удивляется вдруг снизошедшему на неё спокойствию. В корневище содержится вещество, действующее как успокоительное средство. Теперь все кажется принцессе мирным, безмятежным, дружелюбным. Она не умеет улыбаться, но чувствует себя отлично.
Красивая река, чудесное утро. Малиновое солнце обливает бел‑о‑канцев дождём рубиновых отблесков. Капли росы сверкают на проплывающих мимо речных растениях.
Плакучие ивы опускают длинные гибкие листья, приветствуя появление корабля, водяные каштаны предлагают свои плоды в чашечках, украшенных толстыми боковыми иглами. Весёлые по природе нарциссы искрятся, словно жёлтые, ароматные звезды.
С левого борта корабль приближается к выступающей над поверхностью скалой, покрытой нежно благоухающей мыльнянкой. Её семенные коробочки падают в реку и выделяют сапонин, от которого вода пенится и пузырится. Взбаламученная водная гладь раздражает плавунцов, они задирают головы и отплёвываются фонтанчиками, прочищая лёгкие от пены.
Верхний лепесток кувшинки задевает лист цветка цикуты, распространяющей аромат сельдерея и истекающей желтоватым, темнеющим на воздухе соком. Муравьи знают о том, что сок этот сладкий, но содержит мощный алкалоид, цикутотоксин, парализующий мозг. Многие разведчики заплатили своей жизнью за то, чтобы информация об этом вошла в коллективную память собратьев.
В небе парят стрекозы. Молодые муравьи наблюдают за ними с восхищением. Большие, величественные древние насекомые исполняют брачный танец. Каждый самец следит за границами своей территории и охраняет её от других самцов. Они состязаются, желая увеличить свои владения.
Самка‑стрекоза естественно отдаёт предпочтение самцу, владеющему самым обширным участком.
Кстати, независимо от того, преуспел самец в привлечении к себе самки или нет, соперничество продолжается. Самка может несколько дней хранить в брюшке сперму самца в полной сохранности. Если она совокупится с разными самцами по очереди, она отлично сможет отложить яйца и от первого, и от второго, и от третьего отца.
Но самцы‑стрекозы об этом знают и, обуреваемые ревностью, перед совокуплением, торопятся выпотрошить из самки сперму противника. Это не мешает даме найти следующего партнёра, который опустошит её, в свою очередь. Побеждает сперма последнего.
С новыми чувствами муравья, обладающего полом, принцесса 103‑я пронзает взглядом толщу воды. Она видит под поверхностью существо, двигающееся вверх ногами. Оно смотрит на принцессу, как сквозь стекло. Это гладыш, водяной клоп. Отталкиваясь задними лапками, он словно скачет по внутренней стороне зеркала реки. Чтобы дышать, гладыш держит под локтями пузырьки воздуха, которые постепенно всасывает через стигматы.
Вдруг из воды появляется голова. Это личинка стрекозы, кажется, что её лицо отделяется от головы, чтобы схватить однодневку‑эфемера. Принцесса 103‑я понимает, что произошло. У личинки стрекозы на голове маска, прикреплённая к ней сочленением на подбородке. Она приближается к своей жертве, которая и не думает убегать, считая дистанцию достаточно безопасной. А стрекоза в мгновение ока отделяет от мордочки держащуюся на сочленении маску. Та, двигаясь со скоростью катапульты, хватает добычу и доставляет к голове, которая вонзается в неё челюстями.
Корабль‑цветок скользит по реке, в последнюю минуту огибая неожиданно появляющиеся рифы.
Усевшись в жёлтой сердцевине судна‑кувшинки, 103‑я снова думает о великой истории муравьёв. К счастью, она знает все старые легенды, издавна передаваемые из усиков в усики. Она знает, как муравьи стёрли динозавров с поверхности планеты, победив их изнутри, через кишки. Она знает, как десятки миллионов лет муравьи воевали с термитами, добиваясь своего господства на земле.
Это их история. Пальцы её не знают. Они не знают, что муравьи перенесли из стран восходящего солнца семена цветов и овощей, горошка, лука, моркови туда, где они раньше не росли.
Гордость за своих сородичей охватывает её при виде величественной реки, зрелища, недоступного для Пальцев. Они слишком громоздки, слишком неповоротливы, слишком сильны для того, чтобы рассмотреть все нарциссы, все плакучие ивы так подробно, как это может сделать она. Они даже цвет воспринимают иначе, чем она.
«Пальцы прекрасно видят вдаль, но широта обзора у них очень ограниченна», - думает принцесса.
Действительно, муравьи имеют угол зрения в 180 градусов, Пальцы - всего в 90, причём чётко сфокусироваться могут только на 15 градусах.
В одном документальном фильме говорилось о том, что Пальцы открыли, что Земля круглая и, таким образом, имеет пределы. У них есть карты всех лесов и прерий… Они больше не могут сказать: «Я иду в неизведанное», тем более: «Я еду в никому не известную страну». Все страны планеты находятся на расстоянии одного дня путешествия на летающей машине!
