Революция муравьев
50. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ДВИЖЕНИЕ ГЛАСНЫХ: во многих древних письменностях: египетской, иврите, финикийской, - нет гласных, только согласные. Гласные представляют голос. Если на письме словам дают голос, им дают и больше силы, слова тогда оживают.
Пословица говорит: «Если ты правильно напишешь слово „шкаф”, он свалится тебе на голову».
У китайцев тоже было такое ощущение. Во втором веке нашей эры самый великий художник своего времени, Ву Даоци, был призван императором, который попросил его нарисовать совершённого дракона. Художник нарисовал все, кроме глаз. «Почему ты забыл глаза?» - спросил император. «Потому что, если я нарисую глаза, дракон улетит», - ответил Ву Даоци. Император настоял на своём, художник нарисовал глаза, и, как гласит предание, дракон улетел.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
51. ЭМИССАРЫ ТУЧ
103‑й и его товарищи уже долгие минуты из последних сил сражаются с саранчой. Брюшная полость 103‑го почти пуста. Старому муравью ничего не остаётся, как драться мандибулами, а это ещё труднее.
Саранча, в общем‑то, не даёт отпора. Она даже не вступает в бой. Опасность в её численности, она бесконечно падает с небес зловещими градинами с лапками и ненасытными мандибулами.
И нет конца этому тусклому дождю.
Земля, насколько хватает глаз, покрыта насекомыми, шестью или семью слоями толщиной в одну странствующую саранчу. 103‑й запускает мандибулы в это месиво и бьёт, бьёт и бьёт по телам, как молотилка. Неужели он преодолел столько препятствий на своём пути, чтобы спасовать перед существами, которые только и умеют что без конца плодиться?
У Пальцев, вспомнил 103‑й, при перенаселении самки глотают гормоны, называемые пилюлями, чтобы уменьшить рождаемость. Вот бы что сделать: накормить агрессоров этими пилюлями до отвала. Что за доблесть смастерить двадцать детей там, где нужен один или двое? Где смысл выведения огромного потомства, когда точно известно, что ни вырастить, ни воспитать его ты не сможешь, что оно будет расти, паразитируя на других?
103‑й отказывается подчиниться диктатуре неистовых несушек. Куски саранчи отлетают от него во все стороны. От бесконечной бойни его мандибулы сводит судорогой.
Вдруг луч солнца пронизывает тёмное облако и освещает кустик черники. Это знак. 103‑й с друзьями забираются на куст. Чтобы придать себе сил и мужества, они объедаются ягодами, взрывающимися, как темно‑синие шары, под острыми мандибулами.
Убежать - вот решение.
103‑й пытается успокоиться. Он поднимает усики к небу. Земля покрыта пеной надкрыльев, но там, в вышине, дождь из саранчи уже закончился и снова появилось солнце. Для храбрости муравей напевает древнюю бел‑о‑канскую песню:
Солнце, загляни в разбитые доспехи.
Солнце, оживи истерзанные мышцы
И соедини рассеянные мысли.
Тринадцать муравьёв висят на концах самых верхних веток черничника, и волны саранчи вздымаются к ним. Они подобны обелиску посреди моря из шевелящихся спин.
52. У ФРАНСИНЫ
Седьмой этаж. Высоковато без лифта. Они остановились отдышаться на лестничной площадке. Хорошо, что уже пришли. Здесь, в вышине, они защищены от опасности, затаившейся на улицах.
Этаж был предпоследний, но вонь отбросов, не убранных бастовавшими мусорщиками, доходила и сюда. Девушка со светлыми подстриженными волосами стала искать ключи на дне огромного кармана, заменявшего ей сумку, долго рылась в куче разнообразных мелких предметов и, наконец, с победным видом извлекла большую связку.
Она открыла четыре замка, а потом как следует нажала на дверь плечом, «потому что дерево разбухло из‑за влажности и заклинивает».
В доме Франсины не было ничего, кроме компьютеров и пепельниц. То, что она торжественно называла «своей квартирой» было всего лишь крохотной студией. Давнишняя протечка воды у соседей сверху украсила потолок влажными кругами. Это просто закон функционирования домов: у соседей сверху всегда переливается ванна. А у соседей снизу в мусоропроводе застревает слишком большой пакет с мусором.
Обои были бурые. Франсина вряд ли много занималась домашним хозяйством. Все покрывал слой пыли. Жюли атмосфера показалась несколько гнетущей.
- Будь как дома, устраивайся, - сказала ей Франсина, кивнув на продавленное кресло, явно подобранное на свалке.
Жюли села, и Франсина заметила, что колено у неё загноилось.
- Это тебя Чёрные Крысы порезали?
- Не больно, но я как будто чувствую внутри каждую косточку. Как тебе объяснить? Я теперь отдаю себе отчёт в том, что у меня есть колени, коленные чашечки, связки, сухожилия, вся сложная система связи двух костей.
Франсина осмотрела порез и безжизненно‑бледную кожу вокруг него, и подумала, не мазохистка ли Жюли. Казалось, что Жюли нравится её рана, напоминающая о существовании её колена…
- Ты какие наркотики предпочитаешь? - спросила Франсина. - Куришь? Слушай, я тебе все‑таки это обработаю. У меня должна где‑то быть вата и перекись водорода.
Франсина ножницами обрезала длинную юбку Жюли, приставшую к ране, и девушка со светло‑серыми глазами добровольно на этот раз открыла свои ноги.
- Юбка пропала!
- Тем лучше, - вывела её подруга, занимаясь раной. - Наконец все увидят твои ноги. Они, кстати, красивые. Первый шаг к женственности: показывай ноги. И рана быстрее подсохнет.
Затем Франсина зажгла сигарету с сенсемиллией и протянула Жюли:
- Я тебя научу уходить в себя. Я, может быть, ничего особенного делать не умею, но жить в нескольких параллельных мирах научилась, и поверь мне, старушка, хорошо иметь выбор. В жизни можно избежать сплошных разочарований, если удаётся перескакивать из одного мира в другой, тогда ещё терпимо.
