Революция муравьев
68. УРОК ФИЗКУЛЬТУРЫ
- Так, надевайте шорты и начнём с лёгкой пробежки.
Все вокруг кипело. Кто‑то разминался, кто‑то суетился и занимал место у линии старта. День начинался с урока физкультуры.
- Я сказала в линию. Я хочу видеть только одну голову. По моему сигналу оттуда, где стоите, как можно быстрее, ноги поднимаем, восемь кругов, я слежу по хронометру, - сказала учительница. - Вас двадцать человек, по месту получите оценку: у первого будет двадцать баллов, у последнего - один.
Пронзительный свисток, старт.
Жюли и Семь Гномов повиновались без большой охоты. Они мечтали, чтобы уроки поскорее закончились, а они вернулись в репетиционный зал сочинять новые песни.
Они прибежали, отстав от всех.
- Ну что, бегать не любим, Жюли?
Жюли пожала плечами и не дала себе труда ответить. Учительница физкультуры была очень крепкой женщиной. Некогда пловчиха, избранная для Олимпийских игр, она была в своё время накачана мужскими гормонами для наращивания мышц и мощи.
Она объявила, что следующим упражнением будет залезание вверх по канату. Жюли обхватила канат, покачалась взад‑вперёд, сделала вид, что старается, даже погримасничала якобы от напряжения, но поднялась всего на один метр.
- Жюли, давай, побольше рвения!
Девушка спрыгнула на землю.
- В жизни умение залезать вверх по канату не нужно. Мы уже не в джунглях, везде лифты и лестницы.
Учительница физкультуры в замешательстве предпочла отвернуться и заняться более обеспокоенными своей мускулатурой учениками.
За переменой последовал урок немецкого языка, на котором класс всегда шумел, заглушая учительницу. В неё бросали яйца, вонючие шарики, обстреливали жёваной бумагой из трубочек. Жюли ненавидела эту травлю, но храбрости выступить против всего класса ей не хватило.
Во время уроков легче было пререкаться с учителями, чем с учениками. Жюли стыдилась своей трусости, она сочувствовала бедной женщине.
Звонок. За уроком немецкого - философия. Учитель вошёл в класс и особенно учтиво приветствовал свою несчастную коллегу. Он являл собой её полную противоположность. Всегда раскованный, с шуткой наготове, он был очень популярен в лицее. Создавалось впечатление, что он знает все и беззаботно прогуливается по жизни. Многие ученицы были в него более или менее влюблены. Некоторые даже доверяли ему свои подростковые тайны, и в этих случаях он прекрасно справлялся с ролью доверенного лица.
Тема: «Бунт». Он написал на доске магическое слово, выдержал паузу и заговорил:
- В жизни быстро понимаешь, что легче всего сказать «да». «Да» прекрасно позволяет интегрироваться в общество. Отвечайте требованиям окружающих, и они охотно вас примут. Но наступает время, когда это «да», до того открывавшее вам все двери, вдруг закроет их перед вами. Это, наверное, и есть начало отрочества: время, когда вы начинаете отвечать «нет».
Ему снова удалось захватить внимание аудитории.
- «Нет» имеет столько же силы, что и «да». «Нет» - это возможность мыслить по‑другому. «Нет» утверждает характер. «Нет» пугает тех, кто говорит «да».
Учитель философии предпочитал ходить по классу, а не сидеть за столом. Иногда он останавливался, присаживался на край парты и брал ученика в свидетели. Он продолжал:
- Но так же, как и у «да», у «нет» есть свои границы. Скажете «нет» всем, и вы окажетесь в тупике, в изоляции, в безвыходном положении. Переход во взрослое состояние характеризуется появлением умения чередовать «да» и «нет», не соглашаясь на все, но и не отвергая все разом. Речь уже не об интеграции в общество любой ценой и не о полном отречении от него. Выбор между «да» и «нет» должен опираться: 1) на анализ возможных последствий в непосредственном и отдалённом будущем; 2) на собственную интуицию. Распределение осознанных «да» и «нет» требует большего ума, чем научные изыскания. Тот, кто умеет правильно сказать «да» или «нет», управляет в конце концов не только своим окружением, но, что гораздо важнее, самим собой.
Девушки в первом ряду впитывали его речь, слушая скорее его голос, чем произносимые им слова. Учитель философии засунул руки в карманы джинсов и присел на парту Зое.
- Как итог напомню вам старую известную поговорку: «Глупо не быть анархистом в двадцать лет, но… но верх глупости - оставаться им после тридцати».
Он написал фразу на доске.
Жадные, торопливые ручки, стремясь ничего не упустить, скребли по бумаге тетрадей. Некоторые ученики беззвучно повторяли поговорку, чтобы хорошенько запомнить каждое слово на тот случай, если её спросят на устном экзамене.
- А сколько вам лет, месье? - спросила Жюли. Учитель философии обернулся.
- Мне двадцать девять лет, - ответил он с лукавой улыбкой.
Он подошёл к девушке со светло‑серыми глазами.
- …То есть я ещё пока анархист. Пользуйтесь этим.
- А что это значит - быть анархистом? - спросила Франсина.
- Не иметь ни Бога, ни господина, чувствовать себя свободным. Я чувствую себя свободным человеком и очень хочу научить вас стать такими же.
- Ни Бога, ни господина, легко сказать, - вступила Зое. - Но здесь‑то для нас вы - хозяин, и мы обязаны вас слушать.
Философ не успел ответить. Дверь распахнулась, и директор вбежал в класс. Он стремительно подошёл к учительскому столу.
- Сидите, - сказал он ученикам. - Я пришёл с важной новостью. По лицею бродит пироман. Несколько дней назад подожгли мусорные баки, а консьерж нашёл «коктейль Молотова» у двери заднего входа, она деревянная. Само здание из бетона, но навесные потолки набиты стекловатой, пластик легко воспламеняется и быстро сгорает, выделяя чрезвычайно токсичный дым. Поэтому я решил оснастить здание эффективной противопожарной системой. Теперь у нас будет восемь огнетушителей с брандспойтами, разматывающимися в несколько секунд и достающими до любого участка с возможным очагом возгорания.
Завыла сирена, но директор спокойно продолжал:
- …Кроме того, я укрепил заднюю дверь, отныне она пожароустойчива и, я вас уверяю, неприступна. Сирена, которую вы слышите, это сигнал тревоги, возвещающий о начале пожара. Как только вы его услышите, встанете парами, не толкаясь, быстро покинете класс и построитесь во дворе перед входом. Давайте по‑репетируем.
Сирена становилась оглушительной.
