Революция муравьев
Вторая партия: ПИКИ
61. РАБОТА НАД ТАИНСТВЕННОЙ ПИРАМИДОЙ
Прозрачная верхушка. Белый треугольник. Максимильен снова перед таинственной пирамидой. Последний раз его инспекцию прервал укус насекомого, от которого он почти час был без сознания. Сегодня он решил не дать себя снова захватить врасплох.
Он подошёл осторожным шагом.
Потрогал пирамиду. Та по‑прежнему была тёплой.
Он приложил ухо к стенке и услышал звуки.
Он сосредоточился, чтобы разобрать их и вроде бы уловил ясную фразу на французском языке.
- Ну, что, Вилли Джо, я велел тебе не возвращаться. Опять телевизор. Американский вестерн, конечно. Полицейский их видел немало. Префект требовал результатов, он их получит. Максимильен Линар запасся необходимым для успеха дела оборудованием. Открыв большую сумку, он достал длинную строительную кувалду и размахнулся, целясь в своё отражение. Ударил изо всех сил.
С оглушительным шумом зеркало рассыпалось на острые обломки. Линар быстро отскочил, чтобы его не задело осколками.
- Семь бед - один ответ, - вздохнул он.
Когда пыль улеглась, полицейский осмотрел бетонную стену. По‑прежнему ни дверей, ни окон. Только прозрачное острие наверху.
Две стороны пирамиды оставались одетыми в зеркало. Он их тоже разнёс в пух и прах, не обнаружив никакого отверстия. Затем приложил ухо к бетонной стене. Телевизор внутри замолчал. Кто‑то отреагировал на его действия.
Все‑таки где‑то должен быть вход… Откидная дверь… Какая‑нибудь система шарниров… Иначе как попал бы в пирамиду её нынешний обитатель?
Линар бросил лассо, целясь в верхушку пирамиды. После множества бесплодных попыток ему удалось зацепиться за острие. Полицейский в ботинках с шипованной подошвой стал взбираться по гладкой бетонной поверхности. Он пристально всматривался в стену, но не было ни щели, ни отверстия, ни бороздки, через которые можно было бы выкурить из помещения обитателя или обитателей. С высоты он осмотрел все три стороны: плотный и совершенно однородный бетон.
- Выходите или я найду способ вас оттуда вытащить!
Максимильен по верёвке вернулся вниз.
Он был по‑прежнему убеждён, что внутри бетонного помещения замуровался отшельник. Он знал, что на Тибете некоторые особенно ревностные монахи вот так закрывались в кирпичных хижинах без окон и дверей и сидели там годами. Но монахи оставляли маленький открытый люк, чтобы правоверные приносили им пищу.
Полицейский представил себе жизнь этих замурованных заживо на двух квадратных метрах, среди собственных экскрементов, без воздуха и отопления!
Бззз…бззз.
Максимильен подскочил.
Так, значит, его не случайно укусило насекомое во время его прошлого визита к пирамиде. Оно было заодно с пирамидой, полицейский теперь в этом был уверен. Больше он не поддастся крошечному ангелу‑хранителю постройки.
Источником гудения было большое летающее насекомое. Наверное, пчела или оса.
- Прочь, - сказал Линар, отмахиваясь от него рукой.
Ему пришлось повернуться, чтобы проследить за насекомым. Как будто насекомое понимало, что для атаки надо скрыться с глаз человека.
Насекомое принялось выписывать восьмёрки. Потом вдруг взмыло вверх и спикировало на Линара. Оно хотело вонзить своё жало ему в макушку, но светлые волосы Максимильена были густыми, и насекомое не сумело продраться сквозь то, что для него было золотистыми лесными дебрями.
Максимильен хлопнул себя по голове, и насекомое отлетело, но не прекратило свои атаки камикадзе.
Он закричал:
- Чего ты хочешь от меня? Вы, насекомые, последние, кто ещё охотится на человека, не так ли? Никак вас не удаётся уничтожить. Вы нам досаждаете, нам и нашим предкам, уже три миллиона лет. И сколько ещё вы будете надоедать нашим детям?
Насекомое, видимо, не обращало внимания на речи полицейского. Он не решался повернуться к нему спиной. Насекомое остановилось в воздухе, готовое напасть, как только обнаружится брешь в противовоздушной обороне противника.
Максимильен снял ботинок и, держа его, словно теннисную ракетку, приготовился погасить первый же боевой удар насекомого.
- Ты где, жирная оса? Хранительница пирамиды! Отшельник, ты ос приручаешь?
Точно в ответ, насекомое бросилось в бой. Приблизилось к шее, покружилось, обогнуло человека, спикировало к обнажённой икре полицейского, но не успело вонзить в неё своё жало, так как получило толстенной подошвой ботинка.
Максимильен наклонился, как будто чтобы сделать теннисную свечу, и чётким движением руки настиг своего летающего противника.
С глухим стуком насекомое врезалось в подошву и отскочило, совершенно расплющенное.
