Революция муравьев
223. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
1 + 1 = 3:1 + 1 = 3 может служить девизом нашей утопической группы. Эта формула означает, что союз талантов даёт больше, чем просто их сложение. Она означает, что слияние мужского и женского, малого и большого, высокого и низкого, движущее вперёд Вселенную, даёт рождение чего‑то отличного и от первого и от второго, чего‑то более значительного, чем исходные составляющие.
1 + 1 = 3.
Вся концепция веры в наших детей, которые обязательно должны быть лучше нас, выражена в этом уравнении. Концепция веры в будущее человечества. Завтрашний человек будет лучше сегодняшнего. Я верю в это и надеюсь на это.
1 + 1 = 3 выражает также и концепцию коллективности и социального сплочения, которая является лучшим способом возвысить наш статус животного.
Многие могут сказать, что принцип 1 + 1 = 3 философски неправилен, поскольку математически неверен. Я могу вам доказать, что он верен математически. Я не собираюсь выводить новый парадокс. Я из могилы потревожу вашу самоуверенность. Я просто докажу вам, что то, что вы принимаете за истину, есть всего лишь одна истина среди многих других.
Вперёд. Возьмём уравнение
(а + в) x (а - в) = а2 - ав + ва - в2.
Справа ‑ав и +ва уничтожают друг друга, то есть:
(а + в) x (а - в) = а2 - в2.
Разделив оба члена с каждой стороны на (а - в) получаем:
((а + в) x (а - в)) / (а - в) = (а2 - в2) / (а - в)
Упростим член слева:
а + в = (а2 - в2) / (а - в)
Предположим, что а = в = 1. Тогда мы получаем:
1 + 1 = (1 - 1) / (1 - 1)
Если один и тот же член находится и вверху, и внизу при делении, мы получаем 1. Значит, уравнение становится:
2 = 1, если добавить 1 к обоим членам, мы получаем: 3 = 2, а если я заменю 2 выражением 1 + 1, я получаю…
3 = 1 + 1.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
224. МИРМЕКИЙСКАЯ СТРАТЕГИЯ
Три удара молоточком из слоновой кости. В первый раз в истории человечества к ответу призвана муравьиная королева.
Чтобы публика не упустила ни мелочи, камеры с макрообъективами будут снимать обвиняемую, чьё изображение затем будет транслироваться на белый экран, расположенный над скамьёй подсудимых.
- Тишина. Подведите подследственную к машине «Пьер де Розетт».
Щипчиками для бровей с подушечками на концах полицейский положил муравья с жёлтой отметиной на лбу в пробирку. В ней находились пластиковые антенны, подсоединённые к машине «Пьер де Розетт».
Допрос начался.
- Вас действительно зовут 103‑я и вы - королева рыжих муравьёв?
Муравей склонился к передаточным антеннам. Он, казалось, был хорошо знаком с этим приспособлением. Он зашевелил усиками и выделил сообщение, немедленно расшифрованное и переведённое синтетическим голосом машины.
- Я не королева, я принцесса. Принцесса 103‑я.
Председатель кашлянул, раздосадованный своим упущением. Он приказал секретарю исправить в протоколе титул обвиняемой. Несмотря ни на что, он был под сильным впечатлением от происходящего и очень любезно произнёс:
- Ваше… Высочество… 103‑я… соблаговолит ответить на наши вопросы?
Волнение и смешки в зале. Но как иначе обратиться к принцессе, пусть даже муравьиной, держась в рамках протокола?
- Почему вы приказали вашим войскам убить троих полицейских, находившихся при исполнении своих обязанностей? - спросил более строго судья.
Вмешался Артур и порекомендовал председателю использовать более простые и понятные муравью слова и посоветовал отказаться от обычной для правосудия терминологии.
- Хорошо. Почему вы, высочество, убить люди?
Артур заметил, что на ломаном языке тоже не стоит говорить. Можно выражаться просто и нормально.
Судья, уже не понимавший, как ему поступать, пробормотал:
- Почему вы убили людей? Муравей выделил:
- Перед тем, как продолжить судебное разбирательство, я хочу заметить, что замечаю снимающие меня камеры. Вы меня видите даже в увеличенном виде, а я вас не вижу вовсе.
Артур подтвердил, что, разговаривая с людьми, 103‑я привыкла использовать телевизор. После краткого совещания с заседателями, в целях установления справедливости, председатель согласился предоставить в распоряжение обвиняемой приёмное устройство, найденное в пирамиде.
Принцесса 103‑я придвинулась к телевизору, который поставили перед пробиркой. Она увидела лицо своего собеседника и заметила, что это был Палец уже в возрасте. Она давно поняла, что Пальцы с белыми волосами в основном уже прошли три четверти жизни. Обычно у Пальцев пожилых людей отправляют на свалку. Она засомневалась, действительно ли она должна отвечать на вопросы этого старого, наряжённого в черно‑красное одеяние Пальца. Потом, убедившись, что никто не подвергает сомнению его авторитет, приблизила усики к уловителям феромонов.