Ученики с удовольствием занялись упражнениями по эвакуации, радуясь развлечению. Внизу пожарные показали им, как открывать огнетушители, доставать шланги, соединять стыки, рассказали о приёмах спасения жизни: нужно подтыкать двери влажными тряпками, ложиться на пол, так как там остаётся больше кислорода при задымлении. Перекрикивая шум, директор обратился к Жи‑вунгу:
- Ну что, к концерту как следует готовитесь? Послезавтра, не забывайте.
- У нас времени не хватает.
Директор помолчал несколько секунд, потом объявил:
- Ладно, в виде исключения, я освобождаю вас от занятий. Пропускайте все, но уж окажитесь достойными такой привилегии.
Сирена наконец замолчала. Жюли и Семь Гномов кинулись в свою репетиционную. Во второй половине дня они придумали ещё несколько песен. Теперь у них их было три, и две - на доработке. Слова они брали из «Энциклопедии», а затем старались положить на музыку, передающую их смысл.
69. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
БОЕВОЙ ИНСТИНКТ: люби своих врагов. Это лучший способ действовать им на нервы.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
70. МЫ ПОКИДАЕМ ДУБОВУЮ БАШНЮ
- Вы должны уйти.
Королева ос подкрепляет слова движениями усиков. Одним усиком она нетерпеливо похлопывает муравья по голове, другим указывает за горизонт. Вот уж знаки, понятные всем. Надо уходить.
В Бел‑о‑кане старые кормилицы говорили: «Каждое существо должно испытать метаморфозу. Если оно упустит эту возможность, то проживёт лишь полжизни».
И вот 103‑я начинает вторую часть своей жизни. У неё теперь двенадцать дополнительных лет в запасе, и она их использует полностью.
Теперь у 103‑й есть пол. Она - принцесса и знает о том, что, встретив самца, сможет произвести на свет потомство.
Двенадцать муравьёв спрашивают новую принцессу, в каком направлении нужно идти. Земля по‑прежнему кишит саранчой, и принцесса 103‑я решает, что лучше всего, продолжая перепрыгивать с ветки на ветку, двигаться на юго‑запад.
Двенадцать муравьёв согласны.
Они спускаются вниз по дубу, похожему на огромную башню, сворачивают к длинной ветви, идут среди зелени, прыгая и цепляясь, повисая на лапках, словно гимнасты на трапеции, чтобы поймать дальний, раскачивающийся листок. Они идут долго. Наконец горький запах саранчи исчезает.
Отряд, с принцессой 103‑й во главе, осторожно спускается по смоковнице и ступает на землю. Ковёр саранчи расстилается уже почти в нескольких десятках метров позади них.
5‑й показывает остальным, чтобы незаметно двигались в другую сторону, но его предусмотрительность оказывается уже излишней. Как будто подчиняясь неслышному зову, саранча взмывает в воздух.
Она улетает смертельной метелью.
Зрелище впечатляющее. Мышцы лапок саранчи в тысячу раз мощнее муравьиных. Саранча может сразу взлететь на высоту, в двадцать раз превышающую длину её тела. После этого она широко разворачивает свои четыре крылышка и, двигая ими с очень большой скоростью, поднимается в воздух все выше. Столько движений производит невероятный шум. Насекомые бесчисленны, в этом столпотворении они сталкиваются крылышками. Кого‑то давят свои же.
Муравьи наблюдают, как саранча продолжает подниматься в воздух. Она съела все на земле и оставляет за собой разорённую равнину, посреди которой торчат только несколько начисто обглоданных деревьев без единого листика, цветочка или плода.
- Иногда избыток жизни убивает жизнь, - выделяет 15‑й, глядя на удаляющуюся саранчу. Мысль, характерная для охотника, привыкшего именно отнимать жизнь у соседа.
А принцесса 103‑я, также наблюдающая за улетающей саранчой, не может понять, зачем природа создаёт подобных тварей. Может быть, для того, чтобы в союзе с пустыней разрушить животную и растительную жизнь и оставить только её минеральную форму? Там, где прошла саранча, ни животных, ни растений не остаётся.
Принцесса 103‑я поворачивается спиной к безотрадной картине уничтоженной зелени. Высоко над ней порывы ветра придают облаку саранчи форму гримасничающего и расползающегося в разные стороны лица, пока не сносят его к северу.
А ей теперь надо обдумать три главные особенности Пальцев: юмор, любовь, искусство. 10‑й, воспринявший её мысли, подходит и предлагает создать феромон зооведческой памяти. В него 10‑й заключит все, что принцесса расскажет ему теперь, когда её способность к анализу пережитых событий сверхразвита. 10‑й подбирает скорлупу от яйца насекомого и хочет собрать туда пахучую жидкость.
103‑я одобряет его действия.
Как‑то раз она уже думала сделать что‑то подобное, но подхваченная бурей своих приключений, потеряла яйцо, наполненное информацией. Она довольна тем, что 10‑й принял эстафету.
Тринадцать муравьёв идут на юго‑запад, по направлению к цивилизации, к родному городу: Бел‑о‑кану.
71. СОТРЁМ ПРОШЛОЕ НАЧИСТО
Завтра великий вечер. Жюли ещё спала в столь ранний час. Она стояла перед микрофоном и не могла издать ни звука. Даже микрофон издевался над ней. Она подходила к зеркалу и видела, что у неё больше нет рта. Один только большой гладкий подбородок. Она больше не могла ни говорить, ни кричать, ни петь. Для того чтобы её поняли, она могла только поднимать брови или таращить глаза. А микрофон смеялся и смеялся. Жюли оплакивала свой утраченный рот. На туалетном столике лежала бритва, и Жюли захотела прорезать себе новый рот. Но она боялась изувечить себя. Чтобы упростить операцию, она решила начертить рот помадой. Она уже поднесла бритву к середине нарисованных губ…
Мать Жюли резко открыла дверь в комнату.
- Жюли, девять часов. Я знаю, что ты не спишь. Вставай, нам надо поговорить.
Жюли приподнялась на локтях, потёрла глаза. Потом инстинктивно дотронулась до рта. И ощутила пальцем два влажных валика. Уф! Пощупала даже, есть ли у неё по‑прежнему язык и зубы.
Мать застыла на пороге, пристально глядя на дочь и думая о том, что, быть может, уже пора обращаться к психиатру.
- Давай вставай.
- Ох нет, мама! Не сейчас, ещё очень рано!
- Я тебе хочу сказать два слова. После смерти отца ты живёшь так, как будто ничего не произошло. У тебя сердце есть? Он все‑таки был твоим отцом.
Жюли спрятала голову под подушку, чтобы больше не слышать её.
- Ты веселишься, носишься где‑то с бандой друзей как ни в чем не бывало. Вчера дома не ночевала. Давай, Жюли, нам надо с тобой поговорить.