- Один - ноль. Игра, сет, матч, - сказал полицейский, довольный своим ударом.
Перед тем, как уйти, он ещё раз приложил губы к стенке пирамиды.
- Вы, там, не воображайте, что я вас так просто оставлю в покое. Я узнаю, кто там прячется внутри. Посмотрим, сколько вы продержитесь, спрятавшись от всего света в свой бетон, господин отшельник, любитель телевидения!
62. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
МЕДИТАЦИЯ: после хлопотливого рабочего дня хорошо побыть одному в покое.
Вот простая методика практической медитации.
Лечь на спину, слегка раздвинуть ноги, руки положить вдоль туловища, но не касаясь его, ладони обращены вверх. Расслабиться.
Начать упражнения, сосредоточившись на усталой крови, которая поднимается из ступнёй, из каждого пальца, к лёгким, чтобы обогатиться кислородом.
При выдохе представить проходящую сквозь лёгочную ткань кровь, очищенную, обогащённую, устремляющуюся к ногам, к кончикам пальцев.
При следующем вдохе представить усталую кровь брюшных органов, приливающую к лёгким. При выдохе профильтрованная и полная жизненных сил кровь возвращается, чтобы оросить вашу печень, селезёнку, пищеварительный тракт, половые органы, мышцы.
При третьем вдохе собрать кровь из сосудов рук, пригнать её к лёгким и вернуть чистой туда, откуда она пришла.
И, наконец, при самом глубоком, четвёртом, вдохе отбросить застоявшиеся мысли, призвать кровь мозга, отправить её в чистилище лёгких, а потом вернуть просветлённой, полной сил, кислорода и жизненных соков назад, в голову.
Как следует представлять себе каждый этап. Связывать дыхание с очищением и освежением вашего организма.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
63. ПОЕДИНОК
Отравленное жало скорпиона опускается рядом со старым рыжим муравьём, задев его усики.
Это третий удар щупальца и четвёртый - жала, от которых он увернулся. Каждый раз он теряет равновесие и едва успевает уклониться от смертоносного оружия бронированного чудовища.
103‑й теперь вблизи видит скорпиониху, сверхоснащенную для боя. Впереди - два заострённых щупальца, хелидеры, чтобы остановить жертву перед укусом отравленным жалом. По бокам туловища - восемь лап, чтобы быстро двигаться в любом направлении, в том числе вертикально. А сзади - длинный хвост из шести подвижных сегментов, оканчивающийся остриём, похожим на ежевичную колючку, огромную жёлтую колючку, сочащуюся смертоносным соком.
Где у этого существа органы чувств? Муравей не находит ни глаз (видит только налобные глазки), ни Ушей, ни усиков. Делая вид, что по‑прежнему избегает ударов, муравей заходит сзади и понимает: настоящие органы чувств скорпиона - это щупальца, покрытые пятью маленькими сенсорными волосками. Благодаря им скорпион воспринимает малейшее движение воздуха вокруг себя.
103‑й вспоминает корриду, виденную им по телевизору у Пальцев. Как они выходили из положения? При помощи красного плаща.
103‑й хватает пригнанный ветром лепесток пурпурного цветка, делает из него мулету и размахивает ею, зажав в мандибулах. Чтобы его самого не сдуло и не опрокинуло под самодельным парусом, он все время старается держаться по ветру. Старый усталый воин повторяет сцену из корриды, ускользая в последний момент от единственного рога противника.
Атака жалом становится все более точной. При каждой новой попытке 103‑й видит, как, подобно гарпуну, поднимается, прицеливается и выстреливает клейкий дротик. Жала избегать труднее, чем пары рогов, и муравей думает, что если бы Палец‑тореадор боролся с гигантским скорпионом, то ему, несомненно, пришлось бы хуже, чем на обычной арене.
Когда муравей пытается приблизиться к врагу, на него надвигаются растопыренные щупальца. Когда он пробует стрелять муравьиной кислотой из брюшка, щупальца складываются в щит. Они одновременно и оружие, и броня. А восемь проворных лап все время перемещают скорпиониху в наилучшее и для обороны, и для нападения положение.
По телевизору тореадор беспрерывно двигался, чтобы запутать быка. Муравей точно так же прыгает из стороны в сторону, пытаясь утомить противника и увернуться от щупалец и гарпуна.
103‑й сосредотачивается и вспоминает все, что видел об этом. Что говорилось о стратегии тореадора? В поединке человека и зверя один всегда стоял в центре, а другой кружился вокруг. Тот, кто кружится, устаёт быстрее, чем и пользуется его противник. Талантливые тореадоры побеждают противника, даже не дотронувшись до него.
Пока лепесток‑мулета служит 103‑му в основном щитом. Всякий раз, когда гарпун обрушивается на него, муравей отражает его малиновым лепестком. Но лепесток непрочен, и жало легко протыкает его.
Умирать нельзя. Во имя знакомства с Пальцами. Умирать нельзя.
В своём стремлении выжить старый муравей забывает о возрасте, и к нему возвращается былая ловкость.