Она подошла к компьютерам. Когда она включила экраны, комната превратилась в кабину сверхзвукового самолёта. Огоньки замигали, застрекотали жёсткие диски, убожество стен забылась.
- У тебя такая классная коллекция компьютеров, - восхитилась Жюли.
- Да уж, на это идут все мои силы и деньги. Я обожаю игры. Ставлю что‑нибудь из старого Genesis звуковым фоном, закуриваю косячок и давай создавать искусственные миры. Сейчас мне больше всего «Эволюция» нравится. В ней создаёшь цивилизации и посылаешь их воевать друг с другом. А тем временем ремесла у них развиваешь, сельское хозяйство, промышленность, торговлю - все, короче! Время приятно проводишь, и кажется, что переделываешь историю человечества. Хочешь попробовать?
- Почему бы и нет?
Франсина объяснила Жюли, как развить культуру, начать технологический прогресс, вести войны, строить дороги, подписывать соглашения с соседями, отправлять в путь торговые караваны и морские экспедиции, засылать шпионов, проводить выборы, замечать, когда дело примет опасный оборот, предвидеть последствия - ближайшие, не очень и совсем далёкие.
- Быть Богом народа, даже в искусственном мире - работа непростая, - объясняла Франсина. - Когда я погружаюсь в эту игру, мне кажется, что я лучше понимаю нашу прошлую историю и предчувствую возможное будущее. Например, тут я поняла, что в эволюции народа неизбежна фаза деспотизма, если ты её перескочишь и создашь сразу демократическое общество, деспотизм вернётся позднее. Ну, как в машине коробка передач. Надо постепенно переходить от первой скорости ко второй и третьей. Если сразу включишь третью, мотор заглохнет. Вот так я и устраиваю свои цивилизации. Долгая фаза деспотизма, потом период монархии, потом, когда наконец народ начинает что‑то понимать, я ослабляю вожжи и задумываюсь о демократии. И народ доволен. Но демократические государства очень уязвимы… Ну, ты поймёшь во время игры.
Пребывая в искусственных мирах «Эволюции», Франсина, казалось, проанализировала и свой собственный мир.
- А ты не думаешь, что нами тоже манипулирует какой‑нибудь гигантский игрок? - спросила Жюли.
Франсина расхохоталась.
- Ты хочешь сказать Бог? Может быть. Почему нет. Дело в том, что если Бог существует, то он все предоставил на наше усмотрение. Вместо того чтобы объяснить нам, где добро, а где - зло, как делаю я со своим народом в «Эволюции», он даёт нам открывать это самим. Бог у нас, на мой взгляд, безответственный.
- А может быть, он нарочно это делает. Оттого, что Бог все предоставил на наше усмотрение, у нас есть высшее право совершать глупости. Без Его участия совершать огромнейшие глупости.
Замечание погрузило Франсину в размышления.
- А ты права. Может быть, он предоставил нам свободу из любопытства, чтобы посмотреть, что мы с ней сделаем, - задумчиво проговорила она.
- А может быть, он дал нам свободу потому, что ему не по нраву смотреть на безропотные толпы, однообразные в своей скромности и услужливости? Может быть, он любит нас и поэтому не вмешивается в наши дела. Абсолютная свобода выбора - знак самой большой любви Бога к своему народу.
- В таком случае обидно, что мы сами не любим себя настолько, чтобы с умом пользоваться его любовью, - заключила Франсина.
Сама она тем не менее пока предпочитала руководить своими подданными. Она простучала по клавишам приказ пуститься в сельскохозяйственные изыскания, дабы улучшить сорта злаков.
- Я своим помогаю делать открытия. Информатика дала нам право на полную и безопасную манию величия. Я богиня инструкций.
В течение часа они наблюдали за виртуальным народцем и руководили им. Потом Жюли потёрла глаза. Обычно каждые пять секунд движение век вырабатывает слёзную плёнку в 7 микрон толщиной для смазывания, очистки и смягчения роговицы. Но долгое сидение перед экраном компьютера сушило ей глаза. Жюли отвела взгляд от искусственного мира.
- Как богиня неопытная, - сказала она, - я требую передышки. Руководить миром вредно для глаз. Я уверена, что даже наш Бог не сидит круглосуточно, наблюдая за нашей планетой. Или у него есть очень хорошие очки.
Франсина выключила компьютер и потёрла веки.
- А тебя есть увлечения, кроме пения?
- У меня есть кое‑что получше твоих компьютеров. Умещается в кармане, весит в сто раз меньше, с огромным экраном, с полной автономией, включается мгновенно, содержит огромное количество информации и никогда не выходит из строя.
- Суперкомпьютер? Интересно, - сказала Франсина, капая глазные капли себе под веки.
Жюли улыбнулась.
- Я сказала «лучше твоих компьютеров». И глаза не болят.
Она потрясла в воздухе увесистым: томом «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».
- Книга? - удивилась Франсина.
- Не просто книга. Я её нашла в подземном туннеле в лесу. Называется «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», написал её старый мудрец, который точно объездил весь мир и собрал все сведения своего времени обо всех странах, всех эпохах и из всех сфер.
- Ты преувеличиваешь.
- Ладно. Признаю, что мне ничего не известно о том, кто её написал, но ты откроешь её и удивишься.
Жюли протянула Франсине книгу, и они принялись листать её вместе.
Франсина наткнулась на отрывок, в котором говорилось о том, что при помощи информатики можно изменить мир, но для этого необходим очень мощный компьютер. Современные модели компьютеров обладают ограниченными возможностями, поскольку они иерархичны. Они подобны монархическим государствам, центральный микропроцессор подчиняет себе периферические электронные компоненты. Демократия необходима даже на уровне микросхем компьютера.
Вместо большого микропроцессора профессор Эдмонд Уэллс предлагал использовать множество маленьких, синхронно и согласованно работающих микропроцессоров, принимающих решение по очереди. Машину своей мечты он называл «компьютер с демократической структурой».
Франсина заинтересовалась. Она рассмотрела схемы.
