Революция муравьев
142. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ: для высших млекопитающих полный период вынашивания детёныша обычно восемнадцать месяцев. К ним, например, относятся лошади, чьи жеребята рождаются, уже умея ходить.
Но у человеческого зародыша череп растёт слишком быстро. Через девять месяцев он должен быть вытолкнутым из материнского тела, иначе потом не сможет его покинуть. Поэтому ребёнок рождается преждевременно, неразвитым и несамостоятельным. Его первые девять месяцев снаружи подобны девяти предыдущим месяцам внутри. В первые девять месяцев свободы ему необходим новый защитный живот - живот психологический. Ребёнок рождается в полном смятении. Он похож на человека, получившего серьёзные ожоги, ему нужна искусственная барокамера. Для него такой барокамерой становится контакт с матерью, молоко матери, прикосновения матери, объятия отца.
Так же, как ребёнок в первые девять месяцев своей жизни нуждается в прочном защитном коконе, так и умирающий старик ощущает потребность в коконе психологической поддержки девять месяцев, предшествующих его смерти. Это очень важный для него период, так как интуитивно он чувствует, что обратный отсчёт начался. В течение последних девяти месяцев жизни умирающий сбрасывает старую кожу, покидает своих знакомых, словно меняет программу. С ним совершается процесс, противоположный рождению. В конце пути старик, как и дитя, ест кашу, нуждается в пелёнках, не имеет зубов, волос и лепечет малопонятную бессмыслицу. Но, если младенца в первые девять месяцев после рождения обычно окружают заботой, то за стариком в последние девять месяцев перед смертью редко кто ухаживает. А ведь совершенно ясно, что ему нужна была бы кормилица или медсестра, играющая роль матери, психологического живота. И она должна была бы быть очень внимательной к нему, чтобы создать защитный кокон, необходимый человеку во время его последней метаморфозы.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
143. ОСАЖДЁННЫЙ БЕЛ‑О‑КАН
Пахнет горелыми коконами. Город Бел‑о‑кан больше не дымится. Бел‑о‑канским солдатам удалось потушить пожар. Армия пропальцевски настроенных революционеров, то есть тех из них, кто не погиб в бою, окружает федеральную столицу лагерем. Тень от муравьиного города большим чёрным обугленным треугольником лежит на осаждающем его войске.
Принцесса 103‑я становится на четыре лапки, а 5‑й, тяжело опираясь на веточку‑костыль, вздымается на две, чтобы лучше видеть вдаль. Так город кажется меньше и, честно говоря, доступнее. Они знают, что внутренний ущерб должен быть серьёзным, но оценить его не могут.
- Теперь надо идти на последний приступ, - выделяет 15‑й.
Принцесса 103‑я не выказывает энтузиазма. Опять война!
Все время война! Убийство - самый сложный и самый утомительный путь к взаимопониманию.
Однако принцесса понимает, что война пока остаётся лучшим двигателем Истории.
7‑й предлагает осадить город, чтобы дать себе время залечить раны и собраться с силами.
Принцесса 103‑я не любит тактику осады. Надо ждать, отрезать пути подвоза продуктов, ставить часовых у уязвимых участков. Никакой особой чести для воина.
Истощённый муравей подходит к ней и прерывает ход её мыслей. Принцесса подпрыгивает от радости, узнав под слоем пыли принца 24‑го.
Два насекомых обмениваются тысячью трофоллаксисов. Принцесса 103‑я говорит, что уже считала его мёртвым, а принц рассказывает ей о своих приключениях. На самом деле он покинул пожар в самом его начале. Когда белка бросилась к выходу, он уцепился за её шерсть, и, прыгая с ветки на ветку, грызун унёс его на себе очень далеко.
Сначала принц 24‑й долго шёл. Потом ему пришло в голову, что, если одна белка сбила его с пути, другая может помочь найти его. Так он приспособился менять белок как вид транспорта. Трудность заключалась в том, что с грызунами нельзя договориться, чтобы они везли туда, куда ты хочешь, или хотя бы узнать, куда они сами направляются. Таким образом, каждая последующая белка уносила его в неизвестном направлении. Чем и объясняется его опоздание.
Принцесса 103‑я, в свою очередь, сообщает ему, что произошло за время его отсутствия. О бел‑о‑канской битве. Об атаке коммандос‑поджигателей. О нынешней осаде.
- Материала для романа и вправду предостаточно, - замечает принц 24‑й, достаёт феромон памяти, которым он рассказывал, и добавляет новую главу.
- А можно будет почитать твой роман? - спрашивает 13‑й.
- Только тогда, когда он будет закончен, - отвечает 24‑й.
Он заявляет, что впоследствии, если поймёт, что его феромональный роман интересует муравьёв, он напишет продолжение. Он уже придумал название: «Ночь Пальцев», а если и второй понравится, он заключит трилогию «Революцией Пальцев».
- А почему трилогия? - спрашивает принцесса. 24‑й объясняет, что в первом романе он расскажет о контакте между двумя цивилизациями, муравьями и Пальцами. Следующий будет изложением их конфронтации. И, наконец, поскольку ни первые, ни вторые не смогли друг друга уничтожить, последний роман будет посвящён сотрудничеству между двумя расами.
- Контакт, конфронтация, сотрудничество мне кажутся тремя логически следующими стадиями встречи двух разных образов мысли, - отмечает принц 24‑й.
Он уже совершенно ясно представляет, в какой манере изложит свою историю: в виде трех параллельно развивающихся интриг, выражающих три разные точки зрения: муравьёв, Пальцев и третьего персонажа, знающего оба мира, например 103‑й.
Все это принцессе не слишком ясно, но слушает она внимательно, так как понимает, что принц 24‑й после его пребывания на острове Корнигеры снедаем желанием написать длинную историю.
- Три интриги к концу сольются в одну, - менторски молвит молодой принц.
Тут появляется 14‑й с разлохмаченными усиками. Он разведал обстановку вокруг города и нашёл ход. Он думает, что можно послать отряд и попытаться совершить ещё одну подземную атаку.
Принцесса 103‑я решает следовать за ним, принц 24‑й тоже, хотя бы для того, чтобы обогатить свой роман новыми сценами.
Сотня муравьёв углубляется в туннель, ведущий к городу, и осторожно продвигаются по нему.
144. ПРИМЕНЕНИЕ НА ПРАКТИКЕ
Стенды работали отлично. Самым зрелищным был стенд Франсины с её виртуальным миром.