Он кружится все время в одном направлении. Скорпиониху раздражает сопротивление столь тщедушного существа, её щупальца щёлкают все громче. Она наращивает скорость движения лап, но вдруг муравей останавливается и начинает вращение в другую сторону. Скорпиониха теряет равновесие, оступается, опрокидывается и падает на спину, открывая свои наиболее уязвимые места, которые муравей немедленно орошает метким выстрелом муравьиной кислоты. Но скорпиониха, кажется, этого и не почувствовала. Она уже снова на ногах и атакует.
Во след двум щупальцам‑хелицерам гарпун бьёт в нескольких миллиметрах от головы 103‑го.
Срочно необходима новая идея.
Старый муравей вспоминает, что скорпионы беззащитны перед собственным ядом. Мирмекийские легенды рассказывают, что, когда скорпионы пугаются, например, попав в кольцо огня, они заканчивают жизнь самоубийством, жаля себя. Но 103‑й не умеет так быстро разводить огонь.
Пессимистические флюиды зрительниц‑ос не поднимают его боевой дух.
Так, быстро нужна новая идея.
Старый муравей анализирует ситуацию. В чем его сила? В чем слабость?
Маленький рост. В этом его и сила, и слабость.
В мозгу старого муравья быстро мелькают и перебираются тысячи картин. Память предлагает всю свою коллекцию сражений. Воображение собирает их воедино, пытаясь сотворить из них то новое, что можно применить в сегодняшней схватке. Его глаза следят за противником, а усики ищут подсказку среди окружающей их листвы. Есть преимущество в двойном восприятии мира, визуальном и обонятельном.
Вдруг муравей видит отверстие в коре. Он вспоминает фильм Текса Авери. Муравей бежит и ныряет в деревянный туннель. Скорпиониха его преследует. Она протискивается в туннель, но её живот застревает. Снаружи остаётся только хвост.
103‑й пробегает сквозь короткий деревянный ход и выскакивает с другого его конца под одобрительные восклицания болельщиков.
Ядовитое жало торчит из коры отвратительным отростком. Его владелица бьётся изо всех сил, чтобы высвободиться, она спрашивает себя, продираться ли ей дальше или попробовать выйти задом из этого тяжёлого положения.
Уже сомневаясь в победе мамочки, скорпионыши отходят подальше.
А 103‑й спокойно приближается. Ему остаётся лишь осторожно отрезать опасное острие зазубренными мандибулами. Затем так, чтобы яд не попал на него самого, он высоко поднимает отравленное оружие и колет застрявшего в туннеле противника.
Правы муравьиные легенды. Скорпионы беззащитны перед собственным ядом. Паукообразное долго корчится в судорогах и наконец умирает.
«Бей врага его собственным оружием», - говорили ему в яслях. Он так и сделал. Он думает о фильмах Текса Авери, столь богатых тактическими приёмами. Однажды, может быть, 103‑й расскажет собратьям обо всех секретах этого Пальца - великого стратега.
64. ПЕСНЯ
Жюли сделала знак всем остановиться. Все фальшивили, и она сама пела плохо.
- Мы так далеко не уйдём. Мне кажется, мы должны решить главное. Петь чужие песни - тупик.
Семь Гномов не понимали, к чему ведёт их вокалистка.
- Что ты предлагаешь?
- Мы сами творцы. Надо сочинять свои слова, свою музыку.
Зое пожала плечами.
- Что ты о нас воображаешь? Мы - всего лишь маленькая лицейская рок‑группа, которой нехотя разрешил существовать директор, и то лишь для того, чтобы написать в отчёте о культурной внешкольной жизни своего заведения: «занятия музыкой». Мы - не «Битлз»!
Жюли тряхнула длинными чёрными волосами.
- Как только ты начинаешь творить, ты творец среди творцов. Комплексовать тоже ни к чему. Наша музыка такая же, как и любая другая. Надо всего лишь стараться быть не такими, как остальные. Мы можем создавать что‑нибудь «другое», не похожее на то, что уже существует.
Удивлённые Семь Гномов не знали, что и думать. Жюли их не убедила, и кое‑кто уже начал сожалеть, что эту чужачку допустили в группу.
- Жюли права, - отрезала Франсина. - Она мне показывала книгу, «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», советы из этой книги помогут нам создать что‑то новое. Я в ней уже нашла описание компьютера, который превзойдёт и отправит на пенсию все, что есть сейчас в продаже.
- Информатику нельзя улучшить, - возразил Давид. - Чипы во всем мире действуют одинаково, и более скоростные сделать невозможно.
Франсина встала.
- Да зачем более скоростные? Понятно, что мы сами не можем изготовить микросхему. Но мы можем иначе организовать их работу.
Она попросила у Жюли «Энциклопедию» и стала искать страницу с описанием.