- Если она будет работать, то это машина будущего, она отправит в музеи все нынешние компьютеры. Классные идеи у твоего чувака. Он описывает компьютер нового поколения, не с одним электронным мозгом, и даже не с четырьмя, параллельно функционирующими, а с пятьюстами. Ты можешь представить мощность подобной штуки?
Франсина поняла, что «Энциклопедия» - не сборник афоризмов, а сочинение, непосредственно связанное с жизнью, предлагающее практические и совершенно осуществимые решения.
-До сих пор делали компьютеры только с параллельной структурой. А с машиной, описанной в твоей энциклопедии, с этой «демократической структурой», возможности любой программы увеличатся в пятьсот раз!
Девушки переглянулись. И почувствовали родство душ. В эту минуту, не сказав ни слова, обе поняли, что могут целиком рассчитывать друг на друга. Жюли ощутила себя не такой одинокой. Без всякой причины они расхохотались.
53. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
РЕЦЕПТ МАЙОНЕЗА: очень трудно смешивать разные вещества. Есть, однако, одна смесь, доказывающая, что иногда сочетание двух разных субстанций создаёт третью, превосходящую по качеству исходные, - майонез. Как сделать майонез? Деревянной ложкой взбить в салатнице желток и горчицу. Постепенно добавлять маленькими порциями масло, пока смесь не станет совершенно однородной. Добавить соль, перец и 20 граммов уксуса. Важно: следить за температурой. Основной секрет майонеза: яйцо и масло должны быть одинаковой температуры. Оптимальная: 15 градусов. На самом деле соединят оба ингредиента крошечные пузырьки воздуха, которые попадут в смесь как раз при взбивании. 1 + 1 = 3.
Если майонез не получился, все можно исправить, постепенно добавляя ложку горчицы, одновременно с этим взбивая не соединившиеся яйца и масло. Осторожно: главное не торопиться.
Техника приготовления майонеза лежит также и в основе фламандской живописи маслом. Братья Ван Эйк в пятнадцатом веке догадались использовать такой тип смешивания краски для получения совершённой тени. Правда, в живописи используют не смесь вода - масло - желток, а смесь вода - масло - белок.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
54. ТРЕТИЙ ВИЗИТ
В третий раз придя к пирамиде, комиссар Максимильен Линар достал из своей сумки детектор. Приблизившись к её подножию, он приложил микроамплификатор к стенке и прислушался.
Опять выстрелы, смех, исполняемая на пианино сонатина, аплодисменты.
Он прижался ухом к поверхности. Разговаривали люди.
- …как из шести спичек сделать не четыре, не шесть, а целых восемь равносторонних треугольников одинакового размера, не склеивая, не сгибая, не ломая спички?
- Вы можете дать мне ещё одну подсказку?
- Конечно. Вы знаете правило нашей игры. Вы имеете право приходить к нам несколько дней подряд, и каждый раз мы будем давать вам новую подсказку. Сегодня она такая: «Чтобы найти, достаточно искать».
Максимильен узнал загадку с шестью спичками из телевизионной игры «Головоломка для ума». Все эти звуки шли всего лишь из включённого телевизора!
Тот, та или те, кто находился внутри пирамиды без окон и дверей, просто‑напросто смотрели телевизор. Полицейский стал строить предположения. Скорее всего это был ещё один отшельник, замуровавшийся там, чтобы провести остаток своих дней перед телевизором, не тревожимый никем. У него должен быть запас провизии, возможно даже, он накачан наркотиками и сидит себе перед экраном, включив звук на максимум.
«В каком же сумасшедшем мире мы живём», - подумал комиссар. Конечно, телевидение занимало все больше и больше места в жизни людей, на всех крышах распускались антенны, но дойти до добровольного заключения в тюрьме без окон и дверей, чтобы удобнее было его смотреты… Какое человеческое существо безумно настолько, чтобы выбрать такой способ самоубийства?
Максимильен Линар сложил руки рупором и приставил их к стенке.
- Кто бы вы ни были, - приказал он, - вы не имеете права оставаться здесь. Эта пирамида построена в заповедной зоне, где постройки запрещены.
Неожиданно звуки прекратились. Кто‑то выключил звук. Ни аплодисментов. Ни смеха. Ни треска пулемёта. Ни «Головоломки для ума». Ни тем более ответа.
Комиссар повторил свой призыв:
- Полиция! Выходите! Это приказ!
Он услышал глухой звук, как будто от открывшегося где‑то люка. На всякий случай он достал револьвер, осмотрелся, снова обошёл пирамиду.
Ощущая холодную сталь в руке, он считал себя непобедимым. Но револьвер был не силой, а бременем. Он делал его менее внимательным. Максимильен не услышал тихого жужжания за своей спиной.
Бззз… бзззз…
Он тем более не обратил внимания на лёгкий укус в шею через долю секунды.
Он сделал ещё три шага и широко разинул рот, но не смог издать ни звука. Глаза его вылезли из орбит. Он упал на колени, выронил оружие и рухнул на землю лицом вниз.
Перед тем как закрыть глаза, он увидел два солнца, настоящее и то, которое отражалось в зеркальной стене. Он не мог больше удержать вес век, они опустились, словно тяжёлый занавес в театре.
55. ИХ МИЛЛИОНЫ
Море саранчи поднимается все выше.
Надо быстро что‑то придумать. Муравьям вечно приходится искать необычные решения, чтобы выжить. Балансируя на концах самых высоких веток черничника, тринадцать муравьёв собираются вместе и соединяют усики. Коллективный разум разрывается между паникой и жаждой борьбы. Кое‑кто уже смирился со смертью. Но не 103‑й. Кажется, он нашёл выход: скорость.
Панцири саранчи образуют внизу сплошной ковёр, и если бежать по нему достаточно быстро, то почему бы не использовать его, как мост. Переправляясь через реку, старый воин видел насекомых, двигавшихся по её поверхности и не тонувших, они просто делали следующий шаг в тот момент, когда уже начинали погружаться в воду.
Мысль кажется совершенно нелепой. Спины саранчи совсем не похожи на гладь реки. Но поскольку никто ничего другого не предлагает, а куст уже сгибается под натиском акридов, принимается решение - рискнуть.