- Я видела судебный процесс в фильме по телевизору. Обычно свидетелей приглашают поклясться на Библии.
- Вы смотрели слишком много американских фильмов, - воскликнул председатель, которого, несмотря на привычку к этому постоянному заблуждению обвиняемых, оно продолжало раздражать. - У нас не клянутся на Библии. - Во Франции церковь отделена от государства уже более века. Клянутся честью, а не на Библии, которая не для всех в нашей стране является священной книгой.
Принцесса 103‑я поняла. Здесь тоже были деисты и недеисты, и между ними тоже было не все гладко. Вообще‑то она с удовольствием поклялась бы на Библии… Но раз уж в Фонтенбло обычаи были таковы, она смирилась:
- Я клянусь говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.
Изображение муравья, поднявшегося на четыре лапки, а одну переднюю лапку положившего на стеклянную стенку пробирки, потрясало. Вспышки щёлкали. Желая следовать пальцевским традициям, которые она так долго изучала, 103‑я, конечно, заработала очки. Разве не советует поговорка: «Среди Пальцев веди себя, как Пальцы».
Судебные исполнители разогнали фотографов. Все присутствующие в зале уже осознали, что переживают исторический момент.
Председатель почувствовал, что инициатива вырвана у него из рук, но изо всех сил делал хорошую мину при плохой игре. Он постарался вести допрос как ни в чем не бывало.
- Я повторяю свой вопрос. Ваше высочество, почему вы приказали вашим войскам убить людей‑полицейских?
Муравей приложил усики к принимающим зондам. Компьютер замигал, потом отправил перевод к акустическим колонкам.
- Я ничего не приказывала. Понятия «приказ» у муравьёв не существует. Каждый делает то, что хочет.
- Но ваши войска атаковали людей! Хотя бы это вы не будете отрицать!
- У меня нет войск. Насколько я видела, это Пальцы устремились в гущу муравьёв. Только во время ходьбы они убили, должно быть, тысячи три муравьёв. Вы так невнимательны по отношению к нам. Вы никогда не смотрите, куда ставите ваши конечности.
- Но вам нечего было делать на этом холме! - воскликнул прокурор.
Компьютер передал его фразу.
- Насколько я знаю, лес открыт для всех. Я шла с визитом к моим друзьям Пальцам, с которыми начала завязывать дипломатические отношения.
- Мои друзья «Пальцы»! «Дипломатические отношения»! Эти люди никого не представляют. У них нет никакого официального статуса. Это просто сумасшедшие, закрывшиеся в лесной пирамиде! - кричал прокурор.
Муравей спокойно объяснил:
- Как‑то мы попытались установить официальные отношения с официальными руководителями вашего мира, но они отказались от переговоров с нами.
Прокурор угрожающе наставил палец на насекомое.
- Вы только что хотели дать клятву на Библии. Вы хотя бы знаете, что означает для нас Библия?
На скамье подсудимых все затрепетали. Неужели прокурор победит их маленького союзника?
- Библия - это десять заповедей, - выделил муравей, который прекрасно помнил постоянно показываемый фильм Сесила Б. Де Милля с Чарлтоном Хьюстоном.
Артур вздохнул с облегчением. На 103‑ю и вправду можно положиться. Артур вспомнил, что Чарлтон Хьюстон, непонятно почему, всегда был любимым актёром муравья. 103‑я видела не только «Десять заповедей», но также «Бен Гура», «Зеленое солнце» и два фильма, которые заставили её глубоко задуматься: «Когда марабунта гневается», в котором землю завоёвывают муравьи, и особенно «Планету обезьян», доказывавшую, что люди не всесильны и могут быть побеждены другими волосатыми животными.
Как и председатель, прокурор постарался скрыть своё удивление и быстро продолжал:
- Допустим. Тогда вам должно быть известно, что среди десяти заповедей есть такая, которая гласит: «Не убий».
Артур внутренне улыбнулся. Обвинитель и не подозревал, какую тему он поднимал.
- Но вы же сами сделали убийство коров и кур целой индустрией. Я уж не говорю о корриде, где смерть коровы вы делаете спектаклем.
Прокурор потерял терпение:
- Убивать в библейском смысле не значит не убивать животных, это значит не убивать людей.
Принцесса 103‑я не дала себя запутать:
- А чем жизнь Пальцев ценнее, чем жизнь кур, коров или муравьёв?
Председатель вздохнул. Это дело как ни веди, вместо обсуждения фактов превращается в философскую дискуссию.
Прокурор замучился. Призвав присяжных в свидетели, он указал на экран, где виднелась голова 103‑й.