- Посмотрите. Здесь вместо иерархии у микросхем предлагается их демократия. Не будет главного микропроцессора и подчинённых ему микросхем, все будут главными и равными. Пятьсот чипов микропроцессоров, пятьсот равных интеллектуальных центров, одинаково эффективных, постоянно поддерживающих связь между собой.
Франсина показала на чертёж в углу страницы.
- Трудность в том, как их расположить. Хозяйка дома во время званого ужина обдумывает, как ей рассадить гостей. Если приглашённые разместятся за обычным прямоугольным столом, люди на противоположных его концах не смогут разговаривать, сидящие в центре захватят аудиторию. А автор «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» предлагает поставить все микросхемы кругом, так, чтобы все были лицом к лицу. Решение - это окружность.
Она показала и другие схемы.
- Технологии - не все на свете, - ответила Зое. - Твой компьютер не специалист в искусстве музыкальной композиции.
- А я понимаю, что она хочет сказать. Если у этого парня есть идеи по обновлению самого сложного современного орудия, компьютера, он в силах нам помочь и с новой музыкой, - заметил Поль.
- Жюли права. Надо подобрать стихотворение, которое нам подходит, - поддержал Нарцисс. - Может быть, в книге есть и это.
Франсина, продолжавшая держать «Энциклопедию» в руках, раскрыла её наугад и прочла вслух:
- Конец, это конец.
Откроем все наши чувства.
Этим утром дует новый ветер,
Ничто не замедлит его безумного танца.
Тысячи изменений произойдут в заснувшем мире.
Чтобы расколоть закосневший порядок, не нужно насилия.
Удивляйтесь: мы просто совершаем «Революцию муравьёв».
Все задумались.
- «Революция муравьёв»? - удивилась Зое. - Что это значит?
Никто не отозвался.
- Для песни тут не хватает припева, - сказал Нарцисс.
Жюли мгновение помолчала, потом предложила:
Нет больше пророков,
Нет больше творцов.
Понемногу, куплет за куплетом, они придумали слова первой песни, главы из «Энциклопедии» не скупясь, помогали им.
Жи‑вунг нашёл отрывок, объяснявший, как строить мелодию, словно архитектурное сооружение, и это дало идею к написанию музыки. Эдмонд Уэллс разбирал построение вещей Баха. Жи‑вунг нарисовал на доске что‑то вроде шоссе, на котором отметил движение музыкальной линии. Каждый дополнил эту простую линию изображением пути своего инструмента. Мелодия в конце концов стала напоминать большую лозанью.
Они настроили инструменты и воплотили в звуке пересекавшиеся музыкальные темы, намеченные рисунком.
Каждый раз, когда кто‑то чувствовал, что нужно исправление, он стирал тряпкой часть линий и пририсовывал изменение.
Жюли замурлыкала мелодию, как будто живой ветер поднимался из её живота и достигал трахеи. Сначала песня лилась без слов, потом девушка со светло‑серыми глазами запела первый куплет: «Конец, это конец», припев: «Нет больше пророков, нет больше творцов», затем следующий куплет, цитата другого отрывка:
Ты никогда не мечтал о другом мире?
Никогда не мечтал о другой жизни?
Не мечтал о дне, когда человек найдёт своё место во Вселенной?
Ты никогда не мечтал о том дне, когда человек заговорит с природой, со всей природой, а она ответит, как друг, а не как поверженный враг?
Ты никогда не мечтал поговорить со зверьём, облаками и горами, чтобы вместе творить, а не бороться друг с другом?
Ты никогда не мечтал, чтобы люди объединились и попытались построить город, где человеческие отношения будут иными?
Победа или поражение - это бы стало уже неважным. Никто не позволял бы себе никого судить. Каждый был бы свободен в поступках, но думал бы о счастье всех.
Тесситура Жюли Пинсон была изменчивой. Её голос от высоких нот маленькой девочки переходил к низкому хрипу.
У каждого из Семи Гномов она вызывала разные ассоциации. Полю напомнила Кэт Буш, Жи‑вунгу - Дженис Джоплин, Леопольду - Пэт Бенатар, с её хард‑рок‑чувственностью, Зое почудилась сила певицы Ноа.
В действительности каждый узнавал у Жюли то, что больше всего трогало его в женском голосе. Жюли умолкла, и Давид бросился в неистовое соло на электрической арфе. Леопольд ответил ему флейтой. Жюли улыбнулась и начала третий куплет:
Не мечтал ли ты о мире, где не боятся быть непохожими?
Не мечтал ли ты о мире, где каждый найдёт в себе совершенство?
Я мечтал, отказавшись от наших старых привычек, о революции.
О революции маленьких, о революции муравьёв.
Даже не о революции - об эволюции.
Я мечтал, но это лишь мечты.
Я мечтал рассказать о ней в книге, и чтобы книга эта жила во времени и пространстве независимо от моей собственной жизни.
Я пишу эту книгу, но она будет лишь сказкой. Волшебной сказкой, которая никогда не сбудется.
Они собрались в кружок, этот магический круг, должно быть, существовал от века и наконец возродился вновь.