103‑й срывается первым. Он бежит по спинам насекомых так быстро, что те не успевают понять, что происходит. Да и в любом случае они так заняты едой и воспроизводством, что не обращают внимания на мимолётный толчок в спину.
Двенадцать молодых следуют за вожаком. Они петляют между усами и изогнутыми бёдрами, поднимающимися над спинами. 103‑й, торопясь, поскользнулся на панцире, и 5‑й еле успел ухватить его за конец нагрудника. Белоканцы несутся изо всех сил, но путь предстоит неблизкий.
Спины, спины саранчи до горизонта. Озеро, море, океан из спин.
Рыжие муравьи бегут над толпой. Дорога ухабистая. Рядом с ними кустарники тают под мандибулами акридов. Орешники и смородинники распадаются под смертоносным живым дождём.
Наконец мирмекийский отряд видит вдалеке спасительную тень больших деревьев. Эти могучие крепости будет трудно сгрызть. Владыки растительного мира останавливают саранчу. Последнее усилие - и муравьи доберутся до них.
Вот и все! Они на месте. Разведчики прыгают на низкую ветку и быстро взбираются наверх.
Спасены!
Мир тут же принимает нормальные очертания. Как приятно после такого долгого плавания в песчаных озёрах пустынь и беспокойных морях спин почувствовать под ланками твёрдое дерево!
Они ободряют друг друга, обмениваясь ласками в едой. Убивают отбившуюся саранчу и съедают её. Приёмниками магнитных полей 12‑й определяет их местоположение и дорогу к старому дубу. Вскоре отряд снова в пути. Чтобы миновать землю, где приливы саранчи ещё накатывают на корни деревьев, муравьи идут по верху, с ветки на ветку.
И, наконец, перед ними необъятное дерево. Если большие деревья можно уподобить башням крепости, то старый дуб - самая высокая и массивная из них. Его ствол такой огромный, что кажется плоским. Его ветви такие раскидистые, что закрывают небо. Тринадцать муравьёв ступают на толстый бархатный ковёр из лишайника, покрывающий северную сторону старого дуба.
У муравьёв существует поверье, что большому дубу двенадцать тысяч лет. Это много. Но дуб действительно какой‑то особенный. В каждой поре его коры, листьев, цветов и желудей таится жизнь. Белоканцы встречают внизу целую дубовую фауну. Долгоносики‑табачники буравят хоботками отверстия в желудях, чтобы снести туда свои крошечные яйца. Шпанские мухи с металлическим отливом на надкрыльях лакомятся ещё нежными побегами, а личинки большого дубового жука‑дровосека прогрызают галереи в центральной части коры. Гусеницы пяденицы подрастают в свёрнутых кулёчком и перевязанных их родителями листьях.
Чуть подальше гусеницы зеленой дубовой листовёртки висят в воздухе на ниточках, пытаясь дотянуться до нижних веток. Муравьи обрезают верёвки и без дальнейших церемоний поедают гусениц. Когда еда висит на ветках, грех этим не воспользоваться. Если бы дерево умело говорить, оно сказало бы им спасибо.
103‑й думает о том, что муравьи - хищники по натуре. Они убивают и поедают любую добычу без малейших угрызений совести. Пальцы изменяют своей роли в экологическом цикле. Они не могут съесть животное, если видели, как его убивают. Да и едят они, кстати, только пищу, внешне не напоминающую о животном, из которого сделана. Все порезано, порублено, окрашено, перемешано и не поддаётся распознаванию. Пальцы делают вид, что неповинны ни в чем, даже в убийстве животных, которыми питаются.
Но на размышления времени нет. Перед ними полукругом, словно ступени лестницы, вокруг ствола выстраиваются грибы. Муравьи переводят дыхание и поднимаются.
103‑й замечает знаки, вырезанные прямо на дереве: «Ришар любит Лиз» написано в сердце, пронзённом стрелой. 103‑й не умеет расшифровывать пальцевское письмо, он понимает только, что нападение ножа сделало дереву больно. Стрела не вызвала рыданий у нарисованного сердца, а вот дерево от царапины заплакало оранжевыми слезами сока.
Отряд огибает семейное гнездо пауков. Тут висят таинственные тела без голов и ног, запутавшиеся в лесу из белого шелка. Белоканцы поднимаются вверх вокруг широкой дубовой башни. Наконец, на полпути к вершине, они видят что‑то похожее на круглый плод, основание которого продолжено цилиндром.
- Это осиное гнездо большого дуба, - говорит 16‑й, показывая усиком на плод.
103‑й застывает. Уже вечер, муравьи решают укрыться в сплетении ветвей. Они вернутся завтра.
103‑й не может заснуть.
Неужели его будущий пол заключён внутри этого шара из бумаги? Возможно ли, чтобы его приобщение к статусу принцессы было тут, только лапку протяни?
56. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ: инки верили в обусловленность и касты. У них не было сомнений в профессиональной ориентации: профессия определялась рождением. Сыновья крестьянина обязательно становились крестьянами, сыновья солдата - солдатами. Риск сделать ошибку исключался, каста изначально отображалась в теле ребёнка. Для этого инки помещали головы младенцев с мягким, как это им свойственно, родничком в специальные деревянные тиски, менявшие форму черепа. Эти плоские тиски придавали головам детей желаемые очертания: голова царя, например, становилась квадратной. Операция была не болезненной, во всяком случае, не более неприятной, чем ношение зубных скобок для исправления прикуса. Мягкие кости черепа затвердевали в деревянной оболочке. Таким образом, даже в голом виде и без свиты, дети царей оставались царями. Они узнавались всеми, поскольку только они могли надеть на голову корону, которая сама была квадратной. А череп солдатских детей принимал треугольную форму, а крестьянских - заострённую.
Таким образом, общество инков стало неизменным. Никакого риска социальной мобильности, ни малейшей угрозы возникновения личных амбиций, череп каждого всю его последующую жизнь говорил сам по себе о социальной принадлежности и профессиональных обязанностях своего владельца.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
57. УРОК ИСТОРИИ
Ученики расселись и дружно достали тетради и ручки. Начинался урок истории.