- Шаровидные глаза, чёрные мандибулы, усики, как безобразен муравей… Самые страшные монстры из фантастических и научно‑фантастических фильмов не так отвратительны. И эти существа, в тысячу раз более некрасивые и в тысячу раз более неуклюжие, чем мы, хотят нас ещё чему‑то учить?
Ответ не заставил себя ждать.
- А вы себя красивым воображаете? С вашим‑то жалким клочком волос на черепе, вашей мертвенно‑бледной кожей и дырками для носа посередине лица.
Присутствующие расхохотались, в то время как упомянутая бледная кожа стала пунцовой.
- Она держится победительницей, - шепнула Зое на ухо Давиду.
- Я всегда говорил, что 103‑я незаменима, - пробормотал Артур, тронутый подвигами своей ученицы.
Прокурор перевёл дыхание и ещё яростнее ринулся в атаку:
- Есть не только красота, - сказал он в микрофон машины «Пьер де Розетт», - есть ещё и интеллект. И он свойствен только человеку. Жизнь муравьёв не имеет значения потому, что они не разумны.
- У них своя форма интеллекта, - метко парировала Жюли.
Прокурор возликовал. Попались в ловушку!
- В таком случае докажите мне, что муравьи разумны!
Компьютер машины «Пьер де Розетт» мигал, показывая, что переводит фразу принцессе 103‑й. Её ответ громко прозвучал в зале:
- Докажите мне, что разумен человек.
Аудитория кипела. Каждый встал на чью‑то сторону, каждый высказывал своё мнение. Присяжные с трудом сохраняли видимое бесстрастие, председатель без конца стучал своим молоточком из слоновой кости.
- Поскольку ситуация такова, что спокойно продолжать разбирательство не представляется возможным, заседание переносится. Оно возобновится завтра утром, в десять утра.
Вечером, как по радио, так и по телевидению, комментаторы отдавали предпочтение принцессе 103‑й. По мнению специалистов, муравей весом в 6,3 миллиграмма, подвергнутый жёсткому допросу, показал себя умнее и хитрее прокурора и председателя суда, тянущих вместе килограммов на 160.
У друзей первого, второго и третьего томов «Энциклопедии» снова появилась надежда. Если в этом подлом мире есть правосудие, ничего ещё не потеряно.
А Максимильен от ярости изо всех сил ударил кулаком в стену.
225. ФЕРОМОН ПАМЯТИ: ПАЛЬЦЕВСКАЯ ЛОГИКА
Логика - очень интересное палъцевское понятие.
Логические события - это события, происходящие удовлетворяющим общество Пальцев образом.
Пример: для Пальца логично то, что некоторое количество жителей города, набитого едой, умирают от голода безо всякой помощи от сограждан.
Напротив, нелогично отказать в еде тем, кто болен от обжорства.
У Пальцев логично выбрасывать хорошую, совершенно не испорченную пищу в мусорные баки.
Напротив, нелогично перераспределить её между теми, кто хотел бы её съесть. Кстати, для того, чтобы быть уверенными, что никто не съест их мусора, Пальцы его сжигают.
226. СТРАХ ВЫСОТЫ
Суд покидал зал заседаний, когда полицейский догнал заседателя. Он держал в руках пробирку с принцессой 103‑й.
- А с этой обвиняемой что делать? Не могу же я её вместе с людьми в тюрьму в «воронке» везти.
Заседатель поднял глаза к небу.
- Посадите её к другим муравьям, - наобум сказал он. - Её все равно легко узнать по жёлтой отметине на лбу.
Полицейский приоткрыл крышку аквариума, опрокинул туда пробирку‑тюрьму, и 103‑я упала с небес в гущу товарищей по неволе.
Муравьи‑пленники были очень рады снова обрести свою героиню. Они облизали её, сделали трофоллаксис, а потом собрались все вместе, чтобы поговорить.
Среди заключённых были 10‑й и 5‑й. Они объяснили, что, увидев, как Пальцы собирают муравьёв в сумки, сами поспешили туда забраться, решив, что это приглашение посетить другой мир.
- В любом случае, как бы то ни было, они решили нас убить, - сказал солдат, потерявший две задние лапки, когда полицейские без церемоний распихивали их по большим сумкам.
- Ну и пусть. По крайней мере хоть один раз в их измерении мы смогли представить аргументы для защиты нашего образа жизни, - заявила принцесса 103‑я.
Маленький муравей выскочил из угла, чтобы обнять её.
Принц 24‑й!
Вечный растяпа наконец‑то потерялся в нужном направлении. Забыв о том, при каких трагических обстоятельствах происходит их встреча, принцесса 103‑я прижалась к принцу 24‑му.
Как хорошо снова найти друг друга! Принцесса 103‑я уже поняла, что такое искусство, теперь она смутно начинала представлять, что такое любовь.
«Любовь - это когда любишь кого‑то и теряешь его. А потом находишь», - подумала она.
Принц 24‑й приник к ней. Он хотел АК.