Жюли закрыла глаза. Очарование исходило от неё. Её тело само пульсировало в ритме басов Зое и ударников Жи‑вунга. Она, не любившая танцы, была охвачена неистребимым желанием двигаться.
Все воодушевляли её. Она сняла шерстяной однотонный свитер и, оставшись в облегающей чёрной футболке, в лад с музыкой покачивалась с микрофоном в руке.
Нарцисс солировал на электрогитаре.
Зое посчитала, что для полноты картины необходим её небольшой проход.
Жюли, по‑прежнему с закрытыми глазами, импровизировала:
Мы сами новые пророки,
Мы сами новые творцы.
Теперь они импровизировали все вместе. Франсина сделала концовку на органе и все одновременно остановились.
- Супер! - воскликнула Зое.
Они принялись обсуждать то, что сделали. Все получилось хорошо, кроме соло в третьей части. Давид утверждал, что и тут надо искать что‑то новое, вместо традиционного рифа электрогитары.
Это было их первая самостоятельная вещь, и они были довольны собой. Жюли вытерла пот со лба. Её поразило, что она стоит в одной майке, и она быстро оделась, бормоча извинения.
Чтобы скрыть смущение, она сказала, что пением можно управлять ещё лучше. Её учитель пения, Янкелевич, научил её лечиться звуками.
- Как это? - спросил Поль, интересовавшийся всем, что касалось звуков. - Покажи нам.
Жюли объяснила, что, например, звук «О», произнесённый низким голосом, действует на желудок.
- «ООО» заставляет вибрировать кишечник. Если вы чувствуете тяжесть в желудке, заставьте его сотрясаться от звука «ОООО». Дешевле лекарств и всегда под рукой. Просто вибрация. Под силу каждому горлу.
Семь Гномов выдали великолепное «ОООО», пытаясь ощутить воздействие его на организм.
- Звук «А» воздействует на сердце и лёгкие. Если вы задыхаетесь, то произносите его инстинктивно.
Друзья хором подхватили: «ААААА».
- Звук «Э» воздействует на горло. Звук «У» - на рот и нос. Звук «И» - на мозг. Произнесите глубоким голосом каждый звук и заставьте вибрировать ваши органы.
Они повторили каждый из звуков, и Поль предложил создать лечебную песню, которая облегчала бы страдания слушателей.
- Он прав, - поддержал его Давид, - можно придумать что‑нибудь, состоящее лишь из сменяющихся «ООО», «AAA» и «УУУ».
- А басами пустить успокаивающие инфразвуки, - добавила Зое. - И мы бы лечили людей, которые нас слушают. «Исцеляющая музыка» - отличный был бы слоган.
- И совершенно новый.
- Шутишь? - спросил Леопольд. - Да это известно ещё с античных времён. Почему, ты думаешь, наши индейские песни состоят из простых гласных, повторяющихся до бесконечности?
Жи‑вунг подтвердил, что и в корейских древних песнях есть такие, что составлены только из гласных.
Они решили сочинить песню, полезную для здоровья аудитории, и уже думали начать, когда в маленькой комнате раздался стук, к которому ударные Жи‑вунга не имели отношения.
Поль пошёл открывать.
- Вы очень шумите, - пожаловался директор. Было восемь часов вечера. Обычно им разрешалось играть до половины десятого, но в этот день директор, занятый бухгалтерией, задержался в своём кабинете. Он вошёл в комнату и посмотрел на каждого из музыкантов.
- Я не мог вас не слушать. Я и не знал, что вы сами сочиняете. И действительно неплохо. Может быть, это и кстати.
Он сел верхом на стул, развернув его спинку.
- Мой брат открывает культурный центр в квартале Франциска I, ему нужны люди для выступления: чтобы поставить звук, наладить продажу билетов, короче, последние штрихи. Он нашёл струнный квартет, но два музыканта подхватили грипп, а квартет из двух участников, даже для районного культурного центра, - это все‑таки несерьёзно. Он со вчерашнего дня срочно ищет какую‑нибудь замену. Если никого не найдёт, вынужден будет перенести открытие центра. А на мэрию это произведёт невыгодное впечатление. Вы, несомненно, можете выручить его. Не хотите сыграть там на открытии?
Восемь друзей переглянулись, не веря своему счастью.
- Ещё как! - произнёс Жи‑вунг.
- Хорошо, тогда готовьтесь, будете играть в эту субботу.
- В эту субботу?
- Конечно, в эту субботу.
Поль чуть не сказал, что это невозможно, что у них в репертуаре пока одна только песня, но взгляд Жи‑вунга заставил его замолчать.
- Без проблем, - подтвердила Зое.
Они были и в волнении, и в восторге одновременно.
Наконец‑то они будут выступать перед настоящей публикой, конец жалким вечеринкам и домашним праздникам.
- Отлично, - сказал директор. - Я рассчитываю на вас в смысле создания атмосферы.
И он подмигнул им, словно заговорщик.