Принцесса 103‑я надеется однажды показать Пальцам технологии Бел‑о‑кана, научить использовать молочко тли, обращаться как должно с плодами, находить общий язык с животными и объяснить ещё много‑много вещей, о которых Пальцы и не подозревают.
Солнце из красного становится оранжевым, одновременно с этим многоголосое пение поднимается над рекой. Сверчки, конечно, ещё и жабы, лягушки, птицы…
Время обедать.
У Пальцев 103‑я привыкла есть три раза в день, в одно и то же время. Муравьи перевешиваются за борт и собирают личинки комаров, висящих у поверхности воды вниз головой и дыхательным рыльцем вверх. Очень удачно получается, все уже голодны.
84. РАЗГАДКА ПЕСЕН
Курица или рыба?
В этот понедельник меню в кафетерии лицея было следующее: салат - свёкла под соусом, горячее на выбор - рыба в панировке или жареная курица, десерт - яблочный пирог.
Самым длинным из своих ногтей Зое сняла мушку, утонувшую в варенье, покрывавшем яблочный пирог.
- Видишь, ногти иногда могут пригодиться, - доверительно сообщила она Жюли.
Было маловероятно, что мушка вернётся на пирог, но Зое уже расхотелось его есть. Она положила десерт на край тарелки.
Лицеисты с подносами стояли вереницей вдоль раздаточного стола, из‑за которого повариха, вооружённая огромной разливательной ложкой, задавала каждому по очереди один и тот же метафизический вопрос: «Курица или рыба?»
Возможность этого выбора в конечном счёте и отличала современный кафетерий от простой столовой.
Жюли с подносом, находящимся в зыбком равновесии из‑за графина с водой, который она туда поставила, отправилась на поиски достаточно большого для всей их компании столика.
- Сюда нельзя, это для учителей, - бросил ей какой‑то тип.
Следующий большой стол предназначался для персонала кафетерия. Третий - для администрации. Каждая каста ревниво охраняла свою территорию и маленькие привилегии, и речи не могло быть, чтобы поставить под сомнение существующий порядок вещей.
Наконец место освободилось. Имея всего двадцать минут, они, как обычно, проглотили пищу, не прожёвывая. Их теперь уже привычные к этому желудки возмещали нехватку работы зубов более едким желудочным соком.
Один из учеников подошёл к столу.
- Мы с ребятами не были на вашем концерте в субботу. Говорят, что вы там зажгли, и в следующую субботу снова выступаете. Может, дадите нам контрамарки?
- Да, и нам тоже, - сказал другой.
- И нам…
Их окружало уже человек двадцать с просьбой о контрамарках.
- Нам нельзя почивать на лаврах, - заявил Жи‑вунг. - Дело пошло, и надо поднапрячься. Сразу же после урока истории - генеральная репетиция. К большому концерту в следующую субботу надо придумать новые песни, новые сценические эффекты. Нарцисс готовит костюмы. Поль занимается декорациями. Жюли, побольше сексапильности. У тебя есть харизма, но ты словно сдерживаешь себя. Раскрепостись.
- Ты что, хочешь, чтобы я стриптизом занялась?
- Да нет, но плечо‑то можно показать, так, на минутку? Это произведёт свой маленький эффект. Даже самые великие певицы так делали.
По лицу Жюли скользнула гримаска, выражающая сомнение.
Тут появился директор лицея. Он их поздравил и попросил как следует выложиться, потому что его брат очень на них рассчитывает в следующую субботу. Он рассказал, что у него самого был подобный успех в молодости, но он упустил тогда свой шанс и до сих пор сожалеет. Он отдал им ключ от задней, теперь бронированной двери, чтобы они могли репетировать, приходить и уходить когда хотят, даже после того как сторож запрет большую решётку главного входа.
- И уж на этот раз дайте жару. - Он ободряюще ткнул Жи‑вунга в плечо кулаком.
Жюли сказала, что надо сделать больше визуальных эффектов: одних разноцветных лучей Поля недостаточно.
- А если поставить в глубине сцены большую книгу, подсветить её и пустить по ней отрывки из «Энциклопедии»? - предложил Леопольд.
- Да, ещё можно сделать большого муравья, который будет лапками отбивать ритм.
- А почему бы нам просто не назвать спектакль «Революция муравьёв»? В конце концов, эта песня нас и спасла, - сказал Давид.
Идеи сыпались со всех сторон. Костюмы, декорации, мизансцены, даже вставка в рок‑музыку классического отрывка, например фуги Баха.
85. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ИСКУССТВО ФУГИ: фуга сложнее канона. Канон «терзает» с разных сторон одну и ту же тему, рассматривая взаимодействие вариаций друг с другом. В фуге много разных тем.
Фуга - не повторение, а развитие.
«Музыкальное приношение» Иоганна Себастьяна Баха представляет собой одну из красивейших конструкций фуги. Как и многие фуги, она начинается с до минор, но, к заключению в результате уловок, достойных лучшего из иллюзионистов, выходит на ре минор. И самое чуткое ухо зрителя не замечает мгновения, в которое совершается метаморфоза.
Благодаря этой системе «скачков» тональности, «Музыкальное приношение» можно повторять до бесконечности, перебрав все ноты гаммы. «Так вместе с модуляциями возвышается и слава короля», - объяснял Бах.