227. ИНТЕЛЛЕКТ
Председатель постучал по столу молоточком.
- Мы требуем объективных доказательств их интеллекта.
- Они способны разрешить все свои проблемы, - ответила Жюли.
Прокурор пожал плечами:
- Они не знают и половины наших технологий. Им даже огонь неизвестен.
Для этого заседания смастерили маленькую сцену из плексигласа, телевизор и антенны находились прямо в аквариуме.
Принцесса 103‑я поднялась на четыре лапки, чтобы её хорошо поняли. Она выделила длинную фразу. Компьютер перевёл её.
- Давным‑давно муравьи открыли огонь и применяли его как оружие во время войн. Однажды они не сумели справиться с пожаром, который разросся и уничтожал все. Тогда насекомые сообща решили не прикасаться больше к огню и изгонять тех, кто станет использовать это слишком разрушительное оружие…
- Вот, вы видите… слишком глупы, чтобы контролировать огонь, - иронически произнёс прокурор, но колонка уже потрескивала, оповещая о продолжении предыдущего послания.
- ..Во время мирного шествия к вашему миру я объяснила братьям, что правильно используемый огонь может открыть пути к совершенствованию технологий.
- Это не доказывает вашего интеллекта, вы можете просто иногда имитировать достижения нашего.
Муравей, видимо, вдруг вышел из себя. Его усики быстро двигались и прямо хлестали пластиковые зонды, так он рассердился.
- ДА ВЫ‑ТО КАК ДОКАЖЕТЕ, ЧТО ВЫ, ПАЛЬЦЫ, ИМЕЕТЕ ИНТЕЛЛЕКТ?!
Шум в зале. Несколько сдержанных смешков. Муравей теперь просто строчил феромониыми очередями.
- Для вас, я это уже поняла, критерий разумности животного состоит в том, похоже ли оно на… вас!
Никто больше не смотрел на аквариум! Все глаза были прикованы к экрану, а оператор забыл, что перед ним насекомое, и снимал его как человека, итальянским планом, то есть лицо, плечи, грудь.
Со временем на экране все начали различать выражение её лица. Лицо было неподвижно, взгляд тоже, но было столько движений усиками, подбородком и мандибулами, что они постепенно стали понятными.
Поднятые усики выражали удивление, полуопущенные - решимость победить. Правый усик, вытянутый вперёд, а левый - назад - внимание к аргументам противника. Усики, повисшие вдоль щёк, - разочарование. Усик, закушенный мандибулой - отдых.
Сейчас усики принцессы были полуопущены.
- А для нас вы - животные, а мы - разумны. Чтобы рассудить нас, надо бы спросить не Пальца, не муравья, а представителя какого‑нибудь третьего вида.
Все, включая суд, понимали, что вопрос был коренной. Если муравьи разумны, они отвечают за свои поступки. В противном случае они, как душевнобольные и несовершеннолетние, никакой ответственности ни за что не несут.
- Как доказать разумность или неразумность муравьёв? - громко спросил председатель, поглаживая бородку.
- В данном случае нам важно определить, какой вид умнее, люди или муравьи, - возразил заседатель.
Суд присяжных всегда в большей или меньшей степени напоминает театр. Отправление правосудия обставлялось как спектакль, но никогда судья так не чувствовал себя режиссёром. Он должен, чтобы не утомлять публику, выступления подчинять определённому ритму, он должен распределить роли между свидетелями, обвиняемыми, присяжными. Чем дольше он будет оттягивать вынесение вердикта, чем дольше продержит в напряжении публику и телезрителей, следящих за процессом каждый вечер по маленькому экрану, тем большим будет его успех.
Вдруг присяжный поднимает руку, что редко случается на слушаниях.
- Если мне будет позволительно высказаться… Я большой любитель логических загадок, - сказал отставной почтовый служащий. - Шахматы, кроссворды, шарады, игра слов, бридж, крестики. Мне кажется, что лучший способ рассудить, чей разум тоньше, это столкнуть их в поединке, в интеллектуальном состязании.
Слово «поединок», казалось, восхитило судью.
Он помнил, что в Средние века поединок решал исход спора. Противники облачались в латы и дрались не на жизнь, а на смерть, предоставляя Богу указать победителя. Тогда все было проще: оставшийся в живых всегда оставался и правым. Судьи не боялись ошибиться, не испытывали угрызений совести.
Но организовать дуэль «человек - муравей» было, конечно, нельзя. Чтобы убить насекомое, человеку было достаточно щёлкнуть его пальцем.
Судья напомнил об этом. Но присяжный не сдался.
- Надо просто придумать такое испытание, где у муравья будет столько же шансов победить, что и у человека, - сказал он настоятельно.
Идея вдохновила присутствующих. Судья спросил:
- Какого типа поединок вы предлагаете?
228. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СТРАТЕГИЯ ЛОШАДИ: в 1904 году международное научное сообщество кипело. Казалось, появилось животное, столь же разумное, что и человек. Животным этим была восьмилетняя лошадь, воспитанная австрийским учёным, профессором фон Остеном. К живейшему изумлению посетителей, конь Ганс, казалось, прекрасно освоил современную математику. Он решал предлагаемые ему уравнения, мог ответить, сколько теперь времени, узнавал по фотографиям людей, которых видел несколькими днями раньше, решал логические задачи.
Ганс показывал предметы копытом, а числа обозначал стуком об пол. Буквы он выбивал одну за другой, составляя слова. Один удар - а, два удара - б, три удара - ей так далее.
Над Гансом производили всяческого рода эксперименты, и конь постоянно демонстрировал свои таланты. Зоологи, биологи, физики, психологи и психиатры, наконец, ехали со всего мира, чтобы увидеть Ганса. Они приезжали в скептическом настроении, а уезжали в замешательстве. Они не могли понять, в чем заключается мошенничество, и в конце концов допускали, что это животное действительно разумно.
12 сентября 1904 года группа из тринадцати экспертов опубликовала отчёт, отметавший возможность обмана. История получилась шумной, и научный мир начал привыкать к мысли, что эта лошадь на самом деле так же разумна, как человек.
Оскар Пфунгст, один из ассистентов фон Остена, приоткрыл наконец завесу тайны. Он заметил, что Ганс каждый раз ошибался в ответе на предлагаемый ему вопрос, если этот ответ не знали присутствующие люди. Также, когда Гансу надевали шоры, мешавшие ему видеть присутствующих, он тоже постоянно ошибался. Единственным объяснением могло быть то, что Ганс был чрезвычайно внимательным животным. Топая копытом, он замечал изменения в поведении окружающих. Он чувствовал их восхищение, когда приближался к верному ответу.
Его сосредоточенность была мотивирована надеждой на поощрение угощением.
Когда тайна была открыта, научному сообществу стало чрезвычайно обидно, что оно обманулось так просто, и оно скептически стало относиться ко всем опытам, изучающим разумность животных. До сих пор во многих университетах изучают случай с конём Гансом как пример смешной научной ошибки. А бедный Ганс между тем не заслуживал ни такой славы, ни такого осуждения. Ведь, в конце концов, лошадь умела так чутко подмечать настроение людей, что временно прослыла равной человеку.
Может быть, одна из причин столь сильной обиды на Ганса таилась несколько глубже. Людям неприятно осознавать тот факт, что животное видит их насквозь.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
229. ВСТРЕЧА НА СТУПЕНЬКАХ
Присяжный, специалист по загадкам, вызвался найти испытание, которое, по зрелому размышлению, суд и защита признали бы подходящим.
Для проведения состязания надо было выбрать представителей рода человеческого и муравьиного. Прокурор предложил кандидатуру комиссара Максимильена Линара с одной стороны, а Жюли - кандидатуру 103‑й - с другой. Судья официально отклонил обоих. Линар, преподаватель полицейской школы и опытный сыщик, был далеко не обычным представителем своего вида. Точно так же и 103‑я, видевшая столько фильмов по человеческому телевидению, не имела ничего общего с нормальным муравьём.
Судья считал необходимым, чтобы соперники, как человек, так и муравей, были выбраны каждый из своего народа случайно. Судья понимал, что создаёт новую юриспруденцию, и относился к своей роли очень серьёзно.
Полицейский и судебный исполнитель срочно отправились на улицу, чтобы привести в суд первого случайного прохожего с приличной внешностью. Они остановили «среднего человека» - сорокалетнего брюнета с маленькими усиками, разведённого, с двумя детьми. Ему объяснили, что от него требуется.
Человек оробел при мысли, что он должен представлять человечество, и испугался показаться смешным. Полицейский даже подумал, не привести ли его в суд силой, но судебному исполнителю пришла в голову счастливая идея сообщить их подопытному о том, что его в этот же вечер покажут по телевидению. Человек соблазнился возможностью произвести впечатление на соседей, оставил сомнения и последовал за ними.
У муравья, которого те же чиновники подобрали в саду Дворца правосудия, мнения не спрашивали. Это было первое увиденное ими насекомое весом в 3,2 мг, 1,8 см в длину, с маленькими мандибулами и чёрным хитином. Положив муравья на листок бумаги, команда проверила, все ли лапки у него на месте и шевелятся ли его усики.
Оборудование для проверки степени разумности, изобретённое присяжным, уже дожидалось их в зале суда. Это были двенадцать кусочков дерева, которые надо было составить вместе, чтобы сделать возвышение, позволяющее достать до красной электрической груши, подвешенной над ними.
Первый из двух противников, доставший до груши, включит электрический звонок и будет объявлен победителем.
