Революция муравьев
234. ПАРАДОКСАЛЬНОЕ СОЛНЦЕ
Пользуясь минутой отдыха перед возобновлением слушаний, принцесса 103‑я и принц 24‑й решили попытаться совокупиться в аквариуме. С самого начала процесса телевизионные софиты, словно весеннее солнце, заставляли кипеть их половые гормоны.
И свет, и жара все‑таки очень возбуждают самку и самца.
В замкнутом пространстве совокупиться непросто, но, подбадриваемая всеми присутствующими муравьями, принцесса 103‑я взмывает вверх и начинает чертить круги между стенками стеклянной тюрьмы.
Принц 24‑й, в свою очередь, бросается за ней в погоню.
Конечно, это менее романтично, чем совокупляться в чистом небе, под деревьями, среди лесных ароматов, но оба насекомых убеждены, что для них все уже кончено. Если они не займутся любовью здесь и сейчас, они просто никогда не узнают, что это такое.
Принц 24‑й летит за принцессой 103‑й. Она движется слишком быстро, он не может её догнать. Он вынужден просить её снизить скорость.
Наконец, он на ней, он устраивается на задней части её тела и изгибается, чтобы войти в неё. Фигура высшего пилотажа. Не так‑то и просто. Отвлечённая усилиями принца, принцесса 103‑я забывает про то, что они летят, и врезается в прозрачную стенку. От удара принц сваливается и вынужден начать приступ красавицы заново.
Принцесса смеялась над сложными брачными танцами Пальцев, но сейчас она предпочла бы вести себя так же, как они, и кататься по земле. Это гораздо проще, чем пытаться соединить два крошечных отростка в воздухе.
После третьей попытки, порядком уставший принц 24‑й наконец входит в неё. И тут в них происходит что‑то совсем новое и очень мощное. Тем более мощное, что и самец, и самка обрели пол искусственным путём.
Их усики объединяются, словно они слились в АК. Слияние тел дополняется слиянием душ.
Воображаемые картины проносятся одновременно в их крошечных головах.
Чтобы снова не наткнуться на стенку аквариума, принцесса 103‑я, управляющая полётом, совершает маленькие круги в центре тюрьмы, в нескольких сантиметрах от плексигласового потолка, испещрённого дырочками.
Их видения становятся более отчётливыми. Возникают они в мозгу у 103‑й, которая ещё помнит великие романтические сцены из «Унесённых ветром».
В этот миг для обоих насекомых любовь выражается картинами из жизни Пальцев, а не из их собственной. У бел‑о‑канцев есть, конечно, много легенд, но нет ни одной, похожей на «Унесённых ветром». В мирмекийском мире любовь связана только с репродуктивной функцией. Раньше, когда она ещё не видела фильмов Пальцев, 103‑я не рассматривала любовь как особое чувство, независимое от размножения.
Муравьи снизу смотрят на них с восхищением. Они понимают, что с ними происходит что‑то необыкновенное. 10‑й записывает в «мифологический феромон» свои впечатления, навеянные этим мгновением ничем не замутнённой поэзии.
И вдруг наверху что‑то разлаживается. Принцу 24‑му плохо. Его усики странно трепещут. Сердце бьётся все сильнее. Огромная красная волна чистого наслаждения и нестерпимой боли захлёстывает его с головой. Ему кажется, что его бешено колотящееся сердце разрывается.
Тук… тук, тук, тук, тук, тук… тук!
Тук, тук, тук!
Судья несколько раз сухо стукнул молоточком по столу, чтобы оповестить публику о начале слушаний.
- Дамы и господа присяжные, прошу вас, займите свои места.
Судья сообщил присяжным, что муравьи, признанные разумными существами, отныне являются юридически ответственными. Следовательно, необходимо решать судьбу 103‑й и её мирмекийских товарищей.
- Я не понимаю! - закричала Жюли. - Муравей же победил!
- Да, - возразил судья, - эта победа означает, что муравьи разумны, а не то, что они невиновны. Слово обвинению.
- У меня есть вещественные доказательства, показывающие дамам и господам присяжным, до какой степени муравьи являются врагами рода человеческого. Это статья про нашествие огненных муравьёв во Флориде, с которой они должны ознакомиться.
Артур встал.
- Вы забыли уточнить, каким образом огненные муравьи были остановлены. Вмешательством муравьёв другого вида: соленопсис даугерри. Они умеют вырабатывать феромоны королевы огненных муравьёв. Они обманывают кормящих королеву рабочих, а настоящая королева слабеет и умирает. Мораль: людям достаточно объединиться с дружественно настроенными муравьями, чтобы победить враждебные их виды…
Прокурор перебил Артура, оставив своё место и подойдя к присяжным:
- Мы не избавимся от насекомых, доверив им свои тайны. Наоборот, надо как можно быстрее уничтожить этих слишком информированных муравьёв, пока они не передали свои знания остальным особям своего вида.
В аквариуме ещё продолжается экстаз. Мирмекийская пара кружится все быстрее, как будто подхваченная инфернальным вихрем. Сердце принца 24‑го бьётся все более неровно. Тук, тук… тук… тук, тук… тук… Цвет красной волны наслаждения меняется по мере её роста. Она постепенно становится сиреневой, фиолетовой, а затем откровенно чёрной.
Судья попросил прокурора закончить речь и сформулировать обвинение.
- Для подсудимых из лицея я требую тюремного заключения на шесть месяцев по обвинению в порче имущества учебного заведения и организации беспорядков в общественных местах. Для подсудимых из пирамиды я требую тюремного заключения на шесть лет по обвинению в пособничестве убийству. Принцессу 103‑ю и её пособников я обвиняю в восстании и убийстве полицейских и требую… смертной казни.
Публика ахнула. Судья почти машинально постучал молоточком.
- Я позволю себе заметить моему коллеге по обвинению, что смертная казнь давно отменена в нашей стране, - назидательно произнёс он.
- Для людей, господин председатель, для людей. Я навёл справки. Ничего в нашем уголовном кодексе не запрещает смертную казнь животных. Собак, которые кусают детей, усыпляют. Убивают больных бешенством лис. Да кто из нас может похвастаться тем, что ни разу не убил муравья?
Даже те, кто не был с ним согласен, признали, что общественный обвинитель прав. Кто не убивал муравьёв, хотя бы по неосторожности?
- Вынеся смертный приговор принцессе 103‑й и её пособникам, мы просто выполним свой гражданский долг и совершим акт законной самозащиты, - продолжал прокурор. - Документы, захваченные в пирамиде, подтверждают: она предприняла поход против нас. Пусть природа помнит о том, что те виды животных, которые хотят уничтожить человека, в конце концов расплачиваются за это своей жизнью.
Принц 24‑й поднимает усики. Принцесса 103‑я чувствует и видит его, но её наслаждение так велико и нескончаемо, что она не может отвлечься на своего партнёра.