Апофеозом фуги является «Искусство фуги», в котором незадолго до смерти Иоганн Себастьян Бах хотел показать простым смертным свою технику музыкального развития: от максимальной простоты - к максимальной сложности. Ухудшившееся здоровье (он был тогда уже почти слепым) заставило его прервать работу на середине. Фуга осталась незаконченной.
Интересно, что Бах подписал её, используя для музыкальной темы четыре буквы своего имени. В немецком сольфеджио B соответствует си бемоль, A - ля, C - до, а H - простому си. BACH - си бемоль, ля, до, си.
Бах проник в самую суть своей музыки, рассчитывая вместе с ней, подобно бессмертному королю, приблизиться к бесконечности.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
86. АТАКА ВОДНЫХ КОНЬКОБЕЖЦЕВ
Розовый корабль‑кувшинка плавно скользит по воде, как вдруг муравьи замечают группу двигающихся по воде насекомых. Это водомеры, водяные клопы, похожие на пресноводных комаров.
Их более длинные, чем тела, головы со сферическими, похожими на две жемчужины глазами по бокам придают им сходство с вытянутыми африканскими масками. Поверхность их живота покрыта серебряными волосками, бархатистыми и влагонепроницаемыми. Благодаря им водомеры спокойно скользят по волнам, не боясь утонуть.
Водомеры, занятые поисками дафний, трупов комаров и личинок водяных скорпионов, замечают судно муравьёв. И тогда неожиданно они строятся в водный легион и атакуют.
Водомеры катятся по водной поверхности, как по плотной ткани. Они отталкиваются лапками, вода пружинит, словно натянутая мембрана.
Муравьи, отлично видя опасность, выдвигают брюшки по борту судна, подобно тому, как древние викинги выдвигали свои копья и щиты.
Огонь!
Мирмекийские брюшки встречают врага орудийным залпом.
Многие водомеры ранены, они падают и плывут по течению, поскольку водонепроницаемый живот не даёт им утонуть. Оставшиеся в живых конькобежцы лавируют между струями муравьиной кислоты.
Первыми же выстрелами было поражено много водомеров, но некоторые из них все же смогли добраться до корабля и, опершись о его край своими длинными лапками, опрокидывают лист кувшинки. Все муравьи оказываются в воде. Кто‑то пытается подражать водомерам и идти по поверхности, но такое упражнение требует точного распределения веса на каждую лапку, и рано или поздно одна из лапок все‑таки погружается в воду. Вскоре все муравьи барахтаются по подбородок или по пояс в холодной воде, без толку двигая лапками.
Пока вода не поднялась выше подбородка, муравь» не утонут, но рискуют быть сожранными любой водной тварью. Надо быстро принимать меры. Тринадцать муравьёв мечутся, больше брызгаясь, чем поддерживая друг друга. Они стараются уцепиться за края кувшинки, а конькобежцы тем временем продолжают толкать и топить их, буквально ходя по их головам.
Толкаясь и мешая друг другу, муравьи в конце концов сцепляются лапками и выстраивают живую плавучую стартовую площадку, при помощи которой пытаются, выгибаясь, как‑то заползти на корабль‑кувшинку. После многочисленных неудач они залезают‑таки на судно.
Поднимают на палубу тех, кто ещё остался в воде, и ловят нескольких водомеров‑агрессоров.
Перед тем как их съесть, 103‑я спрашивает пленных, почему они нападали толпой, в то время как известно, что представители их вида живут поодиночке. Один из побеждённых рассказывает, что их объединил водомер по имени Основатель.
Основатель жил на участке реки с очень сильным течением. Там водомеры могли перемещаться только на очень короткие расстояния, все время держась за камыш, иначе их уносило течением. Основатель понял, что водомеры тратят все силы на борьбу, не зная, куда, собственно, это течение ведёт. Он решил не прятаться за камышом, а отдаться на волю потока. Все собратья предрекали ему гибель: река разобьёт его о скалы. Основатель, не послушав их, упрямо поплыл по течению. Как его и предупреждали, поток подхватил его, увлёк под воду, перевернул. Он поранился и потерял сознание. Но выжил. Конькобежцы из низины, увидев, что он выдержал испытание, решили, что такой храбрый водомер достоин стать примером для подражания. Они выбрали Основателя вождём и начали жить сообществом.
«Таким образом, - думает принцесса 103‑я, - всего одного насекомого достаточно, чтобы изменить поведение целого вида. Что же открыл этот конькобежец? Перестав бояться течения, перестав цепляться за мнимую безопасность и двинувшись вперёд, можно, конечно, попасть в различные передряги, но в конечном счёте можно улучшить условия жизни и себе, и всем собратьям».
Осознание этого придаёт принцессе храбрости.
К ней подходит 15‑й. Он хочет съесть водомера, но принцесса останавливает его. Она говорит, что конькобежца надо освободить и дать ему вернуться к своему, недавно объединившемуся народу. 15‑й не понимает, почему надо пощадить пленного, это же водомер. Он вкусный.