Кусочки дерева были совершенно идентичны для обоих соперников, только по размеру, естественно, они отличались. После сборки сооружение для человека должно быть до трех метров в высоту, у муравья - до трех сантиметров.
Чтобы заинтересовать муравья, судья обмазал его красную грушу мёдом. Рядом с каждым противником установили камеры, и председатель дал сигнал начинать.
Человек с самого нежного возраста привыкает играть в конструктор. Он тут же принялся методично складывать куски дерева, довольный тем, что ему предложили столь простое испытание.
Муравей же, со своей стороны, метался, обезумев от того, что очутился в незнакомом месте, среди новых запахов и огней, вдали от привычного окружения. Он встал под грушей, вдохнул нежный армат мёда и возбудился. Усики его вертелись. Он поднялся на четыре задние лапки, попытался достать до груши и не сумел.
Прокурор без комментариев позволил судебному исполнителю пододвинуть кусочки дерева к насекомому, чтобы оно поняло, что, только собрав их, сможет дотянуться до груши. Муравей посмотрел на деревянные планочки и, ко всеобщему веселью, впился в них мандибулами, решив их съесть, потому что от них тоже шёл лёгкий аромат мёда.
Муравей двигался, ворошил кусочки дерева, стоял под красной грушей, но не совершал ни одного движения, которое позволило бы ему до неё дотянуться.
Человек же, напротив, подбадриваемый своими собратьями, уже заканчивал постройку. Муравей ещё ничего не сделал, он лишь обгрыз дерево и все время пытался достать до груши, вставая на задние лапки и размахивая в воздухе передними. Он щёлкал мандибулами, подпрыгивал на месте и никак не приближался к цели.
Человеку оставалось уложить всего четыре куска дерева, когда совершенно взбешённый муравей вдруг оставил грушу в покое и ушёл. Его забыли ограничить стенами.
Все присутствующие решили, что муравей сдался, и приготовились аплодировать его противнику, но муравей неожиданно вернулся вместе с другим муравьём. Он усиками что‑то сказал товарищу, и тот сделал движение, как будто поднимался по лестничке.
Человек краем глаза заметил манёвр насекомого и ускорил работу. Он был почти у цели, когда на секунду раньше колокол муравья прозвучал первым.
В зале поднялся гвалт. Кто‑то улюлюкал, кто‑то бил в ладоши.
Прокурор взял слово.
- Вы все прекрасно видели: муравей сжульничал. Он нашёл себе помощника, что абсолютно точно доказывает коллективность, а не индивидуальность мирмекийского разума. В одиночку муравей ни на что не способен.
- Вовсе нет, - возразила ему Жюли. - Просто муравьи поняли, что вдвоём проблему решить легче. Это, кстати, было девизом нашей Революции: 1 + 1 = 3. Союз талантов превышает их простое сложение.
Прокурор улыбнулся.
- 1 + 1 = 3 - математическая ложь, восстание против здравого смысла, оскорбление логики. Если такие глупости подходят муравьям, тем лучше для них. Мы же, люди, доверяем чистой науке, а не эзотерическим сентенциям.
Судья стукнул молоточком.
- Опыт был недостаточно убедительным. Надо провести ещё один, где один человек будет соревноваться с одним муравьём. И результат, каким он ни окажется, будет считаться окончательным.
Судья вызвал психолога и попросил его подготовить объективный и не вызывающий сомнений тест.
Затем он дал интервью ведущему журналисту одного из основных национальных каналов телевидения.
- То, что здесь происходит, очень интересно, и я считаю, что многие парижане должны приехать в Фонтенбло, чтобы присутствовать на заседаниях и поддержать человечество.
230. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: МНЕНИЕ
Слюна 10‑го.
МНЕНИЕ:
Пальцы все менее и менее способны на то, чтобы иметь собственное мнение.
В то время как все животные думают сами и составляют своё мнение на основании того, что они видят, и того, чему их учит их опыт, все Пальцы думают одно и то же, то есть они принимают за своё мнение то мнение, которое высказывает ведущий телевизионной программы, транслируемой в восемь часов вечера.
Это можно назвать «коллективным разумом».
231. ЕЁ ВИДНО ИЗДАЛЕКА
Психолог долго размышлял. Он советовался с коллегами, составителями кроссвордов и шарад для журналов, изобретателями хорошо продающихся игр. Создать правила игры, одновременно подходящие и человеку и муравью, - просто немыслимая затея. И потом, какая игра неоспоримо подтвердит наличие разума?
Существуют го, шахматы, шашки, но как объяснить их правила муравью. Эти игры принадлежат культуре человечества, как маджонг, покер или классики. Во что могут играть муравьи?
Сначала психолог подумал о микадо. Муравьи хорошо умеют отделять нужную им веточку от ненужных. Потом он отказался от этого варианта. Микадо - испытание на ловкость, а не на разумность. Оставались бабки, но у муравьёв нет рук.