Как ни в чем не бывало Гонзаг Дюпейрон с двумя своими дружками, не бросив ни одного взгляда на Жюли и Семерых Гномов, прошли но проходу и сели рядом.
Учитель истории написал на чёрной доске большими белыми буквами: «Французская революция 1789 года», затем, помня, что не стоит стоять долго спиной к классу, обернулся, внимательно посмотрел на учеников и вынул кипу листов из портфеля.
- Я проверил ваши работы.
Пройдя по рядам, он раздал контрольные, с краткими замечаниями для каждого. «Следите больше за орфографией», «Некоторый прогресс», «Увы, Кон‑Бендит относится к 1968 году, а не к 1789».
Учитель начал с самых высоких оценок и продолжал по нисходящей. Теперь он был уже на трех баллах из двадцати, а Жюли все ещё не получила свою работу.
Приговор упал, как нож гильотины:
- Жюли: один из двадцати. Я не поставил вам ноль из‑за вашей необычной теории насчёт Сен‑Жюста, разложившего, по вашему мнению, революцию.
Жюли подняла голову, показывая таким образом, что остаётся при своём мнении.
- Я действительно так думаю.
- Да чем вам не угодил чудесный Сен‑Жюст, очаровательный человек, очень образованный и скорее всего получавший в школе оценки получше ваших?
- Сен‑Жюст, - ответила Жюли, сохраняя спокойствие, - считал революцию без насилия невозможной. Он писал об этом: «Революция стремится улучшить мир, и, если кто‑то не согласен с ней, его надо уничтожить».
- Приятно видеть, что вы не вовсе невежественны. По крайней мере, в голове у вас есть какие‑то цитаты.
Девушка не могла признаться учителю, что её точка зрения на Сен‑Жюста возникла из чтения «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».
- Но это ничего не меняет в сущности, - продолжал учитель. - Очевидно, что Сен‑Жюст был принципиально прав, революция без насилия невозможна…
Жюли стала защищаться:
- Я думаю, что, если ты убиваешь и заставляешь людей делать то, что они не хотят, ты обнаруживаешь недостаток воображения, ты не способен распространять свои идеи другим способом. Несомненно, есть средства сделать революцию без насилия.
Заинтересовавшись, преподаватель бросил вызов юной противнице:
- Это не‑воз‑мож‑но. В истории не было революций без насилия. Два понятия исключают друг друга.
- Тогда остаётся придумать, как совершить такую революцию, - бросила Жюли, не сдаваясь.
Зое пришла ей на помощь:
- Рок‑н‑ролл, информатика… вот вам революции без насилия, они изменили менталитет и не пролили крови.
- Это не революции! - возмутился учитель. - Рок‑н‑ролл и информатика не изменили политического строя в странах. Они не уничтожили диктаторов, не дали гражданам больше свобод.
- Рок‑н‑ролл больше изменил повседневную жизнь людей, чем революция 1789 года, которая в конечном счёте привела к ещё большему деспотизму, - вмешался Жи‑вунг.
- С роком можно целое общество опрокинуть, - пошёл ещё дальше Давид.
Весь класс был удивлён тем, что Жюли и Семь Гномов отстаивают точку зрения, которой не было в учебнике по истории.
Преподаватель вернулся к своему столу и с удобством устроился в кресле, будто в подтверждение своего мнения.
- Прекрасно, откроем дебаты. Раз уж наша местная рок‑группа ставит под сомнение Французскую революцию, начнём! Давайте поговорим о революциях.
Развернув у стены карту мира, он стал гулять указкой по регионам.
- От бунта Спартака к войне за независимость в Америке, не забудем Парижскую Коммуну в девятнадцатом веке, Будапешт в 1956 году, Прагу в 1968‑м, революцию Гвоздик в Португалии, мексиканские революции: Салаты и его предшественников, Великий Поход Мао и его сторонников в Китае, сандинистскую революцию в Никарагуа, поход Фиделя Кастро на Кубу. Все они, я повторяю, ВСЕ ОНИ хотели изменить мир, были убеждены в том, что их идеи несут больше справедливости, чем при прежнем государственном устройстве, всем им пришлось сражаться и воевать, чтобы победить. Многие из них погибли. Ничего не бывает просто так, за все надо платить. Революции рождаются в крови. От этого и, кстати, для этого революционные флаги всегда цвета крови, хотя бы частично. Жюли не сломил даже такой поток красноречия.
- Наше общество изменилось, - ответила она с жаром. - Должен быть способ изменить закостеневшие формы без резких движений. Зое права: рок и информатика - отличные примеры мягких революций. На их знамёнах нет красного цвета, и мы ещё даже не измерили полностью их влияние. Информатика позволяет массе людей связываться быстро и через большие расстояния без контроля государства. Будущая революция совершится при помощи подобных средств.
Учитель тряхнул головой, вздохнул и спокойным тоном сказал классу:
- Вы верите? Хорошо, я расскажу вам маленькую историю про «мягкие революции» и сеть современной связи. В 1989 году на площади Тяньаньмынь китайские студенты подумали, что смогут применить новейшие технологии для совершения революции «по‑другому» . Естественно, они решили воспользоваться факсом. Французские газеты призвали читателей посылать факсы, чтобы поддержать заговорщиков. В результате, перехватывая сообщения из Франции, китайская полиция нашла и арестовала по одному всех революционеров, снаряжённых компьютерами и факсами! Эти молодые китайцы, запертые в застенках, подвергаемые пыткам, у которых, как сейчас стало известно, изымали органы, чтобы имплантировать их старым и больным руководителям Китая, несомненно, очень благодарны французам, по факсу посылавшим им «ободрительные» послания. Вот вам прекрасный пример вклада новейших технологий в успех революций…
Ученица и преподаватель посмотрели друг на друга.
Рассказ немного поколебал уверенность Жюли.