Жюли приподняла уголок подушки, посмотрела на мать. Вдова похудела ещё сильнее. Казалось, смерть Гастона придала пережившей супруге новые силы. Надо сказать, что, помимо новой диеты, мать Жюли начала заниматься психоанализом. Уменьшения объёмов тела ей было недостаточно, она хотела и разумом помолодеть.
Жюли знала, что, подчиняясь последней моде, её мать посещала психоаналитика rebirth. Эти врачи возвращали пациентов не только в детство, чтобы найти и залечить забытые психологические травмы, но и в состояние зародыша. Жюли подумала, как бы её мать, всегда подбиравшая одежду соответственно своему духовному возрасту, не принялась надевать ползунки с подгузниками или обвязываться пластиковой пуповиной.
Слава Богу ещё, что она не выбрала психоаналитика, увлекающегося перевоплощением. Эти, миновав стадии и зародыша, и яйцеклетки, идут прямо к прошлой жизни. Тогда бы Жюли увидела мать в одеяниях человека, которым та была до очередной реинкарнации.
- Жюли, хватит, не ребячься! Вставай!
Жюли превратилась в маленький комочек, свернувшийся в глубине кровати, и заткнула уши пальцами. Не видеть, не слышать, не чувствовать.
Но рука реального мира приподняла одеяло, и материнское лицо показалось у входа в убежище.
- Жюли, я серьёзно говорю. Нам надо откровенно поговорить.
- Мама, дай мне поспать.
Пока мать колебалась, её взгляд упал на открытую книгу, лежащую на прикроватном столике.
«Энциклопедия относительного и абсолютного знания» профессора Эдмонда Уэллса, том III.
Это произведение психотерапевт считал сомнительным. Поскольку дочь по‑прежнему лежала под одеялом, мать бесшумно схватила книгу.
- Ладно, можешь спать ещё час, но потом поговорим.
Мать унесла книгу на кухню и принялась листать. Здесь говорилось о революции, о муравьях, об изменении общества, о стратегии борьбы, о технике манипуляции толпой. Были даже рецепты для изготовления «коктейля Молотова».
Психотерапевт был прав. Хорошо, что он позвонил, чтобы предупредить её об этой пресловутой энциклопедии, развращавшей её дочь. Книга была учебником по пагубным действиям, мать была уверена в этом.
Она спрятала том в глубине кухонного шкафа, на самой верхней полке.
- Где моя книга?
Мать Жюли обрадовалась. Она нашла решение проблемы.
Уберите наркотик - и токсикоман впадёт в ломку. Её дочь все время искала руководителя или отца. Сначала был этот учитель пения, теперь таинственная энциклопедия. Мать пообещала себе уничтожать бумажных тигров одного за другим, пока её дочь не поймёт, что у неё есть одна надежда - мать.
- Я её спрятала для твоего же блага. Однажды ты мне скажешь за это спасибо.
- Отдай мне книгу, - прорычала Жюли.
- Настаивать бесполезно.
Жюли подошла к шкафу. Мать все всегда прятала там. Жюли повторила, тщательно выговаривая слова:
- Отдай мне её немедленно.
- Книги могут быть опасными, - защищалась мать. - Из‑за «Капитала» семьдесят лет коммунизм существовал.
- Да, а из‑за Нового Завета - пятьсот лет инквизиции, которая тебя и породила.
Жюли нашла «Энциклопедию» в шкафу и освободила её из плена. Жюли была нужна книге точно так же, как и книга ей.
Мать смотрела, как Жюли прижимает к себе книгу. Девушка вышла. В коридоре она сняла с вешалки длинный чёрный, доходящий ей до щиколоток плащ, надела его поверх ночной рубашки, взяла свой маленький рюкзачок, запихнула туда книгу и выбежала ив квартиры.
Ахилл последовал за ней, весьма довольный тем, что все наконец уяснили себе, что он предпочитает прогуливаться утром и очень быстрым шагом.
- Гав, гав, гав, - сказал пёс, прыгая от восторга.
- Жюли, вернись немедленно! - крикнула мать с порога дома.
Жюли посигналила медленно проезжавшему мимо такси.
- Ну и куда же мы едем, милая дамочка? Жюли дала адрес лицея, она должна была как можно быстрее встретиться с одним из Семи Гномов.
72. ПО ДОРОГЕ
ДЕНЬГИ:
Деньги - это единственная в своём роде условная абстракция, изобретённая Пальцами.
Пальцы придумали хитрый механизм, чтобы не обмениваться громоздкими предметами.
Вместо того чтобы перевозить большое количество пищи, они перевозят кусочки покрашенной бумаги, и эти кусочки имеют такую же ценность, как пища.
Поскольку с этим согласны все, деньги могут быть обменены на пищу.
Когда говоришь с Пальцами о деньгах, они заявляют, что не любят деньги и сожалеют, что их общество построено на власти денег.
А их документальные фильмы на исторические сюжеты доказывают, что до денег единственным способом перемещения ценностей был… грабёж.
Иными словами, самые жестокие из Пальцев приходили куда‑то, убивали самцов, насиловали самок и забирали все их имущество.
Прохлада останавливает их, и 10‑й использует краткий отдых, чтобы немного поспрашивать 103‑ю. В укрытии пещеры он под диктовку собирает бесценную информацию о пальцевых жизни и нравах, чтобы внести её в зооведческую феромональную память. 103‑я принцесса не заставляет себя упрашивать.
Остальные муравьи окружают их, чтобы тоже послушать рассказ. 103‑я говорит о размножении Пальцев.
Когда она смотрела телевизор, ей особенно нравились фильмы, которые Пальцы называли «порнографическими».
Двенадцать муравьёв придвигаются поближе, чтобы лучше вдохнуть новую информацию о пальцевых обычаях.
- Что такое «порнографические фильмы»? - спрашивает 16‑й.
103‑я объясняет, что Пальцы придают большое значение процессу совокупления. Они запечатлевают лучших производителей, чтобы поставить их плохим в пример.
- А что показывают в порнографических фильмах?
103‑я не все поняла, но в основном самка Пальцев ест половой член самца. Потом они вставляют друг в друга половые органы, иногда целой группой, как постельные клопы.
- Они не совокупляются в воздухе, с расправленными крыльями? - спрашивает 9‑й.
Нет, 103‑я утверждает, что Пальцы совокупляются на земле, как слизняки. И пену, кстати, чаще всего выделяют, словно слизняки.