«Infra‑World» был также и самым прибыльным. Все больше рекламных агентств просили через компьютерную сеть прогноза насчёт продаж стирального порошка или подгузников, замороженных продуктов и лекарств, а также новых марок автомобилей.
Успехом пользовался и «Центр вопросов» Давида. Люди подключались, чтобы узнать, какое точное количество серий в фильме «Котелок и кожаные сапоги», или о железнодорожном расписании, или об уровне загрязнённости воздуха в том или ином городе, или во что сейчас стоит вложить деньги на бирже. Личные вопросы были редки, и Давиду не приходилось обращаться за помощью к частным детективам.
Леопольд, со своей стороны, получил заказ на возведение виллы, встроенной в холм, и, не способный перемещаться далеко сам, посылал клиенту планы факсом в обмен на номер его кредитной карточки.
Поль придумывал новые ароматы мёда, смешивая продукцию пчёл с листьями чая и разнообразными растениями, найденными на кухне и в саду лицея. Как только он уменьшил количество дрожжей, медовуха превратилась в нектар. Поль изготовил особый рецепт с ванилью и карамелью, пользовавшийся большим успехом. Студентка с факультета изящных искусств нарисовала ему роскошные этикетки, придавшие дополнительную прелесть его продукции: «Медомель гран крю. Урожай Революции муравьёв. Запатентованное название».
Все наслаждались нектаром. Небольшому числу заинтересованных слушателей Поль рассказал:
- Я давно знал, что медовуха - лакомство олимпийских богов и муравьёв, которые, подвергая брожению молочко тли, получают что‑то вроде опьяняющего спиртного напитка. Но это не все. В «Центре вопросов» Давида я нашёл ещё массу сведений про медовуху. Шаманы майя вводили себе в кровь настой медовухи и трехцветного вьюнка. Усвоенная таким образом галлюциногенная субстанция вводила их в транс гораздо сильнее и быстрее, чем поглощение жидкости ртом.
- А каков рецепт медовухи? - спросил Поля какой‑то любитель.
- Рецепт мой собственный, я его вычитал в «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».
И прочёл:
- «Надо довести до кипения шесть килограммов пчелиного мёда, снять пену, разбавить пятнадцатью литрами воды, добавить двадцать пять граммов молотого имбиря, пятнадцать граммов кардамона, пятнадцать граммов корицы. Выпарить на одну четверть. Снять с огня и оставить охлаждаться. Затем добавить две ложки пивных дрожжей и оставить бродить двенадцать часов. Процедить и перелить в бочонок. Плотно закрыть и дать настояться». Наша медовуха, конечно, ещё молодая. Чтобы она достигла крепости, надо ждать дольше.
- А ты знаешь, что египтяне использовали мёд для дезинфекции ран и лечения ожогов? - спросила одна из амазонок.
Это сообщение подало Полю мысль, кроме алкогольной продукции, заняться и средствами народной медицины.
Далее были представлены образцы одежды Нарцисса. Амазонки изображали моделей перед революционерами и видеокамерой, которая передавала изображение через сервер в международную компьютерную сеть.
Лишь сложные машины Жюли и Зое пока не радовали результатами. Переговорное устройство с муравьями уже убило около тридцати подопытных насекомых. А насадки Зое так сильно воздействовали на ноздри, что никто не мог их вытерпеть больше нескольких секунд.
Жюли поднялась на балкон директора и посмотрела на двор, на свою революцию. Знамя реяло, торжественно возвышался муравей‑тотем, музыканты играли регги в клубах дыма марихуаны. Вокруг стендов суетились люди.
- У нас все‑таки получилось что‑то симпатичное, - сказала присоединившаяся к ней Зое.
- В смысле коллективном - да, - согласилась Жюли. - Теперь нужны достижения на индивидуальном уровне.
- Что ты хочешь сказать?
- Я спрашиваю себя, не является ли моё желание изменить мир просто констатацией моей неспособности изменить себя саму.
- Опять неладно. Жюли, остановись! У тебя нейронный карбюратор, мне кажется, перегревается. Все идёт отлично, успокойся.
Жюли повернулась к Зое и посмотрела ей в глаза.
- Я только что прочла отрывок из «Энциклопедии». Непонятный какой‑то. Он назывался «Я просто персонаж», и там говорилось, что, может быть, каждый из нас живёт в мире один и участвует в фильме, который снимается только для него. Прочла, и мне пришла в голову странная мысль. Я подумала: а если я одна живу на свете. А если я единственное живое существо во всей Вселенной…
Зое посмотрела на подругу с тревогой. Жюли продолжала:
- А если все, что со мной происходит, всего лишь большой спектакль, разыгрываемый специально для меня? Все эти люди, ты, вы все - просто актёры и статисты. Предметы, дома, деревья, природа - только искусная имитация, созданная для того, чтобы успокоить меня и заставить поверить в то, что какая‑то реальность существует. А на самом деле я, может быть, в игре «Infra‑World». Или в романе.
- Ну и ну! Что же тебе в голову лезет!
- Ты никогда не замечала того, что люди вокруг нас умирают, а мы продолжаем жить? Может быть, за нами наблюдают, проверяют нашу реакцию на определённую ситуацию. Проверяют рефлексы. Эта революция, эта жизнь - просто огромный цирк, построенный для экспериментов надо мной. Может быть, кто‑то в эту минуту наблюдает за мной издалека, читает о моей жизни в книге, судит меня.
- Если это так, пользуйся положением. Здесь все для тебя. Весь этот мир, все актёры, все статисты, как ты выражаешься, находятся здесь для того, чтобы подыграть тебе, подстроиться под твои желания, стремления, поступки. Они стараются изо всех сил. Их будущее зависит от тебя.
- Это как раз меня и тревожит. Я боюсь не дотянуться до… моего персонажа.
Теперь уже и Зое стало не по себе. Жюли положила ей руку на плечо.
- Прости меня. Забудь все, что я тебе сказала. Наплевать.
Она повела подругу к кухням, открыла холодильник и наполнила медовухой два стакана. И при свете приоткрытого холодильника они выпили маленькими глотками напиток муравьёв и богов.
145. ЗООВЕДЧЕСКИЙ ФЕРОМОН: ХОЛОДИЛЬНИК
Слюна 10‑го.
ХОЛОДИЛЬНИК: у Пальцев нет социального зоба, но они могут долго хранить пищу, не допуская её порчи.
Для того чтобы заменить наши дополнительные желудки, они используют машину, которую называют «холодильник».
Это коробка, внутри которой поддерживается очень холодная температура.