От удивления Франсина, ещё не пришедшая в себя, случайно соскользнула локтем на клавиатуру своего органа и проиграла нестройное арпеджио, прозвучавшее пушечным выстрелом.
65. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ КОНСТРУКЦИЯ - КАНОН: в музыке канон - чрезвычайно интересная структура. Самые известные примеры: «Братья Жак», «Свежий утренний ветерок» и канон Пахельбеля.
Канон построен вокруг одной‑единственной темы, которой противопоставляются её имитации. Первый голос, вступив, задаёт тему. Через определённое время второй голос её повторяет, потом третий голос её вновь воспроизводит..
Для связи всего в одно целое каждая нота играет здесь три роли:
1. В основной мелодии.
2. В аккомпанементе основной мелодии.
3. В аккомпанементе аккомпанементу основной мелодии.
Таким образом, конструкция имеет три уровня, на которых каждая нота в зависимости от позиции и главный герой, и второстепенный, и эпизодический.
Можно развить канон, не добавляя нот, просто меняя высоту - один куплет октавой выше, один куплет октавой ниже.
Можно также усложнить его, подняв второй голос на пол‑октавы. Если первая тема в до, вторая будет в соль и так далее.
Ещё больше его усложнить можно изменением темпа. Ускорить: пока первый голос выводит тему, второй повторяет её в два раза быстрее. Замедлить: второй голос идёт за первым в два раза медленнее.
Точно так же третий голос ускоряет или замедляет тему, это приводит либо к её распространению, либо, напротив, сжатию.
Изощрённость канону также придаёт обращение мелодии. Если первый голос, например, восходящий, то второй нисходящий.
И это очень легко исполнить, если рисовать линии голосов так, как рисуют стрелки на картах сражений.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
66. МАКСИМИЛЬЕН СТАВИТ ТОЧКУ
Был слышен только звук жующих челюстей. Максимильен молча проглотил содержимое тарелки.
Честно говоря, в кругу семьи он крепко скучал. Если хорошенько подумать, так он женился на Синтии, только чтобы подразнить товарищей.
Она была настоящим боевым трофеем, и остальные всерьёз ему завидовали. Фокус в том, что красоту с салатом не съешь. Синтия была красавицей, но как же ему было с ней скучно! Он улыбнулся, поцеловал жену и дочь и встал, чтобы запереться в кабинете с «Эволюцией».
«Эволюция» захватывала его все больше и больше. Он поторопился создать цивилизацию ацтеков, которую успешно довёл до 500 года до нашей эры, построив десяток городов и посылая ацтекские галеры бороздить моря в поисках новых континентов. Он надеялся, что его ацтекские исследователи откроют Запад к 450 году, но эпидемия холеры опустошила его города. Завоеватели‑варвары прикончили больные метрополии, и ацтекская цивилизация комиссара Линара была разрушена до первого года нашей эры по своему календарю.
- Ты плохо играешь. Что‑то тебя отвлекает, - сказал Мак‑Явель.
- Да, - признался человек. - Моя работа.
- Хочешь, поговорим о ней? - предложил компьютер.
Полицейский удивился. До сих пор виртуальный собеседник был для него чем‑то вроде мажордома, который приветствовал его при включении машины и помогал в хитросплетениях «Эволюции». Его желание покинуть виртуальную реальность и вторгнуться в «настоящую» жизнь было по меньшей мере неожиданным. Но Максимильен согласился.
- Я - полицейский, - сказал он. - Я веду расследование. Расследование, доставляющее мне много хлопот. У меня на руках история с пирамидой, которая выросла, как гриб, посреди леса.
- Ты можешь со мной об этом говорить или это секрет?
Шутливый, почти без искусственного призвука, голос машины удивил Максимильена ещё больше, но он вспомнил о том, что недавно в продаже появились «симуляторы беседы», способные на реакцию, имитирующую нормальный диалог. Эти программы на самом деле, только воспроизводили часто употребляемые выражения и всего лишь создавали впечатление безыскусного разговора. Они вводили обороты типа: «Ты действительно думаешь, что…» - или возвращались к предыдущей теме словами: «Поговорим лучше о тебе…». Никаких чудес. Но Максимильен тем не менее понимал, что, соглашаясь на разговор с компьютером, он создавал необычную связь с простой машиной.
Он колебался. Вообще‑то поговорить ему было не с кем. Он не мог ничего обсудить на равных ни с учащимися из полицейской школы, ни со своими подчинёнными, которые малейшее отступление от субординации восприняли бы как слабость. Разговор с префектом, его начальником, был тем более невозможен. Как же иерархия разделяла людей! С женой или дочерью ему тоже не удавалось пооткровенничать. Приходилось признать, что общение оставалось односторонним - то, которое предлагал телевизор. Всегда рассказывал массу интересных вещей, но в ответ ничего не хотел слушать. Может быть, новое поколение компьютеров и было призвано заполнить этот пробел.
Максимильен наклонился к микрофону.