Муравьи очень заинтересованы этой примитивной формой полового акта. Все знают, что предки муравьёв более 120 миллионов лет тому назад имели такого типа сексуальные отношения. Просто катались по земле, прижимались и проникали друг в друга. Муравьи считают, что в этой области Пальцы сильно отстали. Любовь в полёте, в трех измерениях, гораздо увлекательнее, чем в двух измерениях, просто на земле.
Теплеет. Муравьи и принцесса больше не могут тратить времени на болтовню. Если они хотят спасти город от страшной угрозы белого плаката, надо торопиться.
Идя впереди, принцесса 103‑я продолжает упиваться счастьем: она обладает полом. Даже её орган Джонстона, воспринимающий магнитные поля, стал чувствительнее.
Как прекрасна жизнь. Как прекрасен мир.
Благодаря этому особому органу муравьи удивительно остро воспринимают теллурические волны.
Поверхность земли пронизана их колебаниями. Когда 103‑я была бесполой, она едва замечала энергетические магнитные потоки, пробегающие по земной коре, теперь же она практически видит их подобно длинным корням.
Она советует двенадцати муравьям следовать, не отступая, по каналам колебаний.
Идя по невидимым венам земли, ты уважаешь её законы, а она в ответ защищает тебя.
Принцесса думает о Пальцах, не умеющих различать магнитные поля. Они прокладывают дороги где попало, преграждают стенами древние миграционные тропы животных. Они отроят гнёзда в неблагоприятных магнитных зонах, а потом удивляются, почему это у них головы болят.
А ведь кажется, раньше некоторые Пальцы знали секрет магнитных вен земли. Принцесса узнала об этом по телевизору. Вплоть до эпохи Средневековья почти все народы ожидали, пока священник определит благоприятный магнитный узел, а затем там возводили храм. Совсем как муравьи, которые прежде чем построить город, находят магнитный узел. А во времена Возрождения Пальцы решили, что могут все понять одним своим разумом и перестали спрашивать природу, прежде чем что‑либо предпринять.
«Пальцы не пытаются больше приспосабливаться к земле, они хотят, чтобы земля к ним приспосабливалась», - подумала принцесса.
73. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СТРАТЕГИЯ МАНИПУЛЯЦИИ ДРУГИМИ: люди делятся на три группы. На тех, кто говорит, используя визуальный язык, на тех, кто предпочитает язык звуковой, и на тех, кто обращается к языку тела.
Визуалисты, естественно, говорят: «Ты видишь», поскольку говорят образами. Они показывают, наблюдают, описывают цвет, определяют «это светлое, это расплывчатое, это прозрачное». Они любят выражения «видеть все сквозь розовые очки», «все это уже видели», «белый от страха».
Аудивисты, естественно, говорят: «Ты слышишь». Они употребляют слова и выражения, имеющие отношение к слышимому, музыке и шумам: «глухие уши», «звон колокола», используют такие прилагательные, как «мелодичный», «нестройный», «слышимый», «звучный».
Тактильнисты, воспринимающие мир телесно, говорят: «Ты чувствуешь». Их словарь полон осязательности: «ты схватываешь», «ты ощущаешь», «ты на куски разваливаешься». Их основные выражения: «это уже в печёнках сидит», «от этого лопнуть можно». Их прилагательные: «холодный», «жаркий», «возбуждённый/спокойный».
Принадлежность к какой‑то из групп распознается по движению глаз.
Если человека просят вспомнить что‑то, и он поднимает глаза к небу, это визуалист. Если начинает смотреть в сторону - аудивист. Если он опускает взгляд, как будто хочет получше разобраться со своими ощущениями, - это тактилънист.
Зная, к какой группе относится человек, можно воздействовать на любого собеседника, выбирая нужный из трех лингвистических регистров.
Затем можно идти дальше, добавляя физическое воздействие на какой‑то участок тела человека, стимулируя его в момент передачи важной информации. Например, произнося слова «я рассчитываю на тебя, ты сможешь довести работу до успешного конца», при этом пожать его за предплечье. Стимуляция в дальнейшем будет происходить при каждом таком жесте, уже без слов. Это одна из форм сенсорной памяти.
Прибегая к этому приёму, соблюдайте осторожность, он может привести и к противоположному эффекту. Если психотерапевт, встречая пациента и сочувствуя ему, похлопает его по плечу со словами: «Ну что, старина, лучше не становится», затем применит лучшую в мире терапию, но, прощаясь, опять повторит свой жест, пациент немедленно вернётся в свою депрессию.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
74. СВИНЬИ И ФИЛОСОФЫ
Шофёр оказался весельчаком. Он, должно быть, до смерти соскучился один в своём такси, так как начал болтать со своей юной пассажиркой без умолку. За пять минут он рассказал Жюли всю свою жизнь, разумеется крайне неинтересную.
Так как Жюли хранила молчание, шофёр принялся рассказывать ей смешную историю. «Три муравья гуляют по Парижу, по Елисейским Полям. Вдруг останавливается роллс‑ройс, в котором сидит разодетая в меха и драгоценности стрекоза. „Привет, ребята”, - говорит она, опуская стекло. Муравьи с изумлением смотрят на стрекозу, а та ест икру и запивает шампанским. „Привет”, - отвечают муравьи. „У тебя вроде бы все в порядке, скажи на милость!” - „Да! В шоу‑бизнесе сейчас нормально платят. Я - звезда. Хотите икры немножко?” - „Да нет, спасибо”, - говорят муравьи. Стрекоза поднимает стекло и приказывает шофёру трогаться. Лимузин уезжает, муравьи ошеломлённо смотрят друг на друга, и один из них произносит то, о чем думают все: „Что же за дурак этот Жан де Лафонтен!”
Таксист засмеялся в одиночестве. Жюли выдавила слабую ободряющую улыбку и подумала, что чем ближе подступает духовный кризис цивилизации, тем больше люди шутят. Чтобы не говорить серьёзно.
- Рассказать ещё одну?
Водитель продолжал болтать, следуя, как он уверял, короткой дорогой, которую он один, по его словам, знал.
Главная магистраль Фонтенбло стояла из‑за манифестации фермеров, которые требовали больше дотаций, меньше паровых земель и прекращения импорта иностранного мяса. «Спасём французское сельское хозяйство» и «Смерть импортным свиньям» - гласили их плакаты.
Они захватили грузовик со свиньями из Венгрии и облили бензином клетки с животными. Полетели спички. Раздался страшный вой подожжённой заживо скотины. Жюли никогда не думала, что свиньи так ужасно кричат. Почти как люди! Запах горелого мяса стал чудовищным. В эту минуту агонии свиньи, казалось, решили заявить о своём сходстве с человеком.
- Я вас умоляю, поедемте отсюда!