Коробку доверху наполняют едой.
Чем значительнее Палец, тем больше у него холодильник.
146. В БЕЛ‑О‑КАНЕ
Зловоние пожарища заполняет им лёгкие. Воздух отравлен запахом сожжённых веток. Обугленные тела солдат, захваченных огнём, устилают землю. Ужасное зрелище: есть даже не спасённые вовремя и сгоревшие заживо яйца и личинки.
Все выгорело, нет никого. Неужели огонь пожрал всех жителей, а потом и всю армию, прибежавшую тушить его?
Муравьи идут вперёд по коридорам, иногда просто запёкшимся от пламени. Жар от углей был столь силён, что насекомые погибали мгновенно, не успев оставить работу. Они так и остались в тех позах, в которых сжигающий смерч застиг их и заставил окаменеть навсегда.
Когда 103‑я и солдаты её отряда дотрагиваются до трупов, те рассыпаются в прах.
Огонь. Муравьи не готовы к нему. 5‑й бормочет:
- Огонь - слишком разрушительное оружие.
Теперь все понимают, почему огонь был издавна изгнан из мира насекомых. Увы, некоторые ошибки должно совершить каждое поколение хотя бы для того, чтобы вспомнить о причинах, по которым их допускать не следует.
Теперь принцесса 103‑я знает, что огонь слишком губителен. Сила пламени была порой так велика, что тени его жертв отпечатались на стенах.
Принцесса 103‑я идёт по своему превратившемуся в кладбище городу и с грустью видит, что он стал моргом. В грибницах - лишь обугленные остовы растений. В хлевах - поджаренная тля с торчащими вверх лапками. Порванные в клочья муравьи‑цистерны в своих стойлах.
15‑й пробует на вкус труп муравья‑цистерны и находит его просто восхитительным. Он открыл карамель. Но у отряда нет ни времени, ни желания восторгаться новым лакомством, так как их родной город разорён.
103‑я опускает усики. Огонь - оружие неудачника. Она использовала его потому, что проигрывала бой. Она смошенничала.
Околдовали Пальцы её, что ли, раз она, не в силах пережить поражение, может убить королеву, погубить расплод и уничтожить свой родной город!
Подумать только, они ведь отправились в поход как раз для того, чтобы предупредить Бел‑о‑кан о том, что его могут сжечь… Пальцы! История парадоксальна.
Они бредут по ещё задымлённым коридорам. Странно, но чем дольше идут они среди этих разрушений, тем больше им кажется, что здесь произошло что‑то непонятное. На стене начерчен круг. Неужели бел‑о‑канцы тоже открыли для себя искусство? Минималистское, конечно, потому, что заключается оно в повторении кругов, но искусство все‑таки.
У принцессы 103‑й дурное предчувствие. 10‑й и 24‑й зорко смотрят по сторонам, опасаясь ловушки.
Они поднимаются в Закрытый Город. Здесь 103‑я надеется найти королеву. Она замечает, что корень сосны, отгораживающий Закрытый Город, едва тронут пожаром. Вход открыт. Муравьи‑стражники, которые должны охранять его, погибли от жара и ядовитого дыма.
Отряд входит в королевскую ложу. Королева Бело‑кью‑кьюни здесь. Но в виде трех кусков. Она не сгорела, не задохнулась. Следы разрезов свежи. Её убили, и недавно. Вокруг неё мандибулами нацарапаны круги.
103‑я подходит и касается усиков отрубленной головы. Даже разрезанный на куски муравей может выделить информацию. На концах усиков мёртвой королевы сохранилось обонятельное слово.
«Деисты».
147. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
КАМЕРЕР: писатель Артур Кестлер решил однажды написать книгу, посвящённую научному мошенничеству. Он стал расспрашивать учёных, и те заверили его, что примером самого бесстыдного научного надувательства было поведение доктора Поля Камерера.
Камерер был австрийским биологом, осуществившим свои основные научные открытия с 1922 по 1929 год. Красноречивый, обаятельный, страстно увлечённый своими идеями, Камерер утверждал, что «каждое живое существо может приспособиться к изменениям в окружающей среде и передать результаты адаптации потомству». Эта теория полностью противоречит теории Дарвина. Чтобы доказать обоснованность своих выводов, доктор Камерер провёл сенсационный эксперимент.
Он взял икру жабы‑повитухи, имеющей сухую кожу и размножающейся на суше, и поместил её в воду.
Жабы, вылупившиеся из этой икры, адаптировались к водной среде и выработали признаки водяных жаб. У них появились чёрные копулятивные шишки на больших пальцах, позволяющие самцам прикрепляться к скользкой коже самки и совокупляться в воде. Результат феномена адаптации передался их потомству, появившемуся на свет уже с шишками тёмного цвета на больших пальцах. Таким образом, живые существа смогли изменить генетическую программу и приспособиться к водной среде.
Камерер подтвердил с успехом свою теорию перед лицом всего мира. Но однажды учёные и преподаватели университетов попросили дать им возможность «объективно» изучить его эксперимент. В амфитеатре столпились зрители, присутствовало много журналистов. Доктор Камерер надеялся таким образом доказать, что он не шарлатан.
Накануне эксперимента в его лаборатории случился пожар, и все жабы, за исключением одной, погибли. Камерер был вынужден представить единственную выжившую и её тёмную шишку. Учёные осмотрели жабу под лупой и рассмеялись. Было совершенно очевидно, что чёрные точки шишки на большом пальце жабы были сделаны искусственно при помощи инъекции китайскими чернилами под кожу. Мошенничество было раскрыто. Зал хохотал.
За одну минуту Камерер потерял весь авторитет и лишился всякой надежды на то, что его работы будут признаны. Он был оставлен всеми, исключён из рядов учёных. Дарвинисты одержали победу, и надолго. Было неоспоримо доказано то, что живые существа не способны к адаптации в новой среде.
Камерер покинул собрание под улюлюканье толпы. В отчаянии он удалился в лес и пустил себе пулю в рот, оставив короткое письмо, в котором упрямо уверял всех в подлинности своих опытов и заявлял, что «предпочитает умереть на лоне природы, чем жить с людьми». Самоубийство окончательно дискредитировало его.