- Речь идёт о постройке, возведённой без разрешения в охраняемой зоне леса. Когда я прикладываю ухо к стенке, я слышу внутри звуки, которые производит включённый телевизор. Как только я стучу, звуки прекращаются. Там нет ни дверей, ни окон, на малейшей Щёлочки. И я хочу узнать, кто там сидит внутри.
Мак‑Явель задал ему множество уточняющих вопросов по сути этого дела. Зрачок глаза сузился, что означало предельную сосредоточенность. Компьютер размышлял одно мгновение, потом объявил, что не видит иного решения вопроса о пирамиде, кроме взрыва бетонных стен с помощью бригады пиротехников.
Что говорить, компьютерам сомнения чужды.
Для такого радикального решения Максимильен ещё не созрел, но уже допускал, что кончит этим. Мак‑Явель только ускорил его решение. Полицейский поблагодарил машину. Он хотел снова вернуться к «Эволюции» , но компьютер напомнил ему, что он забыл покормить рыбок.
И тогда Максимильен подумал, что машина становится его другом: это немного обеспокоило его, так как у него никогда не было настоящих друзей.
67. СОКРОВИЩЕ ПОЛА
103‑й покончил со скорпионихой. Маленькие сироты‑скорпионыши, издалека наблюдавшие за представлением, удирают без оглядки. Они понимают, что отныне им придётся самим выживать в мире, где нет других правил, кроме тех, что им удастся установить при помощи своих отравленных хвостовых кнутов.
Двенадцать разведчиков, которых пригласили зайти, устраивают старому герою обонятельную овацию. Королева бумажных ос соглашается дать ему гормонального молочка. Она отводит солдата в закуток серого бумажного дома и показывает место для ожидания. Затем сосредотачивается и отрыгивает коричневую слюну с очень сильным запахом. У перепончатокрылых рабочие, солдаты и королевы полностью владеют своими внутренними процессами. Они способны по собственной воле увеличивать или уменьшать гормональную секрецию для сознательного управления пищеварением, погружением в сон, восприятием боли или возбудимостью.
Королеве бумажных ос удаётся выработать королевское молочко, почти полностью состоящее из половых гормонов.
103‑й приближается, хочет попробовать усиками прежде, чем глотать, но королева ос прижимается к нему, вынуждая к дыханию рот в рот.
Межвидовой поцелуй.
Старый рыжий муравей вдыхает и впитывает. Божественная влага сразу пропитывает его своим запахом. Все осы умеют вырабатывать, когда надо, маточное молочко, но ясно, что у королевы оно насыщеннее и нежнее, чем у простого рабочего. Аромат его так силён, что бел‑о‑канцы, стоящие вокруг, чувствуют его пьянящие пары.
Мощный вкус. Кислый, сладкий, солёный, острый и горький одновременно.
103‑й глотает. Коричневая жидкость растекается по его пищеварительной системе. В желудке молочко растворяется и устремляется в кровь, поднимается по жилам к мозгу.
Вначале не происходит ничего, старый разведчик думает, что опыт провалился. Потом он вдруг пошатывается, словно от порыва ветра.
Муравей чувствует, что умирает.
Королева ос просто дала ему яду, а он его усвоил! Он чувствует, как молочко распространяется по его телу, неся ощущение черноты и обжигающей боли по всем артериям. 103‑й сожалеет о том, что доверился королеве. Осы ненавидят муравьёв, это давно известно. Они никогда не могли смириться с тем, что их двоюродные по происхождению братья обогнали их.
103‑й вспоминает обо всех случаях, когда в своей охотничьей молодости грабил серые бумажные гнёзда и расстреливал муравьиной кислотой растерянных ос‑защитниц, пытавшихся спрятаться за кусками картона.
Это месть.
Все вокруг почернело. Если бы черты его лица могли меняться, они сложились бы в страшную гримасу.
Он чувствует только боль. Мысли разбегаются. Мрак, кислота, холод, смерть объяли его. Он дрожит. Мандибулы открываются и закрываются помимо его воли. Он теряет власть над своим телом.
Он решает убить королеву ос - отравительницу. Он делает шаг вперёд и опускается на передние лапки.
Восприятие времени меняется, ему кажется, что теперь оно течёт замедленно и что между мгновением, когда он решил пошевелить лапкой, и мгновением, когда та действительно двинулась, проходят часы.
Он больше не может держаться на ногах и валится на землю.
103‑й видит себя как будто со стороны.
Снова появляются картины из прошлого. Сначала недавнего, потом отдалённого. Он видит, как сражается со скорпионихой, и свой сёрфинг по морю из спин саранчи, и себя, бредущего по пустыне.
Он видит свой побег из мира Пальцев, видит свой первый с ними разговор. Слова составляются из запахов, и они оглушают его.
Изображение проносится перед ним, как запущенная наоборот плёнка на киноэкране.
Он видит своего боевого друга, 24‑го, создавшего свободный город на острове Корнигеры, посредине реки. Он видит себя, летящего на спине скарабея‑носорога в головокружительном слаломе между твёрдыми и опасными, как хрустальные колонны, струями дождя.