Свиньи все кричали, Жюли вспомнила слова учителя на уроке биологии о том, что человеку можно трансплантировать органы одного‑единственного животного - свиньи. Зрелище смерти этих незнакомых двоюродных братьев стало для неё совершенно невыносимым. Свиньи смотрели на неё умоляющими глазами. Кожа у них была розовой, а глаза - голубыми. Жюли захотелось как можно скорее покинуть это место казни.
Она бросила шофёру деньги и выбралась из машины, решив добраться пешком.
Она прибежала в лицей запыхавшаяся и сразу бросилась в репетиционный зал, надеясь проскочить незамеченной.
- Жюли! А вы что здесь с утра делаете? У вас занятий нет.
Философ заметил высунувшийся из‑под воротничка плаща кусочек розовой рубашки.
- Вы простудитесь.
Он предложил ей выпить чего‑нибудь горячего в кафетерии, и, так как её друзья ещё не пришли, Жюли согласилась.
- Вы - нормальный человек. Не похожи на учительницу по математике. Она только и хочет, что меня унизить.
- Вы знаете, учителя такие же люди, как и все остальные. Есть хорошие, есть похуже, есть умные, есть и поглупее, добрые и не очень. Все дело в том, что преподаватели каждый день имеют власть над, как минимум, тридцатью юными, а стало быть, поддающимися влиянию, созданиями. Огромная ответственность. Мы, словно садовники, выращиваем завтрашнее общество, понимаешь?
Он вдруг перешёл на «ты».
- Я бы побоялась стать учителем, - заявила Жюли. - Особенно когда вижу, как издеваются над учительницей по немецкому. У меня от этого прямо озноб по коже.
- Ты права. Чтобы преподавать, надо не только хорошо владеть предметом, надо ещё быть и немного психологом. Между нами, кстати, я думаю, что все учителя волнуются, когда оказываются с классом один на один. Ну и одни надевают маску имеющих власть, другие изображают учёных, а кто‑то, как я, принимает дружеский тон.
Он отодвинул пластиковый стул и протянул ей связку ключей.
- У меня сейчас занятия, если ты хочешь отдохнуть или поесть, я здесь живу рядом, в доме на углу площади. Третий этаж, налево. Иди, если хочешь. Бегство должно заканчиваться маленькой тихой гаванью.
Она поблагодарила, но отказалась. Скоро друзья из рок‑группы придут, кто‑нибудь из них её обязательно приютит.
Учитель посмотрел на неё открытым, сердечным взглядом. Она почувствовала, что должна чем‑то отплатить ему. Какой‑то откровенностью. Её рот оказался расторопнее мозга:
- А это я мусорные баки подожгла. Признание, казалось, не очень поразило учителя философии.
- Мммм… ты не того врагом считаешь. Ты действуешь близоруко. Лицей не цель, а средство. Не терпи его, а используй. Школьная система все‑таки была задумана для того, чтобы вам помочь. Образование делает людей сильнее, сознательнее, крепче. Тебе повезло с этим лицеем. Несмотря на то что тебе в нем плохо, он обогащает тебя. Какая ошибка желать разрушить то, из чего не умеешь извлекать пользу!
75. ПО НАПРАВЛЕНИЮ К СЕРЕБРЯНОЙ РЕКЕ
Тринадцать муравьёв перебираются через головокружительной глубины овраг по веточке. Они пересекают джунгли одуванчиков. Переваливают крутой склон, поросший папоротниками.
Внизу они замечают инжир, лопнувший от падения с дерева. Извержение сахарного вулкана, щедро окрашенного в фиолетовые, зеленые, розовые и белые цвета, уже привлекло к себе беспокойную мошкару. Муравьи разрешают себе перерыв на обед. Какие фрукты вкусные!
Существуют вопросы, которые Пальцы себе уже не задают. Например: почему фрукты вкусные? Почему цветы красивые?
«Мы, муравьи, знаем почему».
Принцесса 103‑я думает о том, что надо будет однажды какому‑нибудь Пальцу, так же, как 10‑му, потрудиться над зооведческим феромоном со знаниями мирмекийцев. Принцесса могла бы объяснить в нем, почему фрукты вкусные, а цветы красивые.
Если ей встретится такой любознательный Палец, она ему скажет, что цветы красивые и пахучие, чтобы привлекать к себе насекомых. Потому что насекомые переносят их пыльцу и позволяют им размножаться.
А чудесный вкус фруктов позволяет надеяться на то, что животные их съедят, переварят, а твёрдые косточки и зёрнышки попадут на землю вместе с экскрементами далеко от дерева. Тонкая растительная стратегия: семя фруктового дерева не только распространяется, но ещё и оказывается в удобренной среде для прорастания.
Все фрукты соревнуются между собой, желая, чтобы их съели и разнесли по всему миру. Для них развиваться - значит ещё больше улучшать свой вкус, внешний вид, аромат. Наименее соблазнительные обречены на исчезновение.
А по телевизору 103‑я видела, что Пальцам удалось вывести фрукты без косточек: дыни, арбузы, виноград без зёрен. Только из‑за нежелания выплёвывать или переваривать семена Пальцы обрекают на бесплодие целые сорта. Она подумала, что при ближайшей возможности пообщаться с Пальцами посоветует им оставлять во фруктах косточки, даже если им и лень их выплёвывать.
В любом случае этот свежий инжир, которым они объедаются, может насчёт себя не волноваться. Тринадцать муравьёв купаются в сладком соке. Они окунают головы в его мякоть, плюются зёрнышками друг в друга, плавают в тягучем желе.
Заполнив до краёв и желудочные, и социальные мешки фруктозой, муравьи снова пускаются в путь. Они идут по тропинке мимо цикория и шиповника. 16‑й чихает. У него аллергия на пыльцу шиповника.
Вскоре они замечают вдалеке серебряную ленту - реку. Принцесса 103‑я поднимает усики и мгновенно ориентируется. Они на северо‑востоке от Бел‑о‑кана.
К счастью, река течёт с севера на юг.
Они спускаются к чёрному песку пляжа. При их приближении оттуда удирает стадо божьих коровок, бросившее наполовину обглоданные трупы тли.
Никогда 103‑я не понимала, почему Пальцы находят божьих коровок симпатичными! Это хищники, пожирающие скот, то есть тлю. И ещё одна пальцевая странность: они дарят своё расположение клеверу, в то время как любой муравей знает, что сок этого растения ядовитый.
Разведчики идут по берегу.
Рядом в высоком камыше прячутся жабы, чьё отвратительное кваканье колышет воздух.
Принцесса 103‑я рассчитывает спуститься по реке на корабле. Двенадцать разведчиков не знают, что такое «корабль», и думают, что это ещё одно изобретение Пальцев.