Можно было подумать, что речь шла о самом ничтожном научном мошенничестве. Но во время поисков материалов к своей книге «Объятие жабы» Артур Кестлер встретился с бывшим помощником Камерера. И тот открыл ему, что это он был причиной катастрофы. По приказу группы учёных‑дарвинистов он поджёг лабораторию и подменил последнюю жабу с признаками мутации обыкновенной, которой сделал инъекцию китайскими чернилами под кожу на большом пальце.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
148. МАК‑ЯВЕЛЬ НЕ ПОНИМАЕТ КРАСОТЫ
Максимильен весь день промаялся без дела. Выковыривая ключом чёрное пятнышко из‑под ногтя. Он просто не мог уже больше ждать.
- Ну, ничего?
- Ничего нового, шеф!
Самым тягостным в деле осады было то, что все изнывали от скуки. Даже при поражении, по крайней мере, что‑то происходит, а тут…
Для разнообразия он с удовольствием вернулся бы в лес, чтобы взорвать наконец таинственную пирамиду, но префект недвусмысленно приказал ему заниматься отныне только делом лицея.
Домой комиссар вернулся угрюмым.
Он заперся в кабинете перед другим видом ограждения - экраном. Начал новую партию в «Эволюцию». Теперь он набил себе руку и развивал свои цивилизации очень быстро. Буквально всего за тысячу лет он привёл цивилизацию китайского типа к изобретению автомобиля и самолёта. Все шло прекрасно, но Максимильен вдруг её забросил.
- Мак‑Явель, переключись на приём.
Глаз компьютера появился на экране, а голосовой встроенный синтезатор объявил через микрофоны:
- Приём пять из пяти.
- У меня продолжаются проблемы с лицеем, - начал полицейский.
Он поделился с компьютером последней информацией, и Мак‑Явель больше не ограничился историческими сведениями об осадах прошлого. Он посоветовал полицейскому абсолютно изолировать лицей.
- Отключи им воду, электричество, телефоны. Лиши их комфорта, и им быстро станет смертельно скучно, и они захотят одного - вырваться из этого болота.
Господи, как же он сам‑то до этого не додумался? Отключить воду, телефон и электричество было не преступлением, даже не правонарушением. Ведь это не мятежники, а министерство национального образования платило по счетам за Интернет, свет в дортуарах, электрические плиты на кухнях и постоянно включённые телевизоры. Он снова был вынужден признать, что у Мак‑Явеля была голова на плечах.
- Старичок, ты мне дал действительно хороший совет.
Объектив цифровой камеры, встроенной в компьютер, сфокусировался.
- Ты можешь показать мне портрет их руководителя?
Удивившись такой просьбе, Максимильен тем не менее показал портрет Жюли Пинсон, опубликованный в местной газете. Компьютер запомнил картинку и сравнил с имеющимися в архиве.
- Это самка, нет? Красивая?
- Это вопрос или утверждение? - снова удивился полицейский.
- Вопрос.
Максимильен посмотрел на фотографию и заявил:
- Да, она красивая.
Компьютер, казалось, пытался настроить чёткость изображения портрета на максимум.
- Значит, это она, красота.
Полицейский понял, что что‑то не клеится. Хотя у синтетического голоса Мак‑Явеля не бывало интонации, Максимильен почувствовал в нем какую‑то озабоченность.
И понял. Компьютер не мог осознать понятие красоты. У него было что‑то похожее на чувство юмора, в основном оперирование парадоксами, но у него не было критерия оценки красоты.
- Мне трудно понять эту идею, - признался Мак‑Явель.
- Мне тоже, - согласился, в свою очередь, и Максимильен. - Иногда люди, показавшиеся нам красивыми в какой‑то момент, спустя короткое время кажутся невыразительными.
Веко закрыло глаз компьютера.
- Красота субъективна. Из‑за этого, несомненно, я и не могу её определить. Для меня или ноль, или один. Не может быть вещи в какое‑то время со знаком ноль, а в какое‑то - со знаком один. Тут мои возможности ограничены.
Максимильен удивился этому замечанию, в котором сквозило сожаление. Он подумал о том, что компьютеры последнего поколения становятся полноправными партнёрами человека. Что же это, компьютер - высшее достижение рода людского?
149. ДЕИСТЫ
Деисты?
Королева мертва. Группа бел‑о‑канцев робко появляется у входа. Значит, кто‑то все‑таки спасся. Один муравей отделяется от других и подходит к отряду, склонив вперёд усики. Принцесса 103‑я узнает его. Это 23‑й.
Все ясно, 23‑й тоже выжил после первого крестового похода против Пальцев. 23‑й. Этот воин сразу же принял деистическую религию. Они со 103‑й никогда особенно друг друга не любили, но тот факт, что они встретились в родном городе, уцелели после тысяч приключений, их вдруг сближает.
23‑й тут же замечает, что 103‑я стала самкой и поздравляет её с этим превращением. 23‑й тоже отлично выглядит. Его мандибулы запачканы прозрачной кровью, но он выделяет приветственные феромоны всему её отряду.
Принцесса 103‑я продолжает оставаться начеку, но муравей уверяет её, что все снова в полном порядке.
Они обмениваются трофоллаксисом.
23‑й рассказывает свою историю. Побывав в мире богов, 23‑й вернулся в Бел‑о‑кан распространять слово божье. Принцесса замечает, что 23‑й говорит не «Пальцы», а употребляет определение «боги».
Сначала город, обрадованный тому, что хоть кто‑то вернулся из крестового похода, принял его очень хорошо, и 23‑й постепенно открыл всем правду о существовании богов. Он встал во главе деистской религии. Он потребовал того, чтобы умерших больше не выкидывали в выгребные ямы, и построил залы под кладбища.
Это нововведение не понравилось королеве Бело‑кью‑кьюни, и она запретила отправление деистского культа в городе.
Тогда 23‑й укрылся в самых глубоких кварталах города и там, окружённый небольшой группой последователей, продолжал нести в свет слово божье. Деистская религия сделала своим символом круг. Таким видит муравей Палец прямо перед тем, как тот его раздавит.
Принцесса покачала головой.
Так вот как объясняются все эти знаки в коридорах.
Муравьи, сбившиеся в кучку в углу, запевают псалом:
Пальцы - наши боги.
Принцесса 103‑я и её отряд ошеломлены. Оказывается, их с их желанием разбудить интерес к Пальцам давно опередил 23‑й.
Принц 24‑й спрашивает, почему повсюду так безлюдно.
23‑й объясняет, что новую королеву Бело‑кью‑кьюни в конце концов очень встревожило повсеместное присутствие деистов. Она наложила запрет на их религию. В городе начались настоящие гонения на деистов, и много мучеников погибло.