- Может быть, стоит поймать этого пресловутого Основателя и убить? - говорит 15‑й.
Другие муравьи придерживаются того же мнения. Если водомеры начнут сообща участвовать в войнах и если мирмекийцы не остановят их сейчас, то уже через несколько лет они построят озёрные города и станут хозяевами рек.
103‑я, может быть, и согласна с ними, но она думает, что шанс надо дать каждому виду. Сохранять своё превосходство надо не убивая конкурентов, а развиваясь быстрее, чем они.
Принцесса оправдывает своё сочувствие появлением у неё новых обострённых ощущений. На самом деле она понимает, что это ещё один признак вырождения, следствие долгого общения с Пальцами.
Принцесса знает, что с ней происходит что‑то неладное. У неё и раньше была склонность к индивидуализму. Приобретение более развитых чувств его только углубило. Нормальный муравей всегда живёт коллективной мыслью и обособляется лишь изредка, при возникновении трудностей личного характера. А 103‑я постоянно обособляется. Она живёт в границах своего тела, своего духа, своей головы и даже не делает усилий для того, чтобы мыслить коллективно. Если так будет продолжаться дальше, скоро она будет думать только об одной себе. Она станет эгоцентричной, как Пальцы.
5‑й тоже прекрасно чувствует, что во время АК - абсолютной коммуникации - принцесса хранит недоступными целые участки мозга. Она больше не участвует в коллективных играх.
Но сейчас не время для подобных размышлений.
Принцесса 103‑я замечает, что паруса‑лепестки корабля‑кувшинки свистят. Или это ветер, или… они развили большую скорость.
Все наверх.
Несколько вперёдсмотрящих поднимаются на самую высокую точку самого высокого лепестка. Здесь особенно чувствуется скорость. Ветер развевает их усики, как простую траву.
Принцесса встревожена не без оснований: впереди вырисовывается дымящаяся стена пены. На такой скорости они не сумеют свернуть.
«Только бы это был не водопад», - думает муравей.
87. ВПЕРЁД КО ВТОРОМУ КОНЦЕРТУ
Жюли и её друзья тщательно готовились ко второму концерту. Каждый вечер после занятий они приходили в репетиционный зал.
- Нам не хватает новых песен, а два раза петь одно и то же, чтобы время занять, неприлично.
Жюли положила на стол «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», и все склонились над ней. Девушка переворачивала страницы и отмечала возможные темы. «Золотое сечение», «Яйцо», «Цензура», «Ноосфера», «Искусствофуги», «Путешествие на Луну».
Они стали переписывать тексты, чтобы легче было переложить их на музыку.
- Надо изменить название группы, - сказала Жюли.
Все подняли головы.
- «Белоснежка и Семь Гномов» - это несерьёзно, вам не кажется? И мне не нравится это противопоставление: Белоснежка и Семь Гномов. Лучше уж - Восемь Гномов.
Все поняли, к чему клонит их солистка.
- Песня «Революция муравьёв» имела самый большой успех. Давид предложил так назвать и второй концерт, может быть, и группу тоже переименуем?
- «Муравьи»? - спросила Зое с сомнением.
- «Муравьи»… - повторил Леопольд.
- Звучит неплохо. Были же «Битлз», по‑другому тараканы, насекомые омерзительные. Это не помешало этим четверым парням добиться феноменального успеха.
Жи‑вунг размышлял вслух.
- Муравьи… Революция муравьёв… Была бы некая логика, это верно… Но почему именно муравьи?
- А почему нет?
- Муравьёв давят ботинками и пальцами. Больше в них нет ничего интересного.
- Давайте выберем тогда каких‑нибудь красивых насекомых, - предложил Нарцисс. - Назовёмся «Бабочки» или «Пчелы».
- Почему не «Богомолы»? - вставил Поль. - У них такие смешные лица. Хорошо бы смотрелись на обложке диска.
Каждый находил наиболее симпатичное ему насекомое.
- Из «Козявок» можно было бы лозунг сделать. «Труд превратит козявку в козу!» - говорил Поль. - «Козьи рожки» из двух растопыренных пальцев стали бы объединительным знаком наших поклонников.
- А почему не «Слепни»? Тоже можно выдумать много смешных выражений, - иронизировал Нарцисс. - Типа: «О слепни, замедлите ваш полет!», или «Современные слепни», или даже «В выходные слепни будут прекрасны».
- «Божьи коровки». Можно придумывать игру слов: «божий человек», «тварь божья».
- «Шмели», - сказала Франсина. - «Шмели» - эта группа, которая заставит вас дрожать!
Жюли мрачно молчала.
- Да нет! - произнесла наконец она. - Именно потому, что муравьи кажутся такими ничтожными, лучше всего взять их. Это мы должны сделать значительными вроде бы совершенно незначительных насекомых.
Прозвучало не очень убедительно.
- В «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» полно текстов и стихотворений про муравьёв.
Этот аргумент подействовал. Поскольку нужно быстро сочинять новые песни, надо брать тему, наиболее часто встречающуюся в «Энциклопедии».
- Пусть будут «Муравьи», - согласился Давид.