Принцесса 103‑я показывает им, как можно использовать листок, чтобы передвигаться на нем по воде. Когда‑то она переплыла реку на листке незабудки, но здесь незабудок нет. Глазами и усиками они исследуют окрестности в поисках непотопляемого листка. И, наконец, находят кувшинки. Их листья плавают по воде с начала времён, что может быть более непотопляемым?
«На листе кувшинки мы поплывём и не утонем».
Отряд карабкается по маленькой бело‑розовой кувшинке, мягко прислонившейся к берегу. Её овальные листья держатся на длинных черенках. Внешняя поверхность листа образует круглую, зеленую площадку, гладкую, будто лакированную, облегчающую сток воды. Под большим листом свернулись фунтиками молодые, ещё погруженные в воду листочки. Гибкие черенки, снабжённые каналами с воздухом, также обеспечивают плавучесть.
Муравьи устраиваются на листке, но тот неподвижен. Дальнейшее исследование приводит их к якорю, который удерживает лист. У кувшинки длинный корень, уходящий под воду, словно верёвка. Мощный отросток шириной в пять сантиметров тянется вглубь почти на метр, чтобы прикрепить растение в земле. Принцесса 103‑я спускается в воду, чтобы перерезать его. Время от времени она прерывает работу и глотает немного воздуха.
Остальные помогают ей. Перед последним освобождающим усилием принцесса велит муравьям поймать несколько жуков плавунцов. Эти водные жесткокрылые будут двигателем. Муравьи приманивают их некоторой живностью, которую тут же и наловили с поверхности воды. Когда плавунцы приближаются, 103‑я начинает усиковый контакт и находит феромоны, убеждающие их в необходимости участия в речном походе.
Принцесса 103‑я своим новым зрением самки замечает, что противоположный берег находится далеко, а опавшие листья кружатся по поверхности реки очень быстро, это признак водоворота. Тут ни одно судно не пройдёт. Надо спускаться вниз в поисках более узкого места.
Белоканцы обустраивают свой корабль и заполняют его продуктами, которые помогут им легче перенести превратности путешествия. Припасы в основном состоят из не успевших скрыться божьих коровок и из отказавшихся от сотрудничества плавунцов.
Принцесса утверждает, что сейчас пускаться в путь бессмысленно, ночью они все равно плыть не смогут. Она советует начать поход утром. Жизнь состоит из смены дней и ночей, и одна ночь ничего не решит.
Поэтому они прячутся под скалой и подкрепляют силы божьими коровками. Большое путешествие приближается.
76. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЛУНУ: иногда самые безумные мечты оказываются осуществимыми, стоит лишь начать действовать.
В Китае в тринадцатом веке, во время царствования императоров династии Зонг, образовалось культурное движение поклонников Луны. Самые великие поэты, писатели, певцы не имели другого источника вдохновения, кроме этого небесного тела.
Один из императоров Зонг, сам поэт и писатель, решил дойти в своих чувствах до логического конца. Он так сильно восхищался Луной, что решил стать первым человеком, который долетит до неё.
Он потребовал, чтобы его учёные смастерили ему корабль. Китайцы уже отлично умели использовать порох. Они разместили петарды под маленькой люлькой, в которую должен был воссесть император.
Они надеялись на то, что сила взрыва поднимет императора до Луны. Задолго до Нейла Армстронга и Жюля Верна китайцы сделали межпланетную ракету. Но подготовительные расчёты были, видимо, проведены слишком грубо: подожжённые фитили реакторов разлетелись фейерверком, попросту говоря, взорвались.
Императора Зонг вместе с его люлькой разнесло на тысячи кусочков среди огромных разноцветных снопов огня, который должен был перенести его на ночное светило.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
77. ПЕРВЫЙ ПОЛЕТ
Всю ночь без отдыха они сочиняли музыку и репетировали. Утром в день концерта они снова принялись за работу. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания» подпитывала их тексты, они бились над мелодиями и ритмом.
С восьми часов вечера они настраивали инструменты и аппаратуру в культурном центре.
За десять минут до выхода на сцену, когда они пытались успокоиться и сосредоточиться за кулисами, появился журналист. Он хотел взять у них интервью для местной газеты.
- Здравствуйте, я - Марсель Вожирар, из «Горна Фонтенбло».
Они посмотрели на маленького кругленького человечка. Щеки и нос с фиолетовыми прожилками говорили о его любви к трапезам с обильными возлияниями.
- Ну что, молодёжь, думаете диск записать? Жюли говорить не хотелось. Жи‑вунг взял это на себя:
- Да.
Физиономия журналиста выразила удовлетворение. Учитель философии был прав. «Да» всегда доставляет удовольствие собеседнику и облегчает общение с ним.
- И как он будет называться?
Жи‑вунг произнёс первые пришедшие ему в голову слова:
- «Просыпайтесь!» Журналист тщательно записал.
- А текст о чем?
- Эээ… обо всем, - ответила Зое.
На этот раз ответ был слишком расплывчатым и не удовлетворил журналиста, он задал следующий вопрос:
- К какому течению ваша музыка относится?
- Мы попытались придумать свой стиль, - сказал Давид. - Хотим быть оригинальными.
Журналист продолжал записывать, словно менеджер, составляющий план работы.
- Я надеюсь, что у вас хорошее место в первом ряду, - произнесла Франсина.
- Нет. Времени нет.
- Как это времени нет?
Марсель Вожирар спрятал записную книжку и протянул им руку.
- Нет времени. У меня сегодня ещё куча дел. Не могу жертвовать целым часом, чтобы вас послушать. С удовольствием бы, но правда не могу.
- А зачем тогда статью писать? - удивилась Жюли.
Он сказал Жюли на ухо, как большой секрет:
- Знайте тайну нашей профессии: «Хорошо говоришь только о том, чего не знаешь».
Признание ошеломило девушку, но, поскольку журналист, казалось, был совершенно доволен таким положением вещей, она не попыталась его удерживать.
Вбежал директор культурного центра. Он как две капли воды был похож на своего брата, директора лицея.
- Готовьтесь. Ваша очередь.
Жюли слегка отодвинула занавес. Зал вмещал пятьсот человек, но был пуст на три четверти.
Как и Семь Гномов, она волновалась. Поль что‑то жевал, чтобы придать себе сил. Франсина курила марихуану. Леопольд закрыл глаза, силясь впасть в медитацию. Нарцисс пробовал гитару. Жи‑вунг смотрел партитуры. Зое говорила сама с собой. На самом деле она повторяла слова песен, потому что очень боялась забыть их прямо посреди куплета.