Когда армия принцессы 103‑й пришла с огнём, 23‑й тотчас воспользовался удобным случаем. Он бросился к королевской ложе и убил королеву‑производительницу.
И, поскольку другой королевы не было, в городе наступила фаза саморазрушения, бел‑о‑канские граждане один за другим остановили биения своих сердец. И теперь в сгоревшей призрачной столице остались только деисты, встречающие революционеров для того, чтобы вместе строить общество муравьёв, основанное на поклонении Пальцам.
Принцесса 103‑я и принц 24‑й не особенно разделяют горячность пророка, но, поскольку город отныне предоставлен в их распоряжение, они используют ситуацию.
Принцесса все‑таки бросает феромон:
- Белый плакат перед Бел‑о‑каном - знак большой опасности.
И это уже вопрос, быть может, нескольких секунд. Надо бежать, не медля.
Ей верят.
Через несколько часов все уже в пути. Разведчики уходят вперёд на поиски другого корня сосны, удобного для размещения под ним города. Улитки, носильщицы огня, везут яйца, личинок, несколько грибов и тлю, спасённых от пожара.
К счастью, авангард обнаруживает подходящий корень всего в часе ходьбы. 103‑я считает расстояние достаточным, чтобы катастрофа, которая разразится вокруг белого плаката, не затронула их.
Корень изгрызен червями, в нем можно даже разместить Закрытый Город и королевскую ложу. 5‑й набрасывает планы ускоренного строительства нового Бел‑о‑кана вокруг корня.
Муравьи торопятся.
103‑я предлагает заложить ультрасовременный город с большими магистралями для транспортировки крупной дичи и предметов, необходимых для новых технологий. Она думает сделать большой центральный камин, выводящий на улицу дым из лабораторий, работающих с огнём. Она предусматривает каналы, поставляющие в стойла и грибницы, а также в лаборатории дождевую воду, которая там понадобится для мытья используемого оборудования.
Хотя 103‑я ещё не является производительницей, она - единственная самка в Бел‑о‑кане, и поэтому она выбрана королевой не только рождающегося гнёзда, но и всей окрестной федерации рыжих муравьёв, включающей шестьдесят четыре города.
В первый раз город возглавляется принцессой непроизводительницей. Поскольку прироста населения не происходит, выдвигается новая концепция - открытого города. Принцесса 103‑я уверена, что разрешение иностранным насекомым других видов селиться в городе обогатит его другими культурами.
Но вариться в одном котле тоже не следует. Различные народцы понемногу занимают отдельные кварталы. Чёрные селятся на юго‑востоке на самых глубоких этажах, жёлтые - на западе на средних, жнецы - на самых высоких этажах, чтобы быть как можно ближе к полям, ткачи - на севере.
В новой столице повсеместно вводятся технические новшества. Но вводятся они в муравьиной манере, то есть нелогично. Пиротехники строят большую лабораторию в самом глубоком подземелье города. Там они жгут все, что попадётся, чтобы увидеть, что во что превращается и какой дым при этом получается.
Ради противопожарной безопасности помещение обивают невоспламеняющимися листьями плюща.
Механики занимают просторный зал, где испытывают при помощи камешков рычаги, вплоть до комбинаций нескольких рычагов, связанных между собой растительными нитями.
Принц 24‑й и 7‑й организуют артистические мастерские на минус пятнадцатом, минус шестнадцатом и минус семнадцатом этажах. Там занимаются живописью на листьях, скульптурой из экскрементов жуков и, конечно же, татуировкой на панцирях.
Принц 24‑й хочет доказать, что, используя пальцевскую технику, можно создать произведения в типично мирмекийском стиле. Он задумал породить «муравьиную культуру» и даже, выражаясь точнее, бел‑о‑канскую культуру. И в самом деле ничего подобного его роману или примитивной живописи 7‑го на земле ещё не бывало.
11‑й, со своей стороны, решил изобрести муравьиную музыку. Он просит нескольких насекомых жужжать, образуя, таким образом, многоголосый хор. Результат, может быть, несколько какофонический, но это тем не менее типично муравьиная музыка. Кроме того, 11‑й не оставляет надежды гармонизировать эти звуки в музыкальных фрагментах с несколькими уровнями гаммы.
15‑й занимает кухни, где он пробует все результаты деятельности лаборатории огня. То из обугленных растений и насекомых, что он считает вкусным, складывает справа, то, что невкусно, - слева.
Неподалёку от зала инженеров 10‑й создаёт центр по изучению поведения Пальцев.
Технологии Пальцев действительно позволяют бел‑о‑канцам вырваться вперёд сравнительно с остальным миром насекомых. Они словно прожили за один день тысячу лет. Одно тревожит принцессу: вышедшие из подполья деисты встречаются в городе на каждом шагу и проявляют все большую активность. Вечером первого же дня 23‑й и его правоверные отправляются в паломничество к белому плакату и принимаются там молиться всемогущим богам, поставившим священный знак.
150. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
УТОПИЯ ГИППОДАМОСА: в 494 году до нашей эры армия Дария, персидского царя, победила и стёрла с лица земли город Милет, расположенный между Галикарнасом и Эфесом. Оставшиеся без крова жители попросили архитектора Гипподамоса отстроить заново весь город. Это был уникальный в то время случай. До этого городами становились постепенно и совершенно стихийно разрастающиеся деревни. Афины, например, состоят из нагромождения улиц, из случайно составившегося без всякого плана лабиринта. Сразу возвести целый средних размеров город значило создать на пустом месте ИДЕАЛЬНЫЙ ГОРОД.
Гипподамос воспользовался этой возможностью. Он начертил первый в истории геометрически рассчитанный архитектурный ансамбль.
Гипподамос наметил не просто улицы и дома, он был убеждён в том, что общие очертания города могут повлиять на социальное устройство жизни.
Он придумал населённый пункт на десять тысяч жителей, разделённых на три класса: ремесленники, крестьяне и солдаты.
Гипподамос хотел создать искусственный город, не имеющий никакого отношения к природе, с акрополем в центре, откуда расходились двенадцать лучей, разрезающих ансамбль, как пирог, на двенадцать частей. Улицы нового Милета были прямыми, площади - круглыми, а все дома совершенно одинаковыми, чтобы соседи не завидовали друг другу. Все жители, кстати, были полноправными гражданами. Рабов в Милете не было.
Присутствия свободных художников Гипподамос тоже не предусматривал. Он считал их людьми непредсказуемыми, носителями беспорядка. Поэты, актёры и музыканты были изгнаны из Милета. Проживание в городе бедняков, холостяков и тунеядцев было также запрещено.