- В конце концов, «му‑равь‑и» - три гармоничных слога, - признала Зое.
Она стала повторять на все лады: «Мура‑вьи», «Муравьи», «Мы - муравьи» «Мы - мурава и…».
- Переходим к афише!
Давид устроился перед компьютером репетиционного зала. Он выбрал в графике шрифт старинных пергаментов, с толстыми завитыми красными заглавными и чёрными, с белой окантовкой, строчными буквами.
Они долго рассматривали рисунок на обложке «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» - три муравья, образующие собой латинскую букву Y, в центре треугольника, вписанного в круг. Было достаточно воспроизвести изображение на экране, и логотип группы готов.
Они сгрудились вокруг компьютера. Вверху они написали «Муравьи», пониже, в скобках: «Новое название группы „Белоснежка и Семь Гномов”», чтобы их первым поклонникам все было ясно.
Ниже шло: «Суббота, 1 апреля, концерт в культурном центре Фонтенбло».
Ещё ниже, огромными жирными буквами: «РЕВОЛЮЦИЯ МУРАВЬЁВ».
Они смотрели на результат своей работы. На экране их афиша была очень похожа на старинную рукопись.
Зое сделала две тысячи экземпляров на цветном ксероксе директора. Жи‑вунг позвонил младшей сестре и попросил её и её школьных товарищей расклеить афиши по городу. Девочка согласилась при условии, что им дадут бесплатные билеты на концерт, и отправилась вместе с друзьями развешивать плакаты на заборах складов и заводских воротах. У публики было, таким образом, три дня на покупку билетов.
- Теперь составим план спектакля в целом, - заявила Франсина.
- Дымовая завеса и прожектора как спецэффекты, - предложил Поль.
- Можно изготовить огромные предметы и заполнить ими сцену, - добавил Жи‑вунг.
- Я могу сделать из пенопласта книгу высотой в метр, - сказал Леопольд.
- С подвижным листом посередине и слайдами мы создадим впечатление переворачиваемых страниц, - подтвердил Давид.
- Отлично! Я беру на себя двухметрового муравья, - пообещал Жи‑вунг.
Поль предложил распылять соответствующие настроению каждой песни запахи. Он утверждал, что достаточно силён в химии, чтобы смастерить простейший ароматический орган. Запах лаванды будет сменяться запахом земли, запах йода - запахом кофе, он рассчитывал окутать каждую тему настоящими обонятельными декорациями.
Нарцисс продумает особые костюмы, маски и макияж для каждой песни отдельно.
Репетиция, наконец, началась. Соло Давида в «Революции муравьёв» не выходило. Они услышали шуршание, которое сначала приняли за потрескивание электричества в проводах, стали настраивать усилитель и обнаружили в нем сверчка, привлечённого туда теплом трансформатора.
Давид решил прикрепить маленький микрофончик от одной из струн своей арфы к надкрыльям насекомого. Поль наладил систему, и вскоре раздался производящий удивительный эффект шипящий звук.
- Я думаю, в итоге мы нашли идеальное соло для «Революции муравьёв», - объявил Давид.
88. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
БУДУЩЕЕ ПРИНАДЛЕЖИТ АКТЁРАМ: будущее принадлежит актёрам. Для того чтобы их уважали, актёры умеют мимикой изображать гнев. Для того чтобы ими восторгались, актёры умеют мимикой изображать любовь. Чтобы скрыть зависть, актёры мимикой изображают радость. Актёрское мастерство проникает во все профессии.
Избрание Рональда Рейгана в президенты Соединённых Штатов в 1980 году окончательно утвердило власть актёров. Нет надобности в идеях или умении управлять, достаточно окружить себя командой специалистов для составления речей и затем хорошо исполнить свою роль под объективами камер.
В большинстве современных демократических стран, кстати, кандидата выбирают не по его политической программе (все совершенно точно знают, что по тем или иным причинам обещания выполнены не будут, так как государство идёт своим заданным путём развития, с которого свернуть не может), а по его причёске, улыбке, голосу, типу одежды, по умению общаться с прессой, по степени остроумия.
Во всех профессиях актёры неумолимо одерживают победу. Хороший актёр‑художник способен убедить всех в том, что одноцветное полотно является шедевром. Хороший актёр‑певец не нуждается в голосе, если он сможет убедительно сыграть в клипе. Актёры управляют миром. Проблема состоит в том, что при выдвижении на передний план актёров, форма приобретает большее значение, чем содержание, «казаться» побеждает «быть». Мы больше не слушаем то, о чем люди говорят. Мы наблюдаем за их манерами, за их глазами во время их речи, мы следим за тем, подходит ли их галстуки по цвету к их портфелям.
И те, кто мыслит, но не умеет выгодно представить свои идеи, постепенно вытесняются.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
89. В ВОЛНАХ
Водопад!
Усики муравьёв от ужаса встают дыбом.
До сих пор мирное течение спокойно несло их вдоль берега, но теперь оно набрало скорость.
Они попали в стремнину.
Впадина, покрытая галькой, образует зубчатую линию белой пены. Оглушающий шум заполняет все пространство. Розовые паруса кувшинки дрожат и хлопают под напором ветра.