Он видит свой первый поход в страну Пальцев и открытие края мира смертных, дорогу, где машины уничтожают любую форму жизни.
Он видит бой с ящерицей, битву с птицей, борьбу с братьями, пахнущими камнем и плетущими заговор в муравейнике.
Он видит принца 327‑го и принцессу 56‑ю, в первый раз рассказывающих о Тайне. Тогда началось расследование, поиск другого измерения, измерения Пальцев.
Память его раскручивается, и он не может её остановить.
Он видит себя во время войны Маков, когда убивал для того, чтобы не быть убитым. Он видит себя раздающим удары мандибулами по латам врага. Он видит себя в гуще миллионов солдат, отсекающих друг другу лапки, головы и усики в битве, исход которой он забыл.
Он видит себя бегущим по тропинке из запахов, цветущей запахами его братьев.
Он видит себя совсем молодым солдатом в коридорах Бел‑о‑кана во время потасовок с более взрослыми муравьями.
103‑й забирается все дальше в своё прошлое. Он видит себя куколкой, личинкой! Он - личинка, подсыхающая в солярии под куполом из веточек. Он не может передвигаться сам и кричит феромонами, чтобы предупредительные кормилицы занялись им, а не соседними личинками.
- Поесть! Кормилицы, дайте скорее поесть, я хочу есть, чтобы вырасти, - кричит он.
А ведь правда, тогда он больше всего на свете хотел скорее постареть…
Он видит себя в своём коконе, который постепенно уменьшается в размерах.
Он видит себя одним из яиц, рядами сложенных в помещении для их хранения.
Как странно видеть себя в виде маленького перламутрового шара, наполненного светлой жидкостью. Это уже он. Он был таким.
«До того, как стать муравьём, я был белым шаром».
Мысль идёт по кругу.
Идти вспять по своему прошлому дальше, до появления яйца, нельзя. Да нет! В его разгорячённой памяти продолжают возникать картины.
Он видит момент кладки. Он поднимается в материнское брюшко и видит себя яйцеклеткой. Только что оплодотворённой.
«До того, как я стал белой сферой, я был жёлтой сферой».
Дальше. Ещё дальше, все дальше и дальше.
Он видит встречу гаметы самца и гаметы самки в яйцеклетке. 103‑й присутствует при том неуловимом мгновении, когда происходит выбор: пол мужской, женский или бесполость.
Яйцеклетка содрогается.
Самец, самка, бесполое существо? Все вибрирует в сердцевине яйцеклетки. Самец, самка, бесполое существо?
Яйцеклетка танцует. Жидкости перемешиваются, перераспределяются внутри её, образуя нежные смеси с переливами. Хромосомы переплетаются, как длинные лапки. X, Y, XY, XX? В конце концов побеждает женская хромосома.
Есть! Маточное молочко изменило течение его личной эволюции на самом первом клеточном этапе, определившем его пол.
103‑й теперь самка. 103‑й теперь принцесса.
В его голове начинается фейерверк, как будто мозг открыл все свои дверцы и впустил в себя свет.
Все клапаны открылись. Все чувства обострились раз в десять. Все воспринимается болезненнее, острее, глубже. Тело превратилось в сверхчувствительный орган, трепещущий при малейшем внешнем воздействии. Перед глазами плывут разноцветные пятна, усики покалывает, словно их протёрли чистым спиртом, даже страшно, вдруг они не выдержат.
Ощущения не такие уж приятные, но очень сильные.
103‑го обуревают столь мощные впечатления, что хочется зарыться в землю и спрятаться там от массы звуковой, обонятельной и световой информации, отовсюду поступающей в мозг. Он испытывает незнакомые ощущения, абстрактные чувства, в которых запахи выражаются цветом, цвет - музыкой, музыка -, осязанием, осязание - идеями.
Идеи плывут в его мозгу, как подземная река, готовая прорваться на поверхность фонтаном воды. Каждая капля - это мгновение его прошлого, оживлённого новыми чувствами и новой способностью воспринимать абстрактное и реальное.
Все освещается по‑новому. Все становится другим, более разграниченным, тонким, сложным, все содержит больше смысла, чем ему казалось раньше.
103‑й понимает, что до сих пор жил лишь в полсилы. Мозг его словно вырастает. Муравей использовал его мощность лишь на 10%, а теперь, с этим гормональным препаратом, дойдёт, быть может, до 30%.
Как чудесно воспринимать все с удесятерённой силой! Как чудесно муравью, столь долго не имевшему пола, вдруг, под волшебным воздействием молочка, стать самкой с обострёнными чувствами!
К ней постепенно возвращается способность контактировать с миром. Она среди ос. В искусственном тепле бумажного серого гнёзда она не может даже определить время суток. Наверное, уже ночь. А может быть, утро.
Сколько часов, дней, недель прошло с тех пор, как она выпила маточное молочко? Она не заметила. Ей страшно.
Королева говорит ей что‑то.