Проект Гипподамоса состоял в том, чтобы сделать из Милета город совершённой, никогда не отказывающей механики. Чтобы избегнуть малейшего риска, воспрещались нововведения, проявления оригинальности и любые человеческие капризы. Гипподамос создал понятие «правильности». Правильный гражданин в правильном городе, правильный город в правильном государстве, только так можно правильно войти в правильность космоса.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
151. ОСТРОВ ПОСРЕДИ ОКЕАНА
На шестой день оккупации лицея Фонтенбло Максимильен решил последовать советам Мак‑Явеля: он отключил лицеистам электричество и воду.
Чтобы решить проблему с водой, Леопольд соорудил цистерны для сбора дождя. Он научил революционеров мыться песком и сосать гранулы соли для задерживания влаги в организме и облегчения жажды.
Более серьёзной была проблема с электричеством. Вся деятельность революции была связана с Интернетом. Народные умельцы отправились рыться в мастерских электроники, столь богатых запасами различного оборудования и оказавшихся золотым дном. Были найдены фоточувствительные солнечные пластинки. Они дали первую порцию энергии, затем дополненную ветряными двигателями, спешно сделанными из оторванных от столов досок.
Каждый вигвам теперь увенчивал ветряной двигатель, похожий на ромашку.
Поскольку этого было недостаточно, Давид подсоединил несколько клубных прогулочных велосипедов к генераторам: таким образом, когда ни солнце, ни ветер не действовали, находилось несколько спортсменов, крутящих педали и поставляющих энергию.
Каждая новая проблема возбуждала воображение и сплачивала ещё больше защитников лицея.
Поняв, что благодаря телефонным линиям Интернет продолжал действовать, Максимильен решил отрезать и их. Современной эпохе - современные методы осады.
Но и сопротивление было поднято на современный уровень. Давид не успел обеспокоиться судьбой своего «Центра вопросов», как одна из революционерок принесла в сумочке особый мобильный телефон, чрезвычайной мощности и отличного качества, - его хватило, чтобы восстановить контакт прямо с телекоммуникационным спутником.
Жить тем не менее им приходилось на полном самообеспечении. Внутри помещения освещались фонариками и свечами, чтобы экономить электроэнергию, необходимую для Интернета. Вечером во дворе романтическую атмосферу создавали маленькие, колеблемые ветром огоньки.
Жюли, Семь Гномов и амазонки суетились, искали решения, носили оборудование, обсуждали первоочередные задачи. Лицей превращался в настоящий укреплённый лагерь.
Отряды амазонок становились все более сплочёнными, все более летучими и, надо сказать, все более военизированными. Как если бы они сами собой очень естественно взяли на себя эту незанятую роль.
Жюли созвала друзей в репетиционный зал. Она казалась очень озабоченной.
- Ну давай, давай, - подбодрила её Франсина, рухнув на кучу одеял.
Жюли посмотрела по очереди на Семерых Гномов: Давида, Франсину, Зое, Леопольда, Поля, Нарцисса, Жи‑вунга… Она поколебалась, опустила глаза, потом произнесла:
- Вы меня любите?
Последовало долгое молчание. Первой его прервала Зое, сказавшая охрипшим голосом:
- Конечно, ты наша Белоснежка, наша «муравьиная королева».
- В таком случае, - продолжала Жюли торжественно, - если я стану уж слишком «королевой», если я начну сама себя воспринимать уж слишком серьёзно, не раздумывайте, поступите со мной, как с Юлием Цезарем, убейте меня.
Не успела она договорить, как Франсина ринулась на неё. Это послужило сигналом к атаке. Все стали хватать Жюли за руки, за щиколотки, вместе покатились по одеялам. Зое сделала вид, что хватает кинжал и вонзает его Жюли в сердце. «Муравьи» принялись её щекотать.
Жюли успела простонать:
- Нет, только не щекотка!
Она смеялась и хотела остановить возню.
Она же не выносит прикосновений.
Жюли вырывалась, но руки друзей, вылезающие из‑под одеял, продолжали пытку. Она не смеялась так ещё никогда в жизни.
Ей стало не хватать воздуха. Она почувствовала, что теряет сознание. Ощущение было странным. Смех почти уже причинял ей боль. Только одна рука прекращала её щекотать, как за дело принималась чья‑то другая. Тело её посылало ей противоречивые сигналы.
Вдруг она поняла, почему ей мучительны чужие прикосновения. Психотерапевт был прав, причина таилась в раннем детстве.
Она вспомнила себя маленьким ребёнком. Во время семейных обедов её, полуторагодовалую, передавали из рук в руки, как предмет, пользуясь её беспомощностью. Её покрывали поцелуями, щекотали, заставляли здороваться, трепали по щекам, гладили по голове. Она вспомнила бабушек с тяжёлым дыханием и сильно накрашенными губами. Рты эти касались её, а родственники‑сообщники вокруг смеялись.
Жюли вспомнила дедушку, который целовал её в губы. Нежно, конечно, но не спрашивая её согласия. Да, с этого времени она перестала выносить прикосновений. Как только начинался семейный обед, она пряталась под столом и тихонько там напевала. Она противилась рукам, которые хотели её вытащить. Под столом было хорошо. Она соглашалась выйти только тогда, когда все уходили, чтобы избегнуть пытки прощальными поцелуями, ничего другого ей не оставалось.
Её никогда не домогались сексуально, но её домогались тактильно!
Игра прекратилась так же неожиданно, как и началась, Семь Гномов уселись кружком вокруг своей Белоснежки. Она привела в порядок волосы.
- Ты хотела, чтобы тебя убили, так мы и сделали, - сказал Нарцисс.
- Тебе стало легче? - спросила Франсина.
- Да, вы мне очень помогли, спасибо. Даже не догадываетесь, насколько вы мне помогли. Не стесняйтесь, убивайте меня почаще.
Как только Жюли сказала это, начался новый сеанс щекотки, во время которого ей показалось, что она умрёт от смеха. Жи‑вунг наконец призвал всех остановиться.
- Теперь перейдём к пау‑пау.
Поль налил в стакан медовухи, каждый отпил по очереди. Пить вместе. Затем он раздал каждому по сухому печенью. Есть вместе.
Когда руки друзей сомкнулись, образуя круг, Жюли почувствовала их взгляды, их тепло и ощутила себя в безопасности.