Если его захлёстывает красная волна, переходящая в черноту, то она плывёт в красном море, переливающемся оранжевым, светлеющем до жёлтого горячего оттенка. Она уже не принцесса, теперь она - королева.
А принцу 24‑му все хуже и хуже.
Его давление скачет вверх. Сердце останавливается.
Давление все повышается и повышается. Вдруг он отделяется от неё, пытается взмахнуть крыльями, чтобы замедлить падение и…
Председатель даёт слово защите.
Жюли призывает на помощь все свои нейроны.
- То, что здесь происходит, это не судебный процесс. Это гораздо больше. Это представившаяся нам уникальная возможность понять логику не человеческого мышления. Если мы не договоримся с муравьями, этими внутрипланетянами, как можем мы надеяться однажды понять инопланетян?
В воздухе раздался маленький сухой хлопок. Давление было слишком сильным, наслаждение слишком острым, и, как только все его гаметы отправились в самку, принца разорвало от оргазма. Кусочки хитина разлетаются во все стороны и падают вниз, словно обломки самолёта, взорвавшегося в воздухе. На каждого насекомого опускается обрывок плоти храброго самца.
Жюли, так внимательно читавшей «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», теперь казалось, что сам Эдмонд Уэллс говорит её голосом:
- Муравьи могут оказаться трамплином для нашей эволюции. Вместо того чтобы пытаться их уничтожить, надо попытаться их использовать. Мы дополняем друг друга. У нас под контролем мир высотой в один метр, у них - мир высотой в один сантиметр. Артур доказал то, что своими мандибулами муравьи мастерят такие неизмеримо малые предметы, которые даже самые умелые часовщики не смогут изготовить. Зачем лишать себя таких бесценных союзников?
Королева 103‑я ещё немного покувыркалась в воздухе и быстро приземлилась у приёмника.
Шур‑шур. Негромкий шорох раздался в динамиках машины «Пьер де Розетт», но в объятой спорами аудитории никто не обратил на него внимания.
Жюли продолжала:
- Нас невозможно осуждать, поскольку мы хотели улучшить положение нашего вида. И о том, чтобы убить муравьёв, не может быть и речи.
Падая, королева теряет крылья.
Смерть принца и лишение крыльев - вот цена мирмекийской королевской власти.
- Напротив, оправдав нас и освободив этих невинных насекомых, вы докажете, что дорога, по которой мы начали идти, достойна самого большого внимания. Муравьи, хотим мы того или нет…
Она застыла с открытым ртом. Она не договорила.
235. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
МОГУЩЕСТВО ЦИФР: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10.
Только своей формой цифры уже рассказывают нам об эволюции жизни. Изгибы означают любовь. Прямые линии говорят о привязанности. Пересечения напоминают об испытаниях. Рассмотрим их.
0: пустота. Первоначальное замкнутое яйцо.
1: стадия минералов. Одна линия. Неподвижность. Начало. Быть, просто существовать здесь и сейчас, не размышляя. Первый уровень сознания. Существует что‑то, что не мыслит.
2: стадия растений. Нижняя часть цифры представляет собой прямую линию, растение привязано к земле. Оно не может двигаться, оно в плену у почвы, но оно имеет изгиб в верхней части. Растение любит небо и свет, для них цветок увенчивает своей красотой верх растения.
3: стадия животных. Прямых черт нет. Животное оторвано от земли. Оно может двигаться. Два изгиба, животное испытывает чувства и вверху и внизу. Оно подчиняется своим ощущениям. Оно любит и ненавидит. Основное его качество - эгоизм. Животное - и хищник, и жертва. Оно постоянно испытывает страх. Если оно перестаёт действовать в своих непосредственных интересах, оно погибает.
4: стадия человека. Этот уровень выше минералов, растений и животных. Человек стоит на перекрёстке дорог. Это первая цифра с пересекающимися линиями. Если цифре 4 удастся измениться, она поднимется в высший мир. Она уже не пленница своих чувств, она свободна. Она сама либо создаст свою судьбу, либо нет. Понятие выбора даёт возможность не добиваться свободы и не бороться со своими чувствами. Цифра 4 разрешает свободно остаться животным или перейти на следующий уровень. Это современное состояние человека.
5: стадия духовности. Противоположность цифре 2. У цифры 5 прямая черта наверху, она связана с небом. Волнистая линия внизу: она любит землю и её обитателей. Она освободилась от земли, но ещё не освободилась от неба. Она прошла испытание цифры 4, но она ещё в полёте.
6: нескончаемый изгиб, без углов и прямых линий. Абсолютная любовь. Почти спираль, приближающаяся к бесконечности. Цифра 6 освободилась от неба и земли, от всех высших и низших запретов. Это чистый вибрационный канал. Ей остаётся лишь последнее: перейти в творческий мир. Цифра 6 - это также форма растущего зародыша.
7: переходная цифра. Перевёрнутая цифра 4. Здесь снова перекрещиваются линии. Цикл закончен, цикл материального мира, надо переходить к следующему циклу.
8: бесконечность. Рисуя эту цифру, невозможно остановиться.
9: растущий зародыш. 9 - перевёрнутое 6. Зародыш готовиться выйти в реальный мир. Он даст рождение…
10: ноль первоначального яйца, но в другом измерении. Ноль в другом измерении начнёт новый цикл цифр, но на более высоком уровне. И так далее.
Каждый раз, когда мы пишем цифру, мы передаём её мудрость.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
236. РАЗНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ
На видеоэкране, нависшем над скамьёй подсудимых, появилось лицо Максимильена. На нем играла странная, почти сладострастная улыбка. Его крупное изображение приковало Жюли к месту.
Глаза Максимильена горели, в руках у него были маникюрные ножницы. Он брал в руки муравьёв одного за другим и отрезал им головы, прямо под объективом своей камеры. Каждый раз раздавался сухой щелчок.
- Что происходит? Что это за спектакль? - спросил судья.
Подошедший судебный исполнитель что‑то прошептал ему на ухо. Максимильен заперся в своём доме и благодаря простой видеокамере, подключённой к компьютеру, передавал эту сцену на экран по телефонной связи.
Обезглавливание муравьёв продолжалось. Потом, без сомнения, утомившись от сотни убийств, он улыбнулся в камеру, собрал тела жертв и небрежно смел их в корзину для бумаг.
Затем схватил какой‑то листок и, сев прямо перед камерой, проговорил:
- Дамы и господа, настал грозный час. Наш мир, наша цивилизация, наш вид находятся под угрозой исчезновения. Страшный враг стоит на пороге. Кто же представляет для нас опасность? Другая большая цивилизация, другой вид обитателей планеты, я имею в виду муравьёв. Я некоторое время изучал их, исследовал их влияние на человека. Я установил на компьютерном симуляторе цивилизаций особую программу, с целью узнать, каким станет мир, если муравьи получат доступ к нашим технологиям.