Принцесса 103‑я с распластанными по лицу усиками жестами показывает, что лучше взять правее, туда, где течение кажется менее бурным.
Плавунцов, находящихся сзади, просят грести сильнее. Самые крупные муравьи хватают длинные соломинки, зажимают их в мандибулах и действуют ими, как шестами, управляя движением.
13‑й падает в воду и его еле успевают вытащить.
Головастики шныряют вокруг судна, в ожидании кораблекрушения. Эти пресноводные стервятники в своём весе страшнее акул.
Корабль‑кувшинка набирает скорость и мчится к трём большим камням. Возбуждённые плавунцы гребут с такой энергией, что поднимают тысячи брызг.
Корабль сворачивает и теряет управление. Галька с силой ударяет в бок судна. Упругий листок выдерживает атаку. Кувшинка сотрясается и, кажется, вот‑вот перевернётся, но водоворот подхватывает её. Муравьёв почти оглушает лепестком, который отваливается от корабля.
Муравьи прошли первую ступень водопада, но впереди - ещё одна стена пены. К головастикам, в их охоте на бел‑о‑канцев, присоединяются водные жесткокрылые: чёрные и гладкие водяные жуки‑вертячки, водяные скорпионы, чьё брюшко заканчивается длинной дыхательной трубкой, водомерки на длинных заострённых лапках. Если одни надеются закусить, то другие явились просто полюбоваться интересным зрелищем. 5‑й посылает плавунцам феромоны с приказом направить судно к месту, которое кажется ему поспокойнее.
Мошки, которых ни о чем не просили, отправляются на разведку и возвращаются с безнадёжной вестью: пройти нельзя.
В фарватере поток становится ещё сильнее. Команда корабля‑кувшинки уже не знает, что делать: менять курс, рискуя потерять управление над судном, или продолжать движение вперёд в надежде проскочить второй водопад.
Слишком поздно! Удача не прощает нерешительности.
Когда корабль доносит до гальки, муравьи уже не управляют судном‑цветком. Плоский корабль подхвачен течением. Лист кувшинки скачет по мелкой гальке, похожей на зубы реки, и при каждом ударе три‑четыре разведчика теряют равновесие и едва не переваливаются через борт. К счастью, листья кувшинки достаточно волокнисты, чтобы выдержать удар. Все вцепились в жёлтые тычинки в сердцевине водяного цветка, изо всех сил сжимая мандибулы.
Корабль ещё раз ударяется о гальку, чуть не переворачивается, качается и… выправляется. Он прошёл второй водопад невредимым. «В любой операции, повторим это снова и снова, первое условие победы - это удача», - думает 103‑я.
Треугольная скала поддевает судно снизу, выдавив горку в центре растительного плота и сильно встряхнув муравьёв, которые едва успевают прийти в себя, как кувшинку снова подхватывает стремнина, неся к третьему водопаду.
Весь лес начинает квакать по‑лягушачьи, словно он живой, а река - это его влажный язык.
Сквозь лепестки кувшинки принцесса 103‑я видит отдельные картинки: вверху прекрасное и светлое небо, а внизу, там, где начинается земля, сплошной кошмар. Большая торчащая галька преграждает им путь.
Испуганные плавунцы предпочитают бросить их, предоставив мирмекийский корабль его судьбе.
Лишённый двигателя корабль превращается в волчок. Увлекаемые центробежной силой муравьи внутри цветка не могут даже выпрямиться. Они уже ничего не видят. Вверху небо, ниже розовые концы лепестков кувшинки, а под ними все кружится.
Принцесса 103‑я и 5‑й притянуты друг к другу. И все кружится и кружится. Потом корабль натыкается на крупную гальку. Его встряхивает. Муравьёв подбрасывает. Корабль снова наталкивается на следующий камень. Корабль‑цветок уже не слишком различает, где верх и где низ, но ещё не перевернулся. 103‑я осторожно поднимает голову и видит, что судно мчится прямо к новому отвесному водопаду, настолько страшному и крутому, что за линией пены уже не видно реки.
Только этой Ниагары и не хватало…
Корабль набирает все большую скорость. Шум потока оглушает путешественников. Усики муравьёв распластаны по мордочкам.
На этот раз будет уж точно большой взлёт и погружение. И сделать уже ничего нельзя. Они прижимаются к жёлтой сердцевине розовой кувшинки.
Корабль подбрасывает в воздух. Принцесса различает внизу, очень далеко, серебряную ленту реки.
90. ЗА КУЛИСАМИ
- Давайте, ребята, теперь не пасуйте, сразу бросайтесь в воду!
Но советы директора культурного центра были уже не нужны.
Размышлять было некогда.
Через три часа у них второй публичный концерт.
Декорации были незакончены. Леопольд доделывал свою гигантскую книгу. Давид занимался фигурой муравья. Поль налаживал машину для выделения запахов.
Он начал демонстрацию для товарищей.
- Мой аппарат может синтезировать любые запахи, от тушёной говядины до жасмина, от запаха пота, крови, кофе до жареной курицы или мяты…
С кисточкой в зубах Франсина вошла в уборную к Жюли и сказала ей, что, поскольку вечер особенно важный, она должна выглядеть красивее, чем на первом концерте.