«Есть ли более важная цель в жизни, чем такое мгновение, как это, когда все объединены без всякой задней мысли, - подумала она. - Неужели для этого обязательно совершать революцию?»
Потом они обсудили новые условия жизни, к которым вынуждала их полицейская блокада. Рождались практические решения. Вместо того чтобы ослабить революцию, внешнее давление делало их лишь сплоченнее.
152. МАЛЕНЬКОЕ ВЕЧЕРНЕЕ СРАЖЕНИЕ
Чем больше развиваются технологии в стремительно меняющемся Бел‑о‑кане, тем выше поднимает голову религия. Деисты уже не удовлетворяются повсеместным изображением кругов, они оставляют на стенах религиозные запахи.
Во второй день царствования принцессы 103‑й проповедь произносит 23‑й и объявляет целью обращение в деизм всех муравьёв мира, а убийство атеистов - благим делом и спасением для самих безбожников.
В городе замечают, что деисты становятся чрезвычайно агрессивными. Они предупреждают атеистов: если те будут упорствовать в непоклонении богам, Пальцы их раздавят, а если Пальцы их не раздавят, то этим займутся деисты.
Таким образом, в Новом Бел‑о‑кане устанавливается странная атмосфера противостояния между муравьями‑инженерами, восхищающимися достижениями Пальцев в покорении огня, рычага и колёса, и муравьями‑мистиками, возносящими молитвы и считающими даже мысли о повторении действий Пальцев святотатством.
Принцесса 103‑я приходит к убеждению, что конфликт неизбежен. Деисты слишком нетерпимы и самоуверенны. Они ничему уже не хотят учиться и все усилия направляют на обращение окружающих в истинную веру. Деистам приписывают несколько убийств атеистов, но открыто об этом никто не говорит, опасаясь гражданской войны.
Двенадцать разведчиков, принц и принцесса собираются в королевской ложе. Принц 24‑й по‑прежнему полон оптимизма. Он вернулся из лабораторий в восторге от успехов инженеров: пиротехники теперь научились помещать угли в лёгкие, сплетённые из листьев коробки с насыпанной на дно землёй, это позволяет безопасно использовать их для освещения или обогрева помещений. 5‑й сообщает, что деистам совершенно наплевать на науку и знания. Это беспокоит молодого разведчика: религиозный мир не нуждается ни в каких доказательствах. Когда инженер утверждает, что дерево под воздействием огня твердеет, но опыты этого не подтверждают, он теряет доверие своих товарищей, но, когда мистик уверяет, что «Пальцы всемогущи и создали муравьёв», чтобы уличить его во лжи, надо быть очевидцем событий.
Принцесса 103‑я бормочет:
- Религия, несмотря ни на что, это фаза эволюции цивилизаций.
5‑й считает, что нужно перенять у Пальцев все хорошее, а все плохое не трогать, например религию. Но как отделить одно от другого? 103‑я, 24‑й и двенадцать молодых разведчиков становятся в кружок и размышляют. Если уже на второй день существования нового государства возникают противоречия с деистами, трудности будут только нарастать. Процесс надо пресечь как можно скорее.
- Убить их?
Нет, нельзя убивать братьев только за то, что они вообразили Пальцев богами.
- Изгнать их?
Может быть, действительно, им лучше создать своё собственное государство, слаборазвитое, основанное на мистике и нетерпимости, и подальше от обращённого лицом к современности и последним технологиям муравейника Бел‑о‑кан.
Но неожиданно совещание было прервано. Стены города задрожали от глухих ударов.
Тревога.
Муравьи бегут со всех ног. Запах распространяется.
Атакуют муравьи‑карлики!
Надо срочно организовать отпор захватчикам.
Войско карликов идёт через северные ворота, и уже невозможно забросать их камнями из катапульт. Огонь тоже применить нельзя.
Сплошная колонна из усиков, глаз и мандибул - вот что такое сейчас карлики. Запахи их спокойны и решительны. Для них уже просто вид дымящегося, хотя и не горящего муравейника есть вызов и оправдывает кровопролитие. 103‑я должна была предвидеть, что нельзя использовать столько нововведений сразу и не спровоцировать недоверие, зависть и страх.
Принцесса поднимается на самую верхушку муравейника, стараясь не приближаться к трубе центрального камина, и, призвав на помощь все свои новые обострившиеся чувства, созерцает развёртывающуюся перед ней огромную армию.
Она подаёт знак 5‑му выдвинуть артиллерию и разместить её в авангарде, чтобы помешать наступлению противника. Принцесса 103‑я видела смерть много раз. Наверное, отвращение к насилию - признак старости, но ей это уже не важно. Таков парадоксальный характер этого необыкновенного муравья: мозг старика и тело юной красавицы. Купол под ней пульсирует от ударов брюшками: рабочие дают сигнал тревоги второй степени.
Город в ужасе. Неприятельская армия продолжает развёртываться и расти: к ней присоединяются ополчения из многих соседних муравейников; они устремились вослед карликам, чтобы покарать дерзкую федерацию рыжих. Более того, здесь даже есть муравейники из той же федерации рыжих муравьёв. Они, наверное, давно уже тревожатся, не понимая, что там затевается в Новом Бел‑о‑кане.
Принцесса 103‑я вспоминает о документальном фильме про пальцевского писателя Джонатана Свифта. Этот человек говорил примерно следующее: «Можно понять, что родился новый талант только уже по тому, что вокруг него стихийно возникает заговор дураков с целью его погубить».
Этот заговор дураков возникает сейчас и вокруг принцессы 103‑й. Сколько же дураков готовы умереть за то, чтобы ничего не сдвигалось с места, чтобы все повернуло вспять, чтобы завтра было таким же, как вчера. Принц 24‑й прижимается к принцессе. Ему страшно, ему нужно успокаивающее присутствие друга, тоже наделённого полом.
Принц 24‑й опускает усики.
На этот раз надежды нет. Их слишком много.
Первые новобел‑о‑канские артиллерийские части вытягиваются в цепочку для защиты столицы. Брюшки нацелены, они готовы стрелять. Неприятельская армия перед ними бесконечна. Их миллионы.
Принцесса 103‑я сожалеет, что так мало внимания уделила дипломатическим отношениям с соседями. Ведь Новый Бел‑о‑кан приютил много перебежчиков. В лихорадке технических реформ принцесса и не заметила недовольства целых городов.
5‑й приносит дурную новость. Деисты отказываются принимать участие в боевых действиях. Они считают, что войны вести бессмысленно, поскольку в любом случае боги решат исход битвы. Обещают, однако, молиться.