Во что играют муравьи? Психолог подумал, что игра, наверное, является чисто человеческим изобретением. Муравьи не играют. Они открывают новые территории, дерутся, прячут яйца и пищу. Каждое их движение приносит какую‑то пользу.
Эксперт решил, что надо выдумать задание, воссоздающее жизненную ситуацию, знакомую всем муравьям. Например, освоение неизведанных земель.
Взвесив многие «за» и «против», психолог выбрал универсальный, по его мнению, тест: бег в лабиринте. Любое существо, запертое в незнакомом месте, пытается выйти наружу.
Человек будет помещён в лабиринт человеческого размера, а муравей - лабиринт муравьиного размера. Оба лабиринта будут одинаково устроены, одинаково спланированы, просто они будут разных размеров. Таким образом, оба конкурента столкнутся в поисках выхода с одинаковыми трудностями.
Участников поменяли. Действуя, как и в первый раз, полицейский и судебный исполнитель выбрали в толпе на улице молодого студента - блондинчика. Представителем муравьёв стал непрошеный гость из цветочного горшка с окна консьержки Дворца правосудия.
Человеческий лабиринт с металлическими заграждениями, покрытыми бумагой, построили там, где было достаточно места, - на площади перед Дворцом правосудия.
Для муравья соорудили точно такой же лабиринт с бумажными перегородками внутри большого прозрачного аквариума, недоступного другим муравьям.
Найдя выход, оба соперника должны были включить электрический звонок, наступив опять‑таки на красную грушу, подсоединённую к электрическому коммутатору.
Судебный исполнитель и заседатели играли роль судей на линии. Председатель крепко сжал хронометр и дал сигнал к началу. Человек тут же бросился к бумажному лабиринту, а полицейский запустил муравья в аквариум.
Человек мчался. Муравей не двигался.
«На незнакомой территории избегай резких движений», - гласит старое мирмекейское правило.
Муравей принялся умываться, что тоже предписывал свод основных правил.
«На незнакомой территории обостри все свои чувства».
Человек вырвался вперёд. Жюли волновалась, люди пирамиды тоже. Их глаза были прикованы к экрану, показывающему соревнование. Даже 103‑я, 24‑й и их друзья, следящие за состязанием по своему маленькому телевизору, не скрывали тревоги. Судьи, желая обязательно выбрать случайного муравья, могли наткнуться и на слабоумного.
- Давай, вперёд! - крикнул на пахучем языке принц 24‑й, переживая от всей души.
Но муравей продолжал стоять на месте. Медленно и осторожно он начал, наконец, принюхиваться к земле под своими лапками.
Человек, со своей стороны, в спешке ошибся в направлении, наткнулся на тупик и побежал назад, не зная, что муравей ещё не трогался с места, и боясь потерять время.
Муравей сделал несколько шагов, покрутился на месте, затем его усики вдруг поднялись.
Муравьи‑зрители знали, что это означает.
Жюли, наблюдавшая за матчем со скамьи подсудимых, сжала руку Давида:
- Все нормально, он почувствовал запах мёда!
Муравей побежал прямо в правильном направлении. Человек тоже нашёл верный путь. На экранах, показывающих их перемещения, оба, казалось, двигались с совершенно одинаковой скоростью.
- Шансы наконец вроде бы равны, - констатировал судья, желающий продлить зрелище, чтобы удовлетворить журналистов.
Волею случая человек и муравей совершали одни и те же виражи почти одновременно.
- Ставлю на человека! - воскликнул секретарь.
- А я на муравья! - сказал первый заседатель. Оба участника шли к цели практически параллельно. В какой‑то момент муравей забежал в тупик,
принцесса и её собратья в своём аквариуме затрепетали всеми усиками.
- Нет, нет, не туда! - закричали они изо всех феромонов.
Но их пахучие послания не могли свободно перемещаться в пространстве. Они были блокированы плексигласовым потолком.
- Нет, нет, не туда! - кричали так же бесплодно Жюли и её друзья.
Человек тоже завернул в тупик, и на этот раз зашумела человеческая публика:
- Нет, нет, не туда!
Оба конкурента замерли, стараясь сориентироваться.
Человек бросился бежать правильно. Муравей помчался в никуда. Защитники рода человеческого почувствовали облегчение. Человеку оставалось всего два виража, и он выходил к красной груше. Но тут муравей, раздосадованный бесконечными тупиками, принял неожиданное решение.
Он перелез через бумажную перегородку.
Чувствуя усиливающийся запах мёда, муравей скакал прямо к красной груше, перепрыгивая через встречающиеся стенки, словно спортсмен во время бега с препятствиями.
Пока человек быстро преодолевал повороты, муравей преодолел последнюю преграду, взгромоздился на обмазанную мёдом красную грушу и нажал на звонок.
Победный крик раздался одновременно на скамье подсудимых и в аквариуме, где муравьи касались друг друга усиками в знак торжества.