- Все зрители в зале должны влюбиться в тебя.
Франсина принесла с собой целый гримерный набор и накрасила Жюли, придав глазам форму птичьего крыла. Затем расчесала её тёмные волосы и скрепила их диадемой.
- Сегодня ты должна быть королевой.
Нарцисс появился в маленькой комнатке.
- А я для королевы сделал императорское платье. Ты будешь самой обворожительной правительницей, притягательнее Жозефины и царицы Савской, красивее Екатерины Российской и Клеопатры.
Он развернул голубое флуоресцирующее одеяние с чёрными и белыми узорами.
- Я подумал, что в «Энциклопедии» можно будет найти новую эстетику. Твоё платье выполнено в цветах крыльев бабочки «одиссей», латинское название «Papilio Ulisses». Насколько я знаю, она живёт в лесах Новой Гвинеи, на севере Квинсленда и на Соломоновых островах. Когда она летит, то джунгли пронзают голубые молнии.
- А это что?
Жюли показывала на два тонких валика из чёрного бархата, высовывавшихся из‑под тоги.
- Это хвостовые отростки бабочки. Два длинных чёрных шлейфа, придающих её полёту удивительную грацию.
Он расстелил платье.
- Примерь, быстро.
Жюли сняла свитер и юбку и осталась в трусах и лифчике. Нарцисс посмотрел на неё.
- Ой! Не подумай ничего, я просто проверяю, по твоей ли мерке платье. На меня женщины никак не действуют, - заявил он утомлённо. - Я, кстати, если бы можно было выбирать, предпочёл бы быть женщиной только для того, чтобы нравиться мужчинам.
- Ты действительно хотел бы быть женщиной? - удивлённо спросила Жюли, быстро одеваясь.
- В одной греческой легенде говорится, что женщины испытывают во время оргазма в девять раз больше удовольствия, чем мужчины. То есть они в преимущественном положении. А ещё я хотел бы быть женщиной, чтобы быть беременной. Самое главное творчество - возрождать жизнь. А мужчины лишены такой возможности.
Но при этом Нарцисс смотрел на Жюли далеко не равнодушным взглядом. Такая светлая кожа, блестящие длинные чёрные волосы, большие серые глаза, обведённые контуром в виде птичьего крыла. Взгляд остановился на её груди.
Жюли укутывалась в ткань, словно в банную простыню. Материал на ощупь был мягким и тёплым.
- Очень приятное ощущение для кожи, - признала она.
- Ещё бы! Платье из шелка, вырабатываемого гусеницей бабочки «одиссей». Украли у бедного насекомого, которое хотело завернуться в защитный кокон. Но для благородной цели, потому что подарок предназначался тебе. Индейцы вендатс, убивая животное, перед тем как выпустить в него стрелу, объясняют зверю необходимость охоты. Что это для того, чтобы семью накормить или сшить одежду. Когда я разбогатею, я построю завод по производству шелка из куколок бабочек, и каждой гусенице буду представлять список клиентов, которым они отдают свою нить.
Жюли посмотрелась в большое зеркало на двери уборной.
- Замечательное платье, Нарцисс. Не похоже ни на какое другое. Знаешь, ты мог бы стать стилистом.
- Бабочка «одиссей» на службе у обольстительной сирены, что может быть естественнее! Никогда не понимал, почему этот греческий моряк так противился очарованию их голосов.
Жюли по‑другому уложила складки платья.
- Как чудесно то, что ты говоришь.
- Потому что ты сама чудесная, - серьёзно заявил Нарцисс. - А голос у тебя просто изумительный. Когда я его слышу, у меня по спине озноб пробегает. Кал‑лас отдыхает.
Она прыснула.
- Ты уверен в том, что тебе девушки не нравятся?
- Можно любить и не желать предаваться симуляции акта воспроизводства, - заметил Нарцисс, гладя её по плечам. - Я тебя люблю на свой лад. Моя любовь односторонняя и потому всепоглощающая. Я ничего не требую взамен. Позволь мне просто видеть тебя и слышать твой голос, этого мне совершенно достаточно.
Зое обняла Жюли.
- Ну вот, наша куколка превратилась в бабочку.
- Это точная копия крыла бабочки «одиссей», - повторил Нарцисс для вновь подошедших.
- Великолепно!
Жи‑вунг взял Жюли за руку. Девушка заметила, что с некоторых пор все мальчики группы под тем или иным предлогом прикасались к ней. Ей это очень не нравилось. Её мать все время говорит, что люди между собой должны сохранять определённую защитную дистанцию, как бампер у автомобиля, а если они подходят друг к другу слишком близко, это создаёт трудности.
Давид решил помассировать ей шею и ключицы.
- Чтобы расслабить тебя, - объяснил он.
Она на самом деле почувствовала, что напряжение в спине понемногу ослабело, но лишь затем, чтобы под пальцами Давида возникло новое, другого характера и ещё более сильное. Она высвободилась.
Снова появился директор культурного центра.