Я установил, что муравьи, превосходящие нас количеством, воинственностью и более совершённым способом общения, буквально через сто лет поработят нас.
С привнесением человеческих технологий их возможности неизмеримо вырастут. Я знаю, дамы и господа, что некоторым из вас это покажется нелепостью. Однако я думаю, что мы не можем рисковать, проверяя правильность этой гипотезы на практике.
Поэтому мы должны уничтожить муравьёв, особенно этих пресловутых «цивилизованных» муравьёв, обосновавшихся в лесу Фонтенбло. Я знаю, что некоторые из вас находят их симпатичными. Другие считают, что они могут нам помочь и чему‑то научить. Они ошибаются.
Муравьи - самое страшное бедствие, которое когда‑либо знало человечество.
Один муравьиный город убивает каждый день живых существ больше, чем целая человеческая страна.
Они сначала побеждают, а потом используют в качестве скота все покорённые виды. Тлям, например, они отрезают крылышки, чтобы их было удобнее доить. Вслед за тлями придёт однажды и наша очередь.
Осознав опасность, которую представляют для человечества разумные муравьи, я, Максимильен Линар, как представитель человечества решил уничтожить часть леса Фонтенбло, которая благодаря безответственности группки людей кишит теперь освоившими наши технологии муравьями. Если это будет необходимо, я обращу в пепел и весь лес.
Я долго размышлял о будущем. Если мы не уничтожим сейчас двадцать шесть тысяч гектаров заражённого леса, однажды, без сомнения, нам придётся уничтожить все леса на земле. Небольшая ампутация спасёт нас от гангрены. Знания - заразная болезнь.
Библия учит нас тому, что Адам должен был отказаться от искушения откусить яблоко познания. Ева побудила его совершить непоправимое. Но мы можем помешать муравьям навлечь на себя проклятие.
В лесной зоне, где находятся муравейники, заражённые идеями 103‑й, я заложил зажигательные бомбы.
Стараться остановить меня бесполезно. Я надёжно забаррикадировался в своём доме, система поджигания бомб, находящаяся под контролем моего компьютера, будет запущена по Сети сразу после этого окончания сообщения, изменить программу извне невозможно.
Не пытайтесь помешать мне. Если каждые пять часов я не буду набирать на моем компьютере секретный код, в воздух взлетит и мой дом, и лес.
Мне терять больше нечего. Я кладу свою жизнь на алтарь человечества. Сегодня идёт дождь, я подожду хорошей погоды для начала лесного пожара. Если я погибну во время необдуманного штурма, пусть человечество рассматривает это выступление как моё завещание и пусть кто‑то другой продолжит моё дело.
Журналисты бросились передавать сообщения. Незнакомые до этого дня люди в зале переговаривались между собой.
Префект Дюпейрон, приехавший специально для того, чтобы услышать вердикт этого беспрецедентного судебного процесса, на минуту реквизировал кабинет судьи. Он снял трубку, моля Бога о том, чтобы комиссару не пришла в голову дурная мысль оборвать линию.
Бог внял его молитвам, Линар ответил после первого же гудка.
- Что за муха вас укусила, комиссар?
- Чем вы недовольны, господин префект? Вы хотели избавиться от полосы леса для реализации гостиничных проектов группы японцев, ваши желания исполнились. Вы были правы. Это создаст рабочие места и поможет снизить безработицу.
- Ну не так же, Максимильен. Есть более незаметные способы подойти к этому…
- Поджогом этого проклятого леса я спасу все человечество.
У префекта пересохло в горле, а руки вспотели.
- Вы сошли с ума, - вздохнул он.
- Вначале кое‑кто так подумает, но потом мне поставят памятники как спасителю человечества.
- Да почему вы так настаиваете на уничтожении этих несчастных муравьёв?
- Вы меня что, не слушали, что ли?
- Да слушал, слушал. Вы так боитесь конкуренции других разумных существ?
- Да.
В голосе полицейского было столько убеждённости, что префект стал искать сильный аргумент, чтобы его переубедить.
- Вы представляете, что бы произошло, если бы динозавры, поняв, что люди, существа меньшего размера, когда‑нибудь создадут сверхмощную цивилизацию, стали бы систематически уничтожать млекопитающих?
- Отличное сравнение. Я действительно думаю, что динозавры должны были избавиться от нас. Если бы появился героический динозавр, который, как я, понял бы, чем дело обернётся через века, они до сих пор, быть может, были бы живы, - ответил Линар.
- Но они не могли адаптироваться к нашей планете. Они были слишком огромными, слишком неуклюжими…
- А мы? Муравьи, быть может, тоже однажды посчитают, что мы огромные и неуклюжие. И, если им дать возможности, что они сделают?
Линар положил трубку.
Префект отправил лучших сапёров попытаться найти фосфорные бомбы, рассеянные по лесу. Нашли около десятка, но никто не знал, сколько бомб всего, а лес был необъятным. Дальнейшие поиски признали бессмысленными.
Ситуация казалась катастрофической. Люди не отрывали глаз от неба. Все отныне знали, что, как только прекратится дождь, лес загорится.
Но кто‑то, однако, негромко произнёс: «Мне кажется, у меня есть мысль…»
237. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ШАНТАЖ: исчерпав все средства, можно найти лишь один способ создать новые богатства в уже богатой стране - шантаж. Он начинается с торговца, который лжёт, утверждая: «Это последняя вещь, если вы прямо сейчас не купите, другой клиент уже просил для него оставить», и доходит до самых верхов, до правительства, объявляющего: «Без загрязняющей среду нефти невозможно будет обогреть зимой дома». И тогда страх недостатка в чем‑либо или страх упустить выгодную сделку провоцирует искусственные траты.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
238. В ТОЧКЕ ВЗРЫВА
Всю субботу шёл дождь. Вечером небо усеялось звёздами, метеорологи объявили о том, что в воскресенье будет хорошая погода, а над лесом Фонтенбло поднимется сильный ветер.
Если бы Максимильен был верующим, то он решил бы, что Бог ему помогает. Он развалился в кресле перед свои компьютером, счастливый, осознающий значение своей миссии на земле. Потом он заснул.
Двери были заперты, ставни закрыты. Но гость сумел незаметно проникнуть в кабинет комиссара. Гость искал компьютер. Аппарат был в режиме ожидания, готовый поджечь бомбы, если не будет введён код. Гость подошёл, чтобы отключить программу, и в спешке что‑то опрокинул. Максимильен спал чутко, даже негромкий стук мгновенно разбудил его. Он, кстати, ждал атаки. Он навёл пистолет на гостя и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел.
Гость ловко увернулся от пули. Максимильен выстрелил снова, гость опять увернулся.