Дискуссия привела в восторг и класс, и учителя. Этот идейный спор заставил его как будто помолодеть. Когда‑то он был коммунистом по убеждениям и испытал жестокое разочарование, когда партия потребовала от него уничтожить его ячейку по каким‑то тёмным причинам, связанным с договорённостями на время местных выборов. Где‑то «наверху», в Париже, их зачеркнули одним жестом, его и его товарищей, чтобы сохранить кресло, ему даже не сказали кому и какое. Преисполнившись отвращения, он забросил политику, но рассказать об этом лицеистам не мог.
Жюли почувствовала тяжесть руки на плече.
- Брось, - прошептал Жи‑вунг. - Он все равно оставит за собой последнее слово.
Преподаватель посмотрел на часы.
- Время кончилось. Тема следующей недели вам понравится: мы будем изучать русскую революцию 1917 года. Опять голод, убийства, расчленённые правители, на этот раз на фоне снежного пейзажа и под звуки балалайки. Подводя итог, скажем, что все революции похожи, их отличает местный колорит.
Он в последний раз бросил взгляд на Жюли:
- Я рассчитываю на вас, мадемуазель, в отношении необычных аргументов. Жюли, вы принадлежите к группе, которую я бы назвал «жестокими противниками насилия». Худший вариант. Они поджаривают омаров на медленном огне, потому что у них не хватает смелости сразу бросить их в кипяток. В результате живое существо страдает в сто раз больше и много дольше. И раз уж вы такая умная, Жюли, постарайтесь найти способ, при помощи которого большевики могли бы «без насилия» избавиться от царя всея Руси. Дайте интересную гипотезу…
Серый колокол внизу принялся звонить.
58. ОСИНОЕ ГНЕЗДО
Оно похоже на серый колокол. Вокруг кружат бумажные осы - это часовые с острыми чёрными жалами.
Тараканы - предки термитов, осы - прародители муравьёв. Среди насекомых древние виды и их потомки иногда продолжают существовать рядом. Как если бы современные люди продолжали общаться с австралопитеками, от которых произошли.
При всей свой примитивности осы - насекомые общественные. Они живут группами в картонных гнёздах, пусть даже эти первопоселения ещё далеки от обширных восковых сооружений пчёл или песчаных замков муравьёв.
103‑й и спутники подошли к гнезду. Оно им кажется очень лёгким. Осы строят такого рода деревни из бумажной массы, которую готовят при помощи слюны из волокон засохших или источенных червями деревьев.
Осы‑разведчики выделяют феромоны тревоги, замечая карабкающихся к ним муравьёв. Они посылают усиками друг другу сигналы о совместных действиях и наступают с поднятыми жалами, готовые на все, чтобы отразить атаку мирмекийских самозванцев.
Контакт между двумя цивилизациями - всегда момент тонкий. Первой реакцией часто бывает насилие. И 14‑й придумывает военную хитрость, чтобы задобрить бумажных ос. Он отрыгивает немного пищи и предлагает её осам. Это всегда так удивительно, когда твой предполагаемый враг делает тебе подарок.
Бумажные осы приземляются и недоверчиво подходят. 14‑й отгибает усики назад в знак нежелания сражаться. Оса похлопывает его концами своих усиков по черепу, желая увидеть реакцию, 14‑й не реагирует. Остальные бел‑о‑канцы тоже отгибают усики назад.
Бумажная оса выделяет на пахучем языке сообщение: муравьи находятся на территории ос, и делать им здесь нечего.
14‑й объясняет, что один из них хочет приобрести пол и что это необходимо для выживания их всех.
Осы‑разведчики переговариваются между собой. Манера высказываться у них особая. Они не только выделяют феромоны, но ещё и делают усиками широкие жесты. Удивление они выражают, поднимая их, недоверие - выставляя вперёд, а интерес - вытягивая только один. Иногда концы усиков нежно касаются концов усиков собеседника.
103‑й тоже подходит и представляется. Это ему нужен пол.
Осы похлопывают его по черепу, потом предлагают 103‑му следовать за ними. Пусть идёт, но один.
103‑й заходит в бумажный плод, который действительно оказывается гнездом.
Вход охраняется многочисленными часовыми. Это естественно. Другого входа в гнездо нет, враги могут атаковать только через него, и только здесь можно регулировать внутреннюю температуру поселения. Движениями крыльев часовые как раз и создают потоки воздуха внутри гнёзда.
Хоть они и предшественники муравьёв, но эти осы кажутся очень развитыми существами. Гнездо состоит из горизонтальных параллельных бумажных отделений, в каждом - один ряд сотовых ячеек. Как и в пчелиных ульях, у ячеек - шестиугольная форма.
Между отделениями - кружевные, серые, тонкие, сделанные из тщательно перемешанной массы перегородки. Множество слоёв пережёванной бумаги и картона защищают внешние переборки от холода и ударов. 103‑й уже немного знаком с осами. В Бел‑о‑кане кормилицы‑учительницы рассказывали ему, как живут эти насекомые.
В отличие от пчелиного улья, постоянного места обитания, осиное гнездо живёт один сезон. Весной королева‑оса, полная множеством яиц, ищет место для гнёзда. Найдя его, строит картонные соты, в которые откладывает яйца. Когда личинки вылупляются, королева целыми днями охотится и кормит их. Через пятнадцать дней личинки становятся работоспособными членами общества. После этого мать‑основательница занимается только воспроизводством.
103‑й видит расплод. Как яйца и личинки не выпадают из перевёрнутых сот? 103‑й наблюдает и понимает. Кормилицы приклеивают яйца и молодых личинок к потолку липкой секрецией. Осы придумали не только бумагу и картон, они также открыли клей.
Надо отметить, что, поскольку в животном мире гвозди и шурупы не изобретены, клей является основным способом соединения материалов. Некоторые насекомые умеют делать такой качественный и быстросохнущий клей, что он твердеет за секунду.