Председатель попросил аудиторию занять места в зале.
- Он смошенничал, - запротестовал прокурор, подходя к столу судей. - Он смошенничал так же, как и предыдущий. Он не имел права залезать на перегородки!
- Мэтр, я прошу вас сесть, - приказал судья. Вернувшаяся на адвокатское место Жюли возразила:
- Конечно же, он не мошенничал. Муравей воспользовался своей необычной манерой мыслить. У него была цель, он её достиг. Он доказал, что разумен тем, что как можно скорее решил задачу. И никто ни разу не говорил о том, что нельзя перелезать через стенки.
- Значит, и человек мог сделать то же самое?
- Естественно. Он проиграл только потому, что ему и в голову не пришло действовать как‑то по‑другому, чем просто двигаться вперёд по коридорам. Он не смог мыслить по‑другому, а только в согласии с правилами, которые он полагал непреложными, в то время как они никогда и не устанавливались. Муравей победил, потому что проявил больше воображения, чем человек. Все. Надо уметь проигрывать.
232. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СИНДРОМ БЭМБИ: любить иногда так же губительно, как и ненавидеть. В диких парках Европы и Северной Америки посетители иногда встречают оленят. Эти животные кажутся одинокими и изолированными от окружающих даже тогда, когда их мать неподалёку. Охваченные умилением, довольные встречей с неопасным животным, похожим на большую мягкую игрушку, люди часто поддаются желанию погладить его. В таком жесте нет ничего агрессивного, наоборот, спокойствие животного вызывает ответную реакцию человеческой нежности. Но движение это для него смертельно. В первые недели жизни мать узнает своего малыша только по запаху. Контакт с человеком, преисполненным самых лучших побуждений, окутывает оленёнка человеческими запахами. Даже незначительные посторонние испарения разрушают пахучий паспорт оленёнка, которого скорее всего покинет вся его семья. Ни одна самка не подпустит его к себе, и оленёнок будет обречён на голодную смерть. Эти губительные человеческие ласки называют «синдромом Бэмби» или «синдромом Уолта Диснея».
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
233. ОДИН СРЕДИ ДЕРЕВЬЕВ
Комиссар Максимильен Линар, не желая ничего больше видеть, бросился домой.
Он кинул шляпу на полку, снял пиджак, громко хлопнул дверью. Его семья сбежалась.
Жена Синтия и дочь Маргерита стали ему совершенно невыносимы. Они вообще не понимают, что происходит? Не видят страшных последствий этого процесса?
Его дочь снова вернулась в гостиную к телевизору.
По 622‑му каналу показывали знаменитую развлекательную передачу «Головоломка для ума». Ведущий опять объявлял загадку дня: «Это появляется в начале ночи, в конце утра, два раза в году, и это можно очень хорошо различить, глядя на луну».
Вдруг решение появилось у него в голове. Это буква N (*Nuit (фр.) - ночь; matin (фр.) - утро; annee (фр.) - год; lune (фр.) - луна. - прим. пер.*). В начале слова ночь, в конце слова утро, два раза в слове год, и есть в слове луна. Разгадка не может быть другой.
Он улыбнулся. У него снова появилась способность быстро и плодотворно размышлять. Все загадки, в конце концов, покоряются ему. Ему послан знак.
Две прохладные ручки закрыли ему глаза.
- Догадайся, кто это?
Он резко высвободился. Жена посмотрела на него с удивлением.
- Что происходит, дорогой, что‑то не ладится? Ты переутомился?
- Нет. Я прозрел. Я совершенно прозрел. Я с вами зря трачу своё время. А мне нужно делать чрезвычайно важные вещи, важные не только для меня, но и для всего мира.
- Но, дорогой… - начала Синтия, встревоженно глядя на него.
Максимильен встал и громко произнёс одно‑единственное слово:
- Вон!
Он показал ей на дверь, глаза его налились кровью.
- Ну, если ты так хочешь… - со страхом проговорила Синтия.
А Максимильен уже хлопнул дверью кабинета и заперся с Мак‑Явелем. Он запустил игру «Эволюция» с особыми параметрами. Он хотел посмотреть, что станет с цивилизацией муравьёв, воспользовавшейся человеческими технологиями.
Он двинулся вперёд на максимальной скорости, полностью погрузившись в игру.
Он услышал, как в глубине открылась и закрылась входная дверь, вытер лоб клетчатым платком. Уф, он избавился наконец от этих двух зануд. Компьютерам повезло, у них самок нет.
Мак‑Явель вёл вперёд игру. За двадцать минут он прошёл тысячу лет развития муравьиной цивилизации, вооружённой человеческими знаниями. Это было ещё ужаснее, чем мог себе вообразить полицейский.
Он больше не останется простым наблюдателем. Он решил действовать, чего бы это ему ни стоило.
И тут же принялся за работу.