Комиссар нервно перезарядил пистолет и прицелился ещё раз. Гость решил, что лучше будет где‑нибудь спрятаться. Одним прыжком он переместился в гостиную и укрылся за шторами. Полицейский стрелял, но гость пригнул голову, и пули опять не попали в цель.
Максимильен включил свет. Гость понял, что надо срочно менять укрытие. Он скользнул за кресло с высокой спинкой, от которой отскочило несколько пуль.
Где спрятаться?
Пепельница. Он втиснулся в щель между старым холодным окурком сигары и бортиком. Полицейский тщетно поднимал подушки, покрывала, ковёр, на этот раз он его не нашёл.
Королева 103‑я воспользовалась заминкой, чтобы отдышаться и успокоиться. Она быстро промыла усики. Обычно жизнь королевы считается слишком драгоценной, чтобы ею так рисковать. Она должна лишь нести яйца в своей королевской ложе. Однако 103‑я поняла, что она одна во всем мире достаточно «пальцевская» и достаточно «муравьиная», чтобы справиться с этой важнейшей миссией. На кону стояла судьба леса, а стало быть, и муравейников, и она решила поставить на карту все.
Максимильен продолжал целиться, стреляя время от времени в подушки. Но для такой маленькой цели ему нужно было другое оружие.
Максимильен нашёл в шкафу аэрозоль и выпустил в гостиную облако дезинсекционного средства. Комната заполнилась смертоносным запахом. К счастью, крошечные лёгочные ёмкости муравья всегда хранят небольшой запас воздуха. Инсектицид растворился в большой гостиной, дышать было ещё можно. Но теперь у неё осталось не более десяти минут, времени терять было нельзя.
Королева 103‑я побежала.
Максимильен подумал, что единственный противник, которого смогли выставить против него власти и префект, был муравьём, а следовательно, ничего лучше они придумать не смогли. Он с удовлетворением размышлял об этом, когда вдруг погас свет. Как это было возможно? Не мог же крошечный муравей нажать на выключатель.
Он понял, что мирмекийка залезла в систему домашней электроники. Неужели она оказалась способна найти печатную плату и понять, какой шнур надо перекусить?
«Никогда не недооценивайте противника». Это было первым правилом, которое он внушал ученикам полицейской школы. И сам же забыл о нем только потому, что противник был в тысячу раз меньше его размерами.
Он достал галогенный фонарик, который хранил в ящике комода. Осветил то место, где, как ему казалось, он последний раз видел гостя. Затем он подошёл к коробке электрического счётчика и увидел, что электрический провод перекушен мандибулами.
Он подумал, что на такое способен только один муравей на свете - номер 103‑й, ставший королевой.
В темноте 103‑я, с её сверхразвитым обонянием и зрением с инфракрасным определителем тепла, получила некоторые преимущества. Но в небе стояла полная луна, и Максимильену было достаточно открыть уже бесполезные ставни, чтобы залить комнату фиолетово‑голубым сиянием.
Надо было поторапливаться. Муравей вернулся в кабинет к компьютеру. Франсина научила её, как проскользнуть в аппарат через заднюю вентиляционную решётку. 103‑я следовала полученным инструкциям. Она была уже на месте. Оставалось дезактивировать определённые токопроводящие соединения. Она шла по электронным платам. Вот жёсткий диск. Вот материнская плата. Она перешагивала через конденсаторы, транзисторы, сопротивления, потенциометры, радиаторы. Вокруг неё все вибрировало.
Королева 103‑я чувствовала, что движется во враждебной среде. Мак‑Явель знал о её присутствии. У него не было внутренних глаз, но он ощущал слабые короткие замыкания каждый раз, когда муравей ставил лапку на медные соединения.
Если бы у Мак‑Явеля были руки, он бы её уже убил.
Если бы у него был желудок, он бы её уже переварил.
Если бы у него были зубы, он её уже бы разжевал.
Но компьютер был лишь неподвижной машиной, сделанной из составляющих на минеральной основе. Королева 103‑я находилась внутри его и вспоминала интегральную микросхему, которую дала ей Франсина, как вдруг своим инфракрасным зрением она заметила сквозь вентиляционную решётку огромный глаз своего врага‑человека.
Максимильен увидел жёлтую отметину на её лбу и выпустил на неё струю инсектицида. Дыхательные отверстия муравья были ещё открыты, она кашляла, когда вторая струя окончательно превратила пространство внутри компьютера в туманный английский порт. Едкое вещество терзало внутренности муравья. Это было невыносимо.
Быстро, на воздух.
Она вышла через отверстие для дискет и была встречена новыми выстрелами. Она лавировала между пулями, каждая из которых была для неё размером с ракету. Карманный фонарик не упускал её, она бежала в круге света.
Чтобы убежать от прожектора, она помчалась к двери в гостиную и спряталась в складке ковра. Ковёр был поднят. Она забилась под кресло. Кресло было перевёрнуто.
Обезумевший муравей скакал между ботинок. Все больше Пальцев ловило её. По крайней мере, уже десяток. Она укрылась в нейлоновых джунглях края толстого паласа.
Что теперь?
Она пошевелила усиками и почувствовала сквознячок с запахом угля. Она оставила палас и на полной скорости добежала до вертикального туннеля, находившегося напротив неё. Отличное убежище. Да, но прожектор следил за её передвижениями.
- Ты в камине, 103‑я, на этот раз ты попалась, чёртова муравьиха! - закричал Максимильен, освещая внутренности камина карманным фонариком.
Муравей поднимался по необъятному вертикальному туннелю, топча сажу.
Максимильен хотел снова атаковать инсектицидом, но аэрозоль кончился. Камин был достаточно широким в нижней части, чтобы вместить тело взрослого человека, Максимильен решил залезть в него и раздавить 103‑ю. Пока он своими глазами не увидит расчленённый труп проклятого насекомого, он ни в чем не будет уверен.
Человек ухватился за старые камни, два стада по пять пальцев через центр церебральной связи информировали его о постепенном продвижении вперёд. Позади, более неуклюжие, чем обычно из‑за тюремного заключения в ботинки, его ноги искали опору.
Однако чем сильнее сужался проход, тем легче было карабкаться. Упираясь в стенки локтями и коленями, Максимильен быстро поднимался, словно опытный альпинист.
Королева 103‑я не ожидала, что он последует за ней. Она поднималась все выше. Он поднимался за ней. Муравей чувствовал маслянистый запах Пальцев позади себя. Муравьям кажется, что Пальцы пахнут каштаном.
Максимильен задыхался. Ползти при помощи четырех конечностей в камине ему действительно уже было не по возрасту. Он осветил проход и вроде бы увидел два словно насмехающихся над ним крошечных усика. Он поднялся ещё на несколько сантиметров. Каминная труба сужалась все больше, ему трудно было протискиваться в неё целиком. Он сначала приподнял правую сторону тела, застрял, затем двинул вперёд плечо, плечо уже тоже не проходило, тогда вытянул вверх правую руку.