Ногти были уже все сгрызены, Жюли принялась за безымянный палец. Из‑под содранной кожи показалась кровь, Жюли стала сосать ранку.
Директор на сцене уже объявлял их:
- Дамы и господа, спасибо вам за то, что пришли на открытие нового культурного центра Фонтенбло. Не все ещё доделано, я вас прошу простить нас за причинённые этим временные неудобства. Но, как бы то ни было, новому залу - новая музыка.
В первом ряду пожилые люди поправляли свои слуховые аппараты. Это были зрители с абонементами, которые определённо пришли бы на любое предложенное им зрелище. Просто для того, чтобы выйти из дому, наверное.
Директор повысил голос:
- Вы услышите самые интересные и ритмичные музыкальные произведения нашего города. Рок можно любить или не любить, но я уверен в том, что наши музыканты стоят того, чтобы их послушать.
Директор подготавливал им полный провал. Он представлял их как местную самодеятельную группу. Увидев негодование на их лицах, он сменил тон:
- Перед вами группа рок‑н‑ролла, и солистка их, что тоже приятно, очень симпатичная.
Слабая реакция зала.
- Жюли Пинсон, солистка группы «Белоснежка и Семь Гномов». Это их первое выступление, встретим их как следует.
С первых рядов раздались жидкие аплодисменты.
Директор вывел Жюли на сцену и подвёл за руку к середине, под прожекторы.
Жюли встала у микрофона. За ней Семеро Гномов медленно устраивались со своими инструментами.
Жюли посмотрела в черноту зала. В первом ряду пенсионеры. Дальше то там то сям случайно зашедшие зеваки.
Из глубины зала кто‑то гаркнул:
- Снимай одежду!
Издевавшийся над ней зритель был слишком далеко для того, чтобы она могла рассмотреть его лицо, но голос было узнать легко: Гонзаг Дюпейрон. Он, без сомнения, пришёл со всей своей бандой, чтобы все испортить.
- Снимай одежду! Снимай одежду!
Чтобы заглушить крики, Франсина сделала знак начинать.
К полу были прикреплены листки с песнями в порядке исполнения.
1. ЗДРАВСТВУЙ
За спиной Жюли Жи‑вунг задал ритм. Поль за своим пультом настраивал потенциометры, прожекторы на заднем занавесе изобразили весьма пошлые разноцветные радужные образы.
Жюли пропела в микрофон:
Здравствуй,
Здравствуй, незнакомый зритель.
Наша музыка - орудие изменения мира.
Не улыбайся. Это возможно. Ты это можешь. Чтобы что‑то произошло, достаточно этого действительно захотеть.
Она умолкла, раздалось несколько хлопков. Скрипнуло несколько откидных кресел. Некоторые зрители уже были разочарованы. Вдобавок крики Гонзага и его приспешников из глубины зала не прекратились:
- Снимай одежду! Снимай одежду!
Зал не реагировал. Вот оно, боевое крещение огнями рампы! Интересно, у Genesis, Pink Floyd и Yes был такого же рода дебют? Жюли запела вторую песню:
2. ВОСПРИЯТИЕ
В мире воспринимаешь только то, что готов воспринять. Во время опыта по психологии кошек заперли в комнату с вертикальными полосами на стенах.
Из угла, где сидел Гонзаг, вылетело яйцо и разбилось о чёрный свитер Жюли.
- А это ты нормально восприняла? - проорал он. В зале засмеялись. Сейчас Жюли понимала во всей полноте крёстные муки учительницы немецкого языка перед враждебной аудиторией.
Понимая, что им грозит провал, Франсина перед своим соло усилила звук органа, чтобы перекрыть шум.
И они сразу начали третью песню.
3. ПАРАДОКСАЛЬНЫЙ СОН
Внутри каждого из нас спит ребёнок.
Парадоксальный сон.
Беспокойные видения.
Дверь в глубине постоянно открывалась или закрывалась, входили опоздавшие, и зал покидали недовольные. Это очень отвлекало Жюли. В конце концов она заметила, что поёт автоматически, прислушиваясь к стуку хлопавшей о стену двери.
- Снимай одежду, Жюли! Снимай одежду!
Она посмотрела на своих друзей. Это действительно было фиаско. Им становилось настолько не по себе, что они уже не могли слаженно играть. Нарцисс не держал аккорд. Его пальцы дрожали на струнах гитары, извлекая нестройные звуки.
Жюли попыталась отвлечься от окружающего и затянула припев. Они надеялись, что зал начнёт подпевать хором, хлопая в ладоши, но сейчас девушка не решилась предложить это зрителям.
Внутри каждого из нас спит ребёнок.
Парадоксальный сон.
Пенсионеры на первых рядах как раз и засыпали.
- Парадоксальный сон, - пропела она погромче, надеясь разбудить их.
Здесь должно было прозвучать соло на флейте Леопольда. После нескольких фальшивых нот он его сократил.
Слава Богу, что журналист не остался.
Жюли была подавлена. Давид ободряюще вскинул подбородок и сделал знак не обращать внимания на публику и продолжать для самих себя.
Мы все победители. Мы все дети сперматозоида, который выиграл гонки у трехсот миллионов конкурентов.
Гонзаг и Чёрные Крысы были уже перед сценой с кружками пива и брызгали на них вонючей пеной.
- Продолжайте, продолжайте, - махал рукой Жи‑вунг. - Такие испытания и делают настоящими профессионалами.
Возмутители спокойствия разошлись не на шутку. В дополнение к яйцам и пиву они запаслись ещё и дымовыми шашками и разными аэрозолями и продолжали орать:
- Раздевайся, Жюли! Раздевайся! Это было уже чересчур.
- Оставьте их в покое, дайте им играть! - крикнула толстушка в футболке с надписью «Клуб айкидо».
- Снимай одежду! - надсаживался Гонзаг. А публике он бросил: - Вы сами видите, что они ничего не могут!
- Если вам не нравится, никто не заставляет вас слушать, - сказала толстушка в футболке.
Она в одиночку угрожающе надвигалась на бесноватых. К ней на помощь уже подходили другие девушки в таких же майках, чувствуя, что одной ей с ними не справиться. Люди вставали, присоединяясь к тому или другому лагерю.
Проснувшиеся пенсионеры вжались в кресла.
- Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь, - умоляла потерявшая голову Жюли.
- Продолжай петь, - велел ей Давид. Ошарашенная Жюли смотрела на дерущихся людей. Что говорить, их музыка нравы не смягчала.
Надо было как‑то отвечать, и срочно. Она сделала Семи Гномам знак прекратить игру. Теперь были слышны только злобные крики дерущихся и хлопанье креслами выбегавших из зала.