103‑й поднимается по центральному коридору. На всех этажах - картонные мостики, в центре - отверстие, чтобы сообщаться с другими уровнями. Но конструкция в целом тем не менее производит более скромное впечатление, чем большой золотой пчелиный улей. Все здесь серое и невесомое. Жёлто‑чёрные рабочие с устрашающими рисунками на лбу делают бумажную массу, перемалывая дерево. Затем они обкладывают ею стенки и соты, постоянно проверяя их толщину загнутыми в форме щипцов усиками.
Другие несут мясо: парализованных мух и гусениц, которые поймут весь ужас своего положения слишком поздно. Часть еды предназначена личинкам, голодным червячкам, извивающимся в вечном требовании пищи. Осы - единственные общественные насекомые, которые кормят потомство сырым, даже не измельчённым, мясом.
Королева‑оса шныряет среди дочерей. Она - самая большая, самая толстая, самая нервная. 103‑й окликает её парой феромонов. Королева соглашается подойти, и старый муравей излагает ей причину своего визита. Ему больше трех лет, смерть его близка. Но он - единственный обладатель важнейшей информации, которую должен донести до родного города. Он не может умереть, не выполнив своей миссии.
Королева бумажных ос ощупывает 103‑го кончиками усиков, чтобы как следует воспринять его запахи. Она не понимает, почему муравей просит помощи у осы. Каждый должен быть сам за себя. Взаимовыручки между видами не существует. 103‑й убеждает, что в его случае невозможно не обратиться с просьбой к чужаку. Муравьи не умеют готовить гормональную смесь, необходимую для его выживания.
Королева бумажных ос отвечает, что они действительно знают, как делать королевское молочко, насыщенное гормонами, но зачем делиться им с муравьём? Это бесценное достояние, которым разбрасываться не стоит.
103‑й еле выдавливает из себя феромональную фразу, она слетает с его усиков и через мгновение достигает усиков королевы ос.
- Ему нужен пол.
Она удивлена. Для чего ему обладание полом?
59. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ПРОСТО ТРЕУГОЛЬНИК: иногда труднее быть обыкновенным, чем исключительным. Это случай треугольников. Большинство треугольников равнобедренные (две стороны равны), прямоугольные (один угол прямой) или равносторонние (три стороны равны).
Есть столько определённых треугольников, что найти общий случай очень трудно, для этого нужно пытаться сделать его стороны возможно более неравными. Но это не так очевидно. «Просто треугольник» не должен иметь ни прямого угла, равного 90 градусам, ни тупого, большего 90. Исследователь Жак Лубчанский с большим трудом сумел изобразить действительно «какой‑то» треугольник. Характеристики его… очень точны. Чтобы построить настоящий «просто» треугольник, нужно взять половину квадрата, пересечённого по диагонали, и половину равностороннего треугольника, построенного внутри этого квадрата на одной из его сторон и отрезанную по высоте. На пересечении этих двух фигур вы получаете чудесного представителя «какого‑то» треугольника. Не так‑то просто быть простым.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
60. ИСПЫТАНИЕ
Зачем ему нужен пол?
Нет никакой биологической причины для того, чтобы некий бесполый, рождённый в касте бесполых, вдруг возымел желание обладать полом вопреки своей наследственности.
103‑й понимает, что королева‑оса экзаменует его. Он ищет умный ответ, не находит его и довольствуется напоминанием о том, что «пол позволяет дольше жить».
Наверное, он слишком долго слушал бесцветные и бессодержательные диалоги в телевизионных передачах Пальцев и потому забыл, как разговаривать по существу.
А королева бумажных ос как раз очень хорошо умеет придавать глубокий смысл своим обонятельным фразам. Беседа затягивается. Как все королевы, эта дама способна говорить не только о еде и безопасности. Она может обсуждать абстрактные понятия.
Королева бумажных ос изъясняется при помощи запахов, а также движениями усиков во все стороны, чтобы усилить интонацию. Муравья называют это «разговор усиками». Королева передаёт, что муравей все равно умрёт. Так зачем стараться прожить дольше?
103‑му становится ясно, что игра оказалась сложнее, чем он думал. Его собеседница по‑прежнему не убеждена в оправданности его замысла. А чем действительно долгая жизнь лучше короткой?
103‑й говорит, что возжелал пола, чтобы наслаждаться богатством чувственного мира: большей восприимчивостью органов чувств, сильнейшим переживанием радости и печали…
Бумажная оса считает эти свойства скорее недостатком, чем преимуществом. Большинство тех, кто наделён утончённым восприятием и повышенной эмоциональностью, живёт в страхе. По этой причине самцы рано умирают, а самки проводят свою жизнь взаперти, таясь от света. Чувствительность - источник непрерывных страданий.
103‑й ищет новые, более убедительные доводы. Он хочет пола, потому что это позволяет воспроизводиться.
На этот раз королева бумажных ос кажется заинтересованной. Почему у него есть желание воспроизводиться? Почему ему не хватает его собственного уникального существования?
Странный у неё ход мысли. Обычно насекомые, особенно общественные перепончатокрылые вроде муравьёв и ос, не знают, что такое «почему». Они спрашивают «как». Они не ищут смысла в происходящем, они думают о том, как им управлять. То, что эта оса использует вопрос «почему», говорит 103‑му о том, что её интеллектуальный уровень выше средней нормы.
Старый рыжий муравей объясняет ей, что хочет передать свой генетический код другим живым существам.
Королева бумажных ос выражает сомнение движением усиков. Конечно, такое стремление обосновывает желание обладать полом, но чем генетический код 103‑го так интересен, чтобы его передавать? - спрашивает она у муравья. В конце концов, она сама была снесена королевой, которая произвела на свет не меньше десяти тысяч близнецов, обладающих генетическими свойствами, почти неотличимыми от её собственных. Все сестры поселения - близнецы и одинаково ценны.
103‑й понимает, куда клонит оса. Она хочет доказать ему то, что ни одно живое существо не имеет значения в отдельности. Что может быть претенциознее заявления о настолько большой ценности своей генетической комбинации, что она достойна воспроизведения? Подобная идея предполагает, что ты считаешь себя важнее других. У муравьёв, да и у ос тоже, такой образ мыслей называется «болезнью индивидуализма».