Королева 103‑я спряталась в выемке кирпича, которую Максимильен тотчас осветил. До неё было нелегко достать, но теперь, после всех своих немыслимых усилий, он не даст 103‑й убежать. Рука больше не двигалась, он атаковал запястьем.
Муравей отпрянул. Палец приближался, а 103‑я была в западне.
- Теперь я тебя поймал, - пробормотал Максимильен, стиснув челюсти.
Ему казалось, что он дотронулся до муравья, надо было бить сильнее. Максимильен утопил указательный палец в выемке кирпича, но королева 103‑я отскочила в сторону и до крови укусила его мандибулами.
- Ой!
Из крошечной ранки выступила кровь. Муравей знал, что теперь осталось выделить кислоту в место укуса. Специально для этого случая она наполнила брюшную железу кислотой семидесятипроцентной концентрации: чтобы началась реакция, выстрел должен быть достаточно едким.
Королева 103‑я выстрелила и промазала. Её яд попал на ноготь и не произвёл никакого действия. Палец бил по воздуху. Она спряталась в глубине своего укрытия, теперь бой шёл почти на равных.
Она была всего лишь маленьким обессиленным муравьём, сражавшимся с взбешённым пальцем. Её оружие - её брюшной мешок для стрельбы, полный муравьиной кислоты, и резцы крошечных мандибул.
Оружие Пальца - лезвие ногтя, плоскость ногтя и сила мышц.
Максимильен задыхался от усилий. Он хотел подтянуть остальные пальцы на помощь указательному. Он ободрал кожу кисти, но втиснул четыре пальца в выемку кирпича.
Дуэль. Как огромный осьминог из романа Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой», рука Максимильена пыталась поразить маленького противника, медленно прощупывая стенки укрытия.
Муравей одновременно и робел, и восхищался, видя это страшное боевое оружие. Вот уж действительно, Пальцы не понимали счастья обладания такими отростками! 103‑я увёртывалась, как могла, от длинных розовых щупальцев, вытягивавшихся, чтобы раздавить её. Она несколько раз стреляла, но попасть в красную цель не смогла. Она решила умножить количество ранок и покрыла розовую кожу крошечными надрезами.
Пальцы все больше нервничали, но не отступали. Муравей недооценил их ожесточение. 103‑я получила удар прямо в лицо и отлетела в глубину укрытия.
Рука уже приготовилась к новым щелчкам. Указательный палец сильно изогнулся, сейчас большой отпустит его, и он нанесёт сильный прямой удар.
«Мой единственный истинный враг - страх».
Королева подумала о принце 24‑м, своём мимолётном супруге. Он оплодотворил её. Скоро она родит. Он умер из‑за неё. Хотя бы в память о нем королева должна выжить.
Она наметила самую большую ранку и изо всех сил выстрелила в неё кислотой.
От боли человек чуть отпрянул, потерял равновесие, тяжело сорвался вниз и обрушился на пепел. И с перебитыми шейными позвонками остался лежать там.
Дуэль окончена. Ни одна камера не снимала её подвиг. Кто ей поверит? Муравей, крошечный муравей, победил Голиафа.
Она зализала раны. Потом, как обычно после схватки, быстро почистилась: вылизала усики, волоски на них, вылизала лапки и пришла в себя.
Теперь надо было закончить работу. Если через несколько минут Мак‑Явель не получит секретный код, он ведёт в действие зажигательные бомбы.
На бегу она заметила преследующую её тень. Она обернулась и увидела гигантского летающего монстра. У него были тонкие крылья, длинные, мягкие, карминно‑чёрного цвета. 103‑я подпрыгнула от страха. Это была не птица. У животного были большие шаровидные глаза, вращавшиеся во все стороны и, наконец, уставившиеся на муравья. Оно открыло рот, из которого появились пузырьки безо всякого запаха и поднялись к небу.
Рыба.
Да хватит грезить.
Она бросилась к компьютеру. Внутри его ещё пахло инсектицидом, но это было уже терпимо.
Мак‑Явель попытался атаковать её небольшими электрическими разрядами, чтобы вызвать электрошок, но муравей огибал ловушки. Она сосредоточилась на первоочередной задаче: перерезать провода радиопередатчика, связанного с бомбами.
Не ошибиться. Только не ошибиться в выборе провода.
Одно неверное движение, и, вместо того чтобы обезвредить заряд, она его взорвёт. Её ослабевшие после дуэли не на жизнь, а на смерть мандибулы дрожали. Отравленный воздух мешал чётко мыслить. Муравей шёл вдоль медного провода, толщиной с её волосок. Она насчитала три микропроцессора, повернула к перекрёстку, начинённому сопротивлениями и конденсаторами. По инструкции она должна была перекусить четвёртый основной провод.
Она прорезала пластиковую оболочку, дошла до меди, капнула сверху муравьиным ядом. Уже наполовину перекусив провод, она поняла, что он не четвёртый, а один из двух, соединённых с ним.
Мак‑Явель включил охлаждающий вентилятор, чтобы засосать и раздробить насекомое клапанами. Просто буря!
Чтобы шквалы ветра не унесли её, королева 103‑я уцепилась за комплектующие. Загудев, Мак‑Явель начал обратный отсчёт времени, которое оставалось до взрыва бомб в лесу.
Цифровой счётчик находился прямо перед муравьём, освещая его красным огнём каждого числа.
10, 9, 8… Рядом с королевой оставалось теперь лишь два провода, но для муравья, с его инфракрасным зрением, и красный, и зелёный казались одинаково светло коричневыми.
7, 6, 5,
Королева перекусила один из двух наудачу. Обратный отсчёт продолжался.
Это был не тот провод!
В отчаянии она быстро перерезала и оставшийся.
4, 3, 2,
Слишком поздно! Провод был ещё наполовину цел. Но обратный отсчёт почему‑то остановился на цифре 2. Мак‑Явель сломался.
Потрясённый муравей смотрел на счётчик, застрявший на показателе 2.
И тут со 103‑й произошло нечто неожиданное, что‑то защекотало в её мозгу. Может быть, это следствие всех сегодняшних треволнений. Королева 103‑я не могла бороться с тем, что с ней происходило. Чувство росло, искрилось, непобедимое, но вовсе не неприятное.
Все напряжение от пережитой опасности уходило, словно по волшебству.
Странное ощущение достигло усиков. Оно было похоже на то, которое она пережила, занимаясь любовью с 24‑м. Но это была не любовь. Это был…
Юмор!
Она расхохоталась, смех выразился бесконтрольным покачиванием головой, появлением небольшого количества слюны и дрожанием мандибул.
239. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ЮМОР: единственный случай проявления юмора у животных зафиксирован в научном отчёте Джима Андерсена, приматолога из Страсбургского университета. Учёный наблюдал его у Коко, гориллы, обучившейся языку глухонемых. Однажды исследователь спросил гориллу, какого цвета белое полотенце, Коко ответил жестом, обозначавшим красный цвет. Исследователь повторил вопрос, упорно размахивая полотенцем перед глазами обезьяны, и получил тот же самый ответ, не поняв, почему животное упорствует в своём заблуждении. Человек начал терять терпение, горилла схватила полотенце и показала ему тонкую красную кайму по краю полотенца. При этом животное проявило признаки, которые приматологии называют «игровой мимикой», то есть оскал с раздвинутыми губами и обнажёнными передними зубами при широко раскрытых глазах. Может быть, это было проявлением юмора…
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
240. ВСТРЕЧА С КЕМ‑ТО УДИВИТЕЛЬНЫМ
Пальцы переплелись. Танцоры прижали к себе своих партнёрш.
Бал в замке Фонтенбло.
В честь объявления Фонтенбло и датского города Эсбъерга побратимами в историческом архитектурном сооружении был организован праздник. Обменялись флагами, медалями, подарками. Выступали ансамбли фольклорных танцев. Местный хор. Был сооружён плакат: «Фонтенбло - Акиное - Эсбъерг - города‑побратимы», который отныне будет напоминать о тройственном союзе.
Затем была дегустация датской и французской сливовой водки.
Машины, украшенные флагами обоих государств, ещё подъезжали к центральному входу в замок, оттуда выходили припозднившиеся пары в вечерних нарядах.
Датские официальные лица кланялись своим французским коллегам, которые пожимали им руки. Потом следовал обмен улыбками, визитными карточками и представление супруг.
Посол Дании подошёл к префекту и шепнул ему на ухо:
- Я знаю в общих чертах о муравьином судебном процессе. Чем все кончилось на самом‑то деле?
Префект Дюпейрон перестал улыбаться. Он думал о том, что именно знает его собеседник о деле. Наверное, прочёл одну‑другую статью в газетах. Он ответил уклончиво:
- Хорошо. Хорошо. Спасибо, что проявляете интерес к нашим местным делам.
- Вы можете мне сказать, были ли осуждены люди из пирамиды?
- Нет, нет. Судьи были весьма снисходительны. Их попросили только больше не строить домов в лесу.
- Я слышал, что они разговаривали с муравьями при помощи какой‑то машины?
- Преувеличения журналистов. Их одурачили, да и вы сами знаете, каковы журналисты: готовы любую историю раздуть, лишь бы продать свою бульварную газетёнку.
Посол Дании упорствовал.
- Но все‑таки была ведь машина, трансформирующая муравьиные феромоны в человеческие слова.
Префект Дюпейрон расхохотался.
- Ах! Вы тоже в это поверили? Это был розыгрыш чистейшей воды. Аквариум, колбы, экран компьютера. Машина не действовала. Один из их статистов, сидя снаружи, отвечал вместо муравья. Наивные люди могли поверить, но дело раскрылось.
Датчанин взял тартинку со сладкой селёдкой, которой закусил рюмку водки.
- То есть муравей не разговаривал?
- Муравьи заговорят в тот день, когда у кур вырастут зубы!
- Ммм… - сказал посол. - Куры, кстати, дальние потомки динозавров, следовательно, у них зубы может быть уже и были…
Разговор раздражал префекта все больше и больше. Он попытался улизнуть. Но посол взял его за руку и настойчиво спросил:
- А эта 103‑я?
- После процесса все муравьи были возвращены в лоно природы. Не будем же мы потешать народ, осуждая муравьёв! Их и так раздавят дети или прохожие.
Вокруг них все больше людей вытаскивало антенны своих мобильных телефонов. Каждый благодаря этим искусственным антеннам, оставаясь на месте, разговаривал с кем‑то, находящимся далеко.
Посол почесал макушку.
- А молодёжь, занимавшая лицей во имя Революции муравьёв?
- Их тоже освободили. Мне кажется, учёбу они продолжать не стали, а организовали какие‑то небольшие фирмы. Говорят, дело у них идёт. Я, например, целиком за то, чтобы молодёжь занималась тем делом, которое её интересует.
- А комиссар Линар?
- Неудачно упал с лестницы.
Посол начинал терять терпение.
- Вас послушать, так ничего и не произошло!
- Мне кажется, эту историю с «Революцией муравьёв» и процессом над насекомыми сильно раздули. Между нами… - Префект подмигнул послу. - Это было сделано в какой‑то степени, для рекламы местного туризма. Со времён этой истории в лесу стало в два раза больше гуляющих. А это хорошо. Лёгкие людей обогащаются кислородом, а местная мелкая промышленность процветает. Кроме того, тот факт, что вы захотели побратимства с нашим городом, ведь отчасти связан с этой историей, не так ли?
Датчанин наконец расслабился.
- Да, отчасти, признаю. В нашей стране этот необыкновенный процесс всех заинтересовал. Некоторые даже думали, что на самом деле однажды может возникнуть посольство муравьёв у людей и посольство людей у муравьёв.
Дюпейрон дипломатично хихикнул.
- Важно поддерживать местные легенды. Какими бы нелепыми они ни были. Я вот, со своей стороны, искренне жалею о том, что с начала двадцатого века никто больше не сочиняет легенд. Можно подумать, что этот литературный жанр совершенно устарел. А вот муравьиная «мифология» леса Фонтенбло отлично служит туризму.
Тут Дюпейрон посмотрел на свои часы, пора было произносить речь. Он поднялся на трибуну. Важно достал свой неизменный «побратимный листок», уже весьма потрёпанный и пожелтевший, и произнёс:
- Я поднимаю свой бокал за дружбу между народами и понимание между людьми доброй воли всех стран. Вы интересны нам, а мы, я надеюсь, интересны вам. Каковы бы ни были наши обычаи, традиции, технологии, я думаю, что чем сильнее мы отличаемся друг от друга, тем больше возможность взаимного обогащения…
Наконец нетерпеливым гостям было разрешено снова сесть за стол и обратить внимание на свои тарелки.
- Вы посчитаете меня простаком, но я действительно думал, что это возможно! - вернулся к прежней теме датчанин.
- Что?
- Муравьиное посольство у людей. Взбешённый Дюпейрон пристально посмотрел ему в глаза. Он сделал широкий жест, как бы показывающий ширину экрана в кинотеатре.
- Я отлично представляю эту сцену. Я принимаю королеву 103‑ю, царственно одетую в маленькое парчовое платье и увенчанную диадемой, вручаю медаль за сельскохозяйственные заслуги перед городом Фонтенбло.
- А почему бы и нет? Муравьи могли бы стать для вас настоящей находкой. Если начать с ними сотрудничать, они будут работать по небывалым тарифам. Вы обращаетесь с ними, как с представителями слаборазвитого «третьего мира». Вы им отдаёте несколько безделушек и забираете у них все, что у них есть хорошего и полезного. Ведь так поступили с американскими индейцами?