Сдаваться было нельзя. Жюли закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и забыть о происходящем. Она плотно зажала уши. Ей надо было уйти в себя и собраться. Вспомнить технику своего пения. Вновь услышать советы Янкелевича.
«В пении голосовые связки на самом‑то деле не играют большой роли. Голосовые связки издают только неприятное стрекотание. Преобразует звуки рот. Он рисует ноты, придавая им совершенство. Твои лёгкие - кузнечные мехи, связки - колеблющиеся мембраны, щеки - резонансная полость, язык - модулятор. Прицеливайся губами и стреляй».
Она прицелилась. Она выстрелила.
Одной нотой. Си бемоль. Совершённой. Мощной. Жёсткой. Нота возникла и полностью заполнила помещение нового культурного центра. Она ударилась о стены и вернулась. И все погрузилось в волну си бемоль. Все утонули в си бемоль.
Живот Жюли напрягся, словно камера волынки, увеличивая силу звука.
Нота была безбрежной. Она была выше, чем Жюли. В необъятной сфере этого си бемоль она почувствовала себя защищённой и, продолжая петь, закрыв по‑прежнему глаза, улыбалась.
Её исполнение было безукоризненным.
Рот проснулся, добиваясь совершенства звучания. Си бемоль становилась все чище, проще, сильнее. Нёбо её вибрировало, зубы тоже. Язык напряжённо замер.
Зал затих. Даже пенсионеры в первых рядах перестали теребить свои слуховые аппараты. Чёрные Крысы и девушки перестали драться.
Мехи лёгких отдали весь свой воздух.
Продолжать. Не прекращать. Жюли тут же затянула другую ноту. Ре. Она получилась ещё лучше, потому что си бемоль уже разогрела рот. Ре вошла прямо в мозг каждого. Этой нотой Жюли передавала всю свою душу. В одной вибрации было все: её детство, жизнь, тревоги, встреча с Янкелевичем, ссоры с матерью.
Раздался гром аплодисментов. Чёрные Крысы поспешили скрыться. Она не знала, к чему относится овация: к уходу Гонзага или к её новой, повисшей в воздухе ноте.
Ноте, которая продолжала звучать.
Жюли умолкла. К ней вернулись силы. Пусть ребята готовятся, она взяла микрофон. Поль убрал прожекторы, оставив лишь конус белого света вокруг Жюли. Он тоже понял, что надо вернуться к простоте.
Жюли медленно произнесла:
- Искусство помогает совершить революцию. Наша следующая песня называется: РЕВОЛЮЦИЯ МУРАВЬЁВ.
Она вдохнула побольше воздуха, закрыла глаза, произнесла:
Нет под солнцем ничего нового.
Нет больше пророков.
Нет творцов.
Мы сами новые пророки.
Мы сами новые творцы.
В ответ прозвучало несколько «да».
Жи‑вунг, как безумный, вступил ударными. Зое вторила ему басами, Нарцисс - гитарой. Франсина начала арпеджио. Понимая, что идёт вторая попытка оторвать самолёт от земли, Поль поднял мощность до максимума. Весь зал вибрировал. Если они не взлетят сейчас, они не взлетят никогда.
Жюли прижала губы к микрофону и запела, поднимая голос все выше:
Конец, это конец
Откроем наши чувства.
Этим утром дует новый ветер
Ничто не замедлит его сумасшедшего танца.
Тысячи изменений произойдут в заснувшем мире;
Чтобы разбить закосневший порядок, насилие не нужно.
Удивляйтесь: мы просто совершаем Революцию муравьёв.
Потом громче, закрыв глаза и подняв кулак:
Нет больше пророков…
Мы сами новые пророки.
Нет других творцов.
Мы - творцы.
На этот раз все получалось. Каждый инструмент играл верно. Поль подстроился безупречно. Голос Жюли, с его тёплой тесситурой, вёл тему идеально. Каждая вибрация, каждое произнесённое слово звучали чисто и сильно, словно для того, чтобы они сами собой воздействовали на внутренние органы слушателей. Ах, если бы эти люди знали, что она совершенно владела своим голосом, что она могла издавать звуки, точно направленные на поджелудочную железу или печень!
Поль прибавил мощности. Тысячеваттные усилители выделяли невероятную энергию. Зал уже не вибрировал, он дрожал. Голос Жюли заполнял барабанные перепонки и шёл прямо в мозг. Ни о чем другом, кроме голоса девушки с серыми глазами, думать было невозможно.
Никогда Жюли не чувствовала такого пыла. Она забыла и про мать, и про выпускной экзамен.
Музыка живительно действовала на всех. Пенсионеры в первом ряду отложили слуховые аппараты, руками и ногами отбивали такт. Дверь больше не скрипела. Все зрители ритмично раскачивались и даже танцевали в проходах.
Жюли сделала Полю знак понизить на тон силу звука, подошла к краю сцены и стала ронять слова:
Нет ничего нового под солнцем.
Мы смотрим на тот же мир все теми же глазами.
Мы заключены в спираль винтовой лестницы маяка.
Мы повторяем старые ошибки, просто на новом этапе.
Пришло время изменить мир.
Пришло время разорвать круг.
Это не конец. Наоборот, это только начало.
Зная, что слово «начало» означало конец песни, Поль на своём возвышении включил функцию «фейерверк», и огненные взрывы вспыхнули над головами.
Зал зааплодировал.
Давид и Лео предложили Жюли спеть на бис. Голос девушки становился все сильнее и сильнее. Она уже больше не дрожала. Было непонятно, как тщедушная девочка могла источать столько мощи своим пением.
Нет больше других творцов,
Мы сами - новые творцы.
Нет больше пророков…
Эта строка произвела эффект пушечного выстрела. Толпа подхватила единогласно:
- Мы новые пророки!
Музыканты не ожидали такого единодушия. Жюли импровизировала:
- Именно так. Если не хочешь менять мир, будешь терпеть его.
Новые овации. Мысли из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» воспринимались на ура. Она повторила:
- Если не хочешь менять мир, будешь терпеть его. Подумайте о другом мире. Подумайте по‑другому. Освободите своё воображение. Нужны пророки, нужны творцы.
Она закрыла глаза. У неё появилось странное ощущение, которое японцы, может быть, и называют сатори. Миг, когда сознание и подсознание соединяются, погружая человека в абсолютное блаженство.
Зрители били в ладоши в такт биению её сердца. Выступление только начиналось, а все уже боялись, что оно скоро закончится и счастье и единение уступят место однообразию будней.
Жюли уже не цитировала «Энциклопедию», она импровизировала. Слова слетали с её губ сами, она не знала, откуда они брались. Они как будто хотели быть произнесёнными, а Жюли была просто посредником.