103‑й выдержал немало поединков, но в первый раз он ведёт поединок не силы, а духа. Это много труднее.
Оса оказалась не проста. Но делать нечего, надо драться. И он начинает свою феромональную фразу запрещённым словом: «я». Он медленно подбирает в уме пахучий феромон, прежде чем выделить его сегментами усиков.
- Я - особенный.
Королева подскакивает. Окружающие осы, услышавшие послание, в замешательстве отступают назад. Общественное насекомое, произнёсшее слово «я», просто нарушает приличия.
Словесный поединок начинает забавлять королеву бумажных ос. Она не возражает на «я» 103‑го и предлагает сразиться на новом поле. Она покачивает усиками и просит муравья перечислить его личные достоинства. А осы потом рассудят, «особенный» ли старый муравей настолько, чтобы передавать свой генетический код потомкам. Королева употребляет феромональную формулу, означающую «мы, бумажные осы». Она подчёркивает этим, что остаётся в лагере тех, кто верен сообществу себе подобных, а не тех, кто ищет личных выгод для одного себя.
103‑й зашёл слишком далеко и отступать некуда. Он понимает, что отныне для всех этих ос выглядит выродком, заботящимся только о себе. Но доведёт свой план до конца. Личные достоинства? Хорошо, он их перечислит.
У него есть способность, редкая в мире насекомых, усваивать новое.
У него есть талант воина и разведчика неизведанного, которое может обогатить и укрепить его сородичей.
Разговор все больше нравится королеве бумажных ос. Выходит, этот старый, поистратившийся муравей считает талантами любопытство и способность драться? Королева заявляет, что городам не нужны забияки, и особенно забияки, всюду сующие свой нос и воображающие себя самыми умными.
103‑й опускает усики. Королева бумажных ос много хитроумнее, чем он ожидал. Старый муравей выбивается из сил. Испытание напоминает ему то, что устроили для него тараканы в мире Пальцев. Поставили его перед зеркалом и заявили: «Мы будем вести себя с тобой так, как ты будешь вести себя с самим собой. Если ты будешь драться с зеркалом, мы тоже будем драться с тобой. Если ты заключишь союз с существом из зеркала, мы тебя примем в свои ряды».
Тогда интуитивно он правильно решил загадку. Тараканы научили его любить самого себя. А теперь эта оса предлагает задачу ещё сложнее: оправдать эту любовь.
Королева повторяет вопрос.
Старый муравей снова и снова возвращается к двум своим главным достоинствам: боеспособность и любопытство, которые позволили ему выжить там, где столько других погибло. Значит, его генетический код оказался сильнее.
Королева бумажных ос замечает, что многим неумелым и трусливым солдатам везёт и они выживают в войнах. А ловкие и храбрые умирают. Это ничего не доказывает, на все воля случая.
Растерянный 103‑й выдвигает свой последний и убийственный довод:
- Я особенный, потому что я встретил Пальцев. Королева помолчала.
- Пальцев?
103‑й говорит, что странные случаи, все чаще происходящие в лесу, в основном объясняются появлением Пальцев, нового вида гигантских и незнакомых животных. 103‑й встречался и даже разговаривал с ними. Он знает их сильные и слабые стороны.
Королева ос не даёт себя удивить. Она отвечает, что тоже знакома с Пальцами. Ничего в этом необыкновенного нет. Осы тоже часто их встречают. Они большие, медлительные, вялые, переносчики разных неживых сладких веществ. Иногда закрывают ос в прозрачных пещерах, но когда пещера открывается, осы кусают Пальцы.
Пальцы… Королева ос никогда их не боялась. Она даже утверждает, что убивала их. Они, конечно, большие и толстые, но у них нет панциря, как у нас, их мягкую кожу очень легко проткнуть жалом. Нет, увы, встреча с Пальцами не кажется ей достаточным основанием для того, чтобы тратить на его желание хоть сколько‑нибудь из сокровищницы с гормональным королевским молочком.
Этого 103‑й не ждал. Любой муравей, с которым заговоришь о Пальцах, требует новых и новых сведений. А бумажные осы, извольте, уверены в том, что все обо всем знают. Какое вырождение! Вот почему, без сомнения, природа создала муравьёв. Осы, их живые предки, потеряли своё природное любопытство.
Но в любом случае дело его было плохо. Если бумажные осы откажут ему в молочке, он пропал. Столько усилий потратить на то, чтобы выжить, и в результате быть побеждённым самым жалким противником: старостью. Обидно.
Последняя насмешка королевы бумажных ос: она передаёт, что, если бы вдруг у 103‑го и появился бы пол, все равно не было бы никакой гарантии, что его дети унаследуют его способность встречать Пальцы.
Естественно, встречать Пальцы - не генетическая особенность. 103‑й попался.
Неожиданно началась какая‑то суматоха. Осы принялись нервно приземляться и взлетать у картонного входа.
Гнездо атакуют. К серому бумажному колоколу ползёт скорпион.
Паукообразного тоже, конечно, пригнало сюда наступающее море саранчи, и он тоже ищет убежища среди листвы. Обычно осы прогоняют агрессоров ядовитыми укусами, но хитин у скорпиона слишком крепок и потому непроницаем для их жал.
103‑й предлагает взять врага на себя.
- Если ты справишься один, мы дадим тебе то, что ты просишь, - заявляет королева ос.
103‑й выходит по центральному коридору‑цилиндру гнёзда и обнаруживает скорпиона. Усики узнают запах. Это та самая скорпиониха, которую бел‑о‑кан‑цы уже встречали в пустыне. Она несёт на спине двадцать пять скорпионышей, двадцать пять уменьшенных копий матери. Они, играя, дерутся друг с другом концами щупалец и хвостовыми жалами.
Муравей решает перехватить скорпиониху на круглой терраске, похожей на маленькую арену, образованную сплетением ветвей необъятного дуба.
Он дразнит скорпиониху выстрелом кислоты. Она видит в маленьком муравье лишь ещё одну доступную добычу. Она спускает малышей со спины и направляется, чтобы съесть 103‑го. Конец длинного щупальца укалывает его.