- Ребята, поторопитесь. Скоро - вы, народу - тьма.
Он наклонился к Жюли.
- Малышка, да ты вся мурашками покрыта. Тебе холодно?
- Нет, все хорошо. Спасибо.
Она надела шлёпанцы, которые ей протянула Зое.
В костюмах они вышли на сцену и занялись последними приготовлениям. Благодаря помощи директора центра они улучшили и декорации, и звуковую аппаратуру.
Директор сказал, что неприятностей с хулиганами, как во время первого выступления, не будет. Он нанял шесть здоровяков, которые будут следить за порядком. Они могут не беспокоиться, на этот раз никто не будет швырять в них ни яйца, ни банки с пивом.
Каждый занимался своим делом.
Леопольд устанавливал свою гигантскую книгу, Поль - орган запахов, Зое - энциклопедию, которую надо будет листать, Нарцисс поправлял складки то здесь, то там и раздавал маски. Франсина настраивала синтезатор, Поль - свет. Давид устанавливал микрофон для сверчка, Жюли повторяла маленькие текстовки, которые будут объединять песни.
Для Леопольда Нарцисс приготовил оранжевый костюм муравья, для Франсины - зелёный наряд богомола, для Зое - красно‑чёрные крылья божьей коровки, для Жи‑вунга - латы скарабея, для Поля - жёлто‑чёрное платье пчелы, для Давида - тёмное одеяние сверчка. Себе Нарцисс сделал разноцветный панцирь кузнечика.
Марсель Вожирар снова пришёл ваять интервью. Он быстро задал им несколько вопросов и сказал: «Сегодня я опять не останусь. Но, признайтесь, моя статья была точной, ведь так?»
Жюли подумала, что, если бы все журналисты работали так, как он, пресса и телевидение отражали бы лишь ничтожную часть реального мира. Но вслух примирительно сказала:
- Совершенно точной…
Но Зое не была того же мнения.
- Подождите, объясните мне. Я не поняла.
- «Хорошо говоришь только о том, чего не знаешь». Подумайте. Это же логично. Когда начинаешь в чем‑то немного разбираться, теряешь объективность, дистанцию, необходимую для анализа. Китайцы говорят, что тот, кто провёл в Китае день, может написать об этом книгу, тот, кто остался на неделю, может написать статью, а тот, кто пробыл там год, ничего не может написать. Здорово, да? И это правило применимо ко всему. Я ещё в молодости…
Жюли вдруг поняла, что этот интервьюер сам мечтал стать интервьюируемым. Марселю Вожирару были совершенно неинтересны ни группа, ни её музыка, он давно утратил любопытство. Он был пресыщен. Единственное, чего он хотел, так это того, чтобы Жюли задавала ему вопросы, спрашивала его о том, как он приобрёл свою журналистскую мудрость, как он её использует, каковы его положение, его жизнь в местной редакции «Горна».
Она мысленно выключила звук и просто смотрела на шевелящиеся губы журналиста. Он был похож на встретившегося ей шофёра такси, который жаждал высказываться и совершенно не желал воспринимать. В каждой своей статье он, несомненно, немного говорил и о себе, и наверняка, если объединить их все вместе, получится полная биография Марселя Вожирара, мудрого героя современной прессы.
Директор появился снова. Он был в восторге. Он сообщил им, что не только все билеты проданы и зал набит битком, но люди даже в проходах стоят.
- Послушайте.
По ту сторону занавеса действительно толпа скандировала: «Жю‑ли! Жю‑ли!»
Жюли прислушалась. Ей не почудилось. Вызывали не группу всю вместе, вызывали её и только её. Она подошла к занавесу и слегка раздвинула его, перед ней предстала картина всех этих людей, выкрикивающих её имя.
- Похоже, дело пойдёт, Жюли? - спросил Давид. Она хотела ответить, но не смогла выговорить ни слова. Она прочистила горло, сделала новую попытку и с трудом прошептала:
- У меня… голос… пропал…
«Муравьи» посмотрели на неё с ужасом. Если Жюли лишится голоса, спектакль провалится.
Жюли вспомнила свой сон, в котором видела своё лицо безо рта, с подбородком до носа.
Девушка жестом показала, что нужно отказываться от выступления.
- Ничего, это от волнения, - сказала Франсина, пытаясь говорить уверенно.
- Конечно, волнение, - подтвердил директор. - Абсолютно нормальное явление, обычное дело перед важным концертом. У меня есть от этого средство.
Он исчез и появился запыхавшийся, потрясая баночкой с мёдом.
Жюли набрала в рот несколько ложек, проглотила, закрыла глаза и, наконец, издала:
- ААААА.
Все облегчённо выдохнули, потому что испугались не на шутку.
- Какое счастье, что насекомые предусмотрительно состряпали это универсальное лекарство! - воскликнул директор культурного центра. - Моя жена даже грипп лечит маточным молочком.
Поль задумчиво посмотрел на горшочек с мёдом. «Действительно, чудодейственный продукт», - подумал он. Счастливая Жюли не прекращала упражнения с заново приобретённым голосом, издавая всевозможные звуки.
- Так, теперь вы готовы?