- Вы - циник, - сказал префект.
- Можно ли мечтать о рабочей силе более дешёвой, более многочисленной и лучше владеющей собственным телом?
- Это правда, они могли бы обрабатывать поля, могли бы находить подземные источники воды.
- Их можно было бы использовать в промышленности для выполнения опасных или тонких работ.
- Они могли бы стать незаменимыми военными помощниками в шпионаже или саботаже, - размечтался сам префект Дюпейрон.
- Их можно было бы даже в космос посылать. Вместо того чтобы рисковать человеческими жизнями, лучше отправить туда ничего не стоящего муравья.
- Наверняка. Но… остаётся проблема.
- Какая?
- Разговаривать с ними. Машина «Пьер де Розетт» не работает. И никогда не работала. Я же сказал вам, там все было подтасовано. Сообщник снаружи говорил в микрофон и выдавал себя за насекомого.
Датский посол казался очень разочарованным.
- Вы правы, в конце концов от всего этого остаётся только легенда. Современная лесная легенда.
Они чокнулись и заговорили о более серьёзных вещах.
241. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ЗНАК: вчера со мной произошло нечто странное. Я прогуливался и вдруг на прилавке букиниста мой взгляд привлекла книга «Танатонавты».
Я её прочёл. Её автор утверждает, что последняя неизвестная граница для человека - это его собственный конец. Он воображает пионеров, отправившихся открывать рай, совсем как когда‑то Христофор Колумб отправился на поиски Америки.
Пейзажи и обстановку в раю автор описывает, вдохновившись информацией из тибетской и египетской Книги мёртвых. Странные фантазии.
Я стал спрашивать о книге букиниста, который ответил мне, что в своё время книга эта не имела никакого успеха. Это естественно. Смерть и рай в нашей стране - темы табуированные. Чем больше я смотрел на эту книгу, на «Танатонавтов», тем больше ощущал какое‑то неприятное чувство. Меня волновал не сюжет, а что‑то другое.
Как молния меня пронзила ужасная мысль: «А если бы меня, Эдмонда Уэллса, не существовало бы?» Может быть, я никогда и не существовал. А вдруг я вымышленный персонаж из бумажного собора. Совсем как герои «Танатонавтов».
Так вот, я проткну бумажную стену и прямо обращусь к своему читателю. «Здравствуй, друг, ты реально существуешь, это удача, воспользуйся ей!»
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
242. НОВАЯ ДОРОГА
«Infra‑World», виртуальный мир, когда‑то созданный Франсиной, предпочитает жить, варясь в своём соку в мурлычущем компьютере, никто им больше не интересуется.
В этом мире, который почти и не существует, религиозные деятели и учёные понемногу принялись изучать высшие измерения, наличие которых они, наконец, признали. Автор одного научно‑фантастического романа первым выдвинул гипотезу, которая подтвердилась после изобретения ракет и телескопов. То, что они называют «потусторонней жизнью», является, теперь они в этом убеждены, миром других измерений. Там живут такие же, как и они, люди, но они воспринимают время и пространство по‑другому.
Люди «Infra‑World» поняли, что существа из высших измерений используют компьютер, содержащий программу, расписывающую мир «Infra‑World» в мельчайших деталях, и, описывая этот мир, программа заставляет его существовать. Инфрауорлдцы осознали, что их реальность находится в иллюзорном мире, созданном людьми из высших измерений, обладающими способными на это технологиями. Все газеты «Infra‑World» оповестили об этом население.
Инфрауорлдцы поняли также, что не существуют материально. Что они всего лишь следствие отношений 0 и 1 на магнитном носителе, следствие отношений Инь и Янь в длинной информационной цепи, электронная ДНК, пишущая и программирующая их вселенную. Сначала они были потрясены тем фактом, что существуют настолько «относительно», а потом они к этому привыкли.
Сейчас они хотят понять, почему они существуют. Все знают, что когда‑то они нашли своего бога, бога‑женщину по имени Франсина. Все знают, что они её убили или, по крайней мере, тяжело ранили. Но этого им недостаточно. Они хотят понять «потусторонний мир».
243. ВЗАИМОСВЯЗЬ
Она бежала прямо, взобралась на холм, петляла между тополями, пурпурными стрелами переплетавшимися вокруг неё.
Шуршание крыльев. Бабочки расправляли свои разноцветные паруса и рассекали воздух, догоняя друг друга.
Прошёл год, Жюли, хранительница «Энциклопедии», опять положила книгу в кубический чемоданчик и теперь несла её именно в то место, где нашла. Чтобы кто‑нибудь ещё потом, в свою очередь, смог почерпнуть из неё Относительное и Абсолютное Знание.
Ей и её друзьям книга уже была не нужна. Все восемь носили её содержание в себе. Они даже написали продолжение. Когда учитель выполнил свой долг, он должен уйти, пусть он и был просто книгой.
Перед тем, как закрыть чемоданчик, Жюли перечитала конец третьего тома, завершающую страницу. Нервная рука Эдмонда Уэллса дрожала, дописывая последние предложения.
Это конец. И в то же время начало. Теперь вы можете совершать революцию. Или эволюцию. Вы должны преисполниться амбиций и создать ваше общество и вашу цивилизацию. Вы должны придумать, построить, создать, для того чтобы общество не застыло, не повернуло вспять.
Дополните Энциклопедию относительного и абсолютного знания. Придумайте новые предприятия, новую манеру жить, новые методы обучения, чтобы вашим детям стало лучше, чем вам. Расширьте горизонты вашей мечты.
Попытайтесь создать утопические общества. Создавайте вещи все более и более смелые. Соединяйте ваши таланты, так как 1 + 1 = 3. Отправляйтесь на завоевание новых измерений мышления. Без гордыни, без насилия, без показных эффектов. Просто действуйте.
Мы лишь доисторические люди. Великое приключение перед нами, а не позади. Используйте неисчерпаемый банк данных окружающей нас природы. Это дар. Каждая форма жизни может дать вам какой‑нибудь урок. Общайтесь со всем, что олицетворяет жизнь. Смешивайте знакомства.
Будущее принадлежит только изобретателям.
Изобретайте.
Каждый из вас - это муравей, вкладывающий свою былинку в постройку здания. Находите маленькие необычные идеи. Каждый из вас всемогущ и эфемерен. И по этой причине тоже надо торопиться строить. Это долго, вы никогда не увидите плоды своих трудов, но, как муравьи, сделайте свой шаг. Шаг, перед тем, как умереть. Другой муравей скромно займёт ваше место, потом следующий, потом ещё один, потом ещё.
Революция муравьёв происходит в головах, а не на улицах. Я умер, а вы живы. Через тысячу лет я буду по‑прежнему мёртв, а вы будете живы. Воспользуйтесь тем, что вы живы, чтобы действовать.
Совершайте Революцию муравьёв.
Жюли щёлкнула замком, с помощью верёвки скользнула в овраг, куда когда‑то свалилась.
Она оцарапалась о кусты ежевики, о терновник, о папоротник. Она нашла топкую яму, туннель, ведущий в глубь холма.
Она на четвереньках залезла в туннель и с ощущением того, что закладывает мину замедленного действия, положила чемоданчик точно в то место, где нашла его.
Революция муравьёв начнётся вновь, по‑другому и в другом месте. Как и она, кто‑то однажды найдёт чемоданчик и изобретёт свою собственную Революцию муравьёв.
Жюли покинула туннель и взобралась по склону, цепляясь за верёвку. Она знала обратную дорогу.
Она ударилась головой о песчаный утёс, нависший над оврагом, и спугнула ласку, которая, убегая, спугнула птицу, которая, взлетая, спугнула слизняка, который неожиданно появился перед муравьём, как раз собиравшимся разрезать зелёный листок.
Жюли вдохнула воздух, и тысячи сведений устремились в её мозг. Лес таил столько сокровищ. Молодой женщине со светло‑серыми глазами не нужны были усики, чтобы почувствовать душу леса. Чтобы проникнуть в чужой внутренний мир, этого достаточно захотеть.
Душа ласки была нежной, волнующейся, с маленькими острыми зубками. Ласка умела двигаться в трех измерениях, отлично вписываясь в пейзаж.
Жюли прислушалась к птице и почувствовала наслаждение от процесса полёта. Как все хорошо видно с высоты. Душа птицы была невероятно сложной.
Душа слизняка была невозмутима. Бесстрашная, чуть любопытная, быть может, доверчивая по отношению к тому, что находилось перед ней. Слизняк думал только о еде и прогулках.
Муравей уже убежал, Жюли не стала его искать. А листок остался, и Жюли поняла то, что испытывал листок, - наслаждение солнечным светом. Наслаждение процессом фотосинтеза. Листку казалось, что он ведёт очень активную жизнь.
Жюли попыталась войти в сопереживание с холмом. Его душа была холодной. Тяжеловесной. Древней. Холм не различал течения времени. Он оставался где‑то между пермским и юрским периодом. Он помнил ледниковый период, образование осадочных пород. Жизнь, суетящаяся на его спине, не интересовала его. Лишь большие папоротники и деревья были его старыми друзьями. Люди появлялись и тут же умирали, жизнь их была слишком скоротечна. Млекопитающие для холма были просто мелькающими метеорами. Едва родившись, они немедленно становились старыми и агонизирующими.
- Здравствуй, ласка. Здравствуй, листок. Здравствуй, холм, - произнесла она громко и отчётливо.
Потом улыбнулась и пошла своей дорогой. Она подняла светло‑серые глаза от земли, посмотрела на звезды и на…
244. ПРОГУЛКА В ЛЕСУ
Безбрежная Вселенная, темно‑синяя и ледяная.
Кадр движется вперёд.
В центре Вселенной появляется участок, усеянный мириадами разноцветных галактик.
На окраине одной из галактик переливается разными красками старое солнце.
Вокруг солнца вращается маленькая тёплая планета, укрытая перламутровыми облаками.
Под облаками - сиреневые океаны, окаймлённые континентами цвета охры.
На континентах - горы, равнины, пена бирюзовых лесов.
Под зеленью деревьев - тысячи видов животных. Среди них выделяются два особенно развитых вида.
Шаги.
Зима.
Кто‑то идёт по лесу, укрытому снегом.
Издалека видна чёрная точка на кипельно‑белом снегу.
Вблизи мы видим неуклюжее насекомое, наполовину увязшее лапками в белой пыли, но упорно пытающееся двигаться вперёд. Оно коренастое. Лапки в верхней части массивные, когти длинные и широко расставленные. Это молодой бесполый муравей. Лицо у него бледное, глаза чёрные и выпуклые. Его чёрные, шелковистые усики лежат на черепе.
Это 5‑й.
Он первый раз идёт по снегу. 10‑й быстро нагоняет его, держа в плошке уголёк, который позволит им сопротивляться холоду. Уголёк нельзя опускать слишком низко над землёй, иначе снег начинает таять.
Задыхающийся муравей делает ещё несколько шагов в ледяном белом просторе. Маленькие шаги для муравья, огромный шаг для его вида.
Муравей идёт, ему мешает холодный снег под подбородком, и невероятным усилием он встаёт на две задние лапки.
Он делает четыре шага в таком малоудобном положении и останавливается. Он говорит себе, что ходьба по снегу сама по себе - подвиг. Ходьба же по снегу на двух лапках - уже что‑то запредельное. Но он не сдаётся.
Он оборачивается к 10‑му и бросает:
- Мне кажется, я открыл новый способ держаться на ногах. Делай, как я.
245. НАЧАЛО
Рука перевернула последнюю страницу книги.
Глаза прерывают свой бег по строчкам слева направо и на секунду закрывают веки.
Глаза открываются снова.
Постепенно слова опять превращаются в вереницу маленьких картинок.
Гигантский панорамный экран мозга в голове гаснет. Это конец.
А может быть, на самом деле это лишь…
НАЧАЛО
Благодарность
Я благодарю всех друзей, с которыми встречался. Слушая их рассказы и видя их интерес к моим, я нахожу темы для своих книг.
Вот их имена в том порядке, в каком они пришли мне на память: Марк Буле, Ромен Ван Лимт, профессор Жерар Амзаллаг, Ришар Дюкуссе, Жером Маршан, Катрин Вербер, доктор Лоик Этьенн, Жи Вунг Хонг, Александр Дюбарри, Шин Ланзманн, Леопольд Бронштейн, Франсуа Вербер, Доминик Шарабуска, Жан Каве, Мари Пили Арнес, Патрис Серрес, Давид Бошар, Гийом Аретос, Макс Прие… (простите меня те, кого я, быть может, забыл упомянуть).
Особенно благодарю Рейн Сильбер, имевшую терпение прочесть разные варианты «Революции муравьёв».
Огромное спасибо также всем сотрудникам издательского дома Альбен Мишель.
Тем, кто захочет окунуться в атмосферу, в которой была создана эта книга, советую послушать музыку, которая постоянно звучала в период её написания: Моцарт, Прокофьев, «Пинк Флойд», Дебюсси, Майк Олдфилд (сцены в лесу), «Genesis», «Yes», музыка из фильмов «Дюна», «Звёздные войны», «Jonatan Livingstone le goeland» (сцена погони), Marillion, «AC/DC», «Dead Can Dance», Arvo Part, Андреас Фолленвайдер (для всех сцен восстания лицеистов) и тишина или Бах (для отрывков из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания»).
Наконец, благодарю все деревья, предоставившие материал для изготовления бумаги. Надеюсь, они быстро восстановят силы.