Что же это, пятая колонна? А вражескому войску, появляющемуся из‑за косогора, все нет конца.
Подходят инженеры, экспериментирующие с огнём, рычагом и колесом. Принцесса просит всех соединить усики, надо вместе придумать спасительное оружие.
Она перебирает все войны Пальцев, которые может вспомнить. С имеющимися в их распоряжении огнём, рычагом и колесом надо изобрести новую тактику. Огонь, колесо и рычаг мелькают и перемешиваются в воображении насекомых. Если они быстро не найдут выход из положения, то умрут, и они об этом знают.
153. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ТАК РОДИЛАСЬ СМЕРТЬ: смерть появилась семьсот миллионов лет назад. До того времени жизнь была одноклеточной. И бессмертной - поскольку была способна бесконечно воспроизводиться. В наши дни мы можем увидеть след этих бессмертных одноклеточных систем в колониях кораллов.
Но однажды две клетки встретились, поговорили и решили жить вместе, дополняя друг друга. Так появились формы многоклеточной жизни. И одновременно с этим появилась смерть. Чем же связаны эти явления?
Когда две клетки решают сотрудничать, они переговариваются, результатом переговоров является распределение обязанностей для большей эффективности. Например, глупо обеим переваривать пищу, одна будет переваривать, а другая - искать пищу.
Впоследствии чем больше становилось количество клеток, тем сильнее разнообразилась их специализация. Чем сильнее разнообразилась специализация, тем уязвимее становилась клетка. Уязвимость росла, и в конце концов клетка потеряла своё изначальное бессмертие.
Так родилась смерть. В наши дни мы видим животные организмы, составленные из бесконечной совокупности чрезвычайно специализированных, постоянно сотрудничающих клеток. Клетки наших глаз совершенно не похожи на клетки нашей печени, первые спешат сообщить о том, что видят горячую еду, чтобы вторые тут же начали производить жёлчь, задолго до того, как пища появится во рту. В человеческом теле все специализировано, взаимосвязано и смертно.
Необходимость смерти можно объяснить и с другой точки зрения. Смерть необходима для установления равновесия между видами. Если многоклеточный вид был бы бессмертен, он специализировался бы до тех пор, пока не разрешил все проблемы и не стал настолько эффективным, что нарушил бы бесконечность других форм жизни.
Клетка больной раком печени бесконечно воспроизводит частицы печени, не обращая внимания на другие клетки, говорящие ей о том, что этого не нужно делать. Раковая клетка гордится тем, что обрела былое бессмертие, и от этого она убивает весь организм, как люди, которые беспрерывно говорят сами и не слушают никого вокруг. Раковая клетка - клетка аутист, и поэтому она опасна. Она все время воспроизводится, не думая о других, и в этой безумной погоне за бессмертием убивает все вокруг.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
154. МАКСИМИЛЬЕН ИССЛЕДУЕТ
Максимильен вошёл в дом, хлопнув дверью.
- Что с тобой, милый? Ты нервничаешь, - заметила Синтия.
Он посмотрел на неё и попытался вспомнить, что же нравилось ему в этой женщине.
Он сдержался, не ответил грубостью, ограничился улыбкой и большими шагами прошёл в свой кабинет.
Сегодня утром он переставил сюда аквариум с рыбками и поручил Мак‑Явелю водную вселенную. Компьютер неплохо справлялся с поручением. Следя за электрическим распределителем пищи, температурой и подачей воды, он установил совершённое равновесие в искусственном мире, и рыбки, по всей видимости, были этому очень рады.
Полицейский включил «Эволюцию». Он породил маленькую островную нацию английского типа и сумел довести её до создания последних технологий только потому, что она была изолирована и защищена от междоусобиц соседей. Мир Максимильена достиг благополучия, но выбравшие ту же стратегию японцы развязали с ним беспощадную войну и в 2720 году победили англичан благодаря более совершённым спутникам.
- Ты мог бы выиграть, - сдержанно заметил Мак‑Явель.
Максимильен раздражённо ответил:
- Ну и как бы ты это сделал, раз уж ты такой умный?
- Я бы обеспечил большую социальную сплочённость, разрешив, например, участие женщин в выборах. Японцы об этом не подумали, а значит, в твоих городах атмосфера была бы приятнее, настроение лучше, изобретательность военных инженеров выше, следовательно, оружие производилось бы быстрее и оно было бы эффективнее.
- Горим на мелочах
Максимильен посмотрел карты и поля сражений, потом прекратил игру и остался сидеть на стуле лицом к экрану с отсутствующим взглядом. Глаз Мак‑Явеля на экране увеличился и похлопал веком, чтобы привлечь к себе внимание Максимильена.
- Ну, Максимильен, ты продолжаешь переживать из‑за Революции муравьёв?
- Да. Можешь снова помочь мне?
- Конечно.
Мак‑Явель убрал изображение глаза, программируя модем на подключение к Сети. Он проследовал по шоссе, потом по просёлочной дороге, потом по тропинке обмена информацией, все они показались полицейскому знакомыми. Наконец появилась надпись: «Сервер общества „Революция муравьёв”».
Максимильен прильнул к экрану. Мак‑Явель нашёл кое‑что очень интересное.
«Так вот как они экспортируют свою революцию. Они используют спутниковую телефонную линию и их сообщения спокойно циркулируют по Сети», - понял полицейский.
Меню сервера сообщало о том, что общество «Революция муравьёв» имеет следующие филиалы:
«Центр вопросов».
Виртуальный мир «Infra‑World».
Магазин одежды «Бабочка».
Архитектурное агентство «Муравейник».
Линию натуральных пищевых продуктов «Медовуха» .
Кроме того, были форумы, где каждый мог принять участие в обсуждении задач и целей Революции муравьёв. На отдельных форумах можно было предлагать к созданию новые общества с новыми концепциями.
Компьютер уточнил, что уже десяток лицеев по всему миру подключился к Фонтенбло, воспроизводя по мере сил их революцию.
Максимильен просто напал на золотую жилу.
Максимильен с уважением посмотрел на компьютер. В первый раз в жизни он чувствовал, что его обогнало не только новое поколение, но и машина. Мак‑Явель открыл ему окно в цитадель Революции муравьёв. Теперь он мог изучить то, что было внутри её, и найти слабое место.
Мак‑Явель подключился к нескольким телефонным линиям и при помощи «Центра вопросов» вывел на экран инфраструктуру общества «Революция муравьёв». Просто невероятно: революционеры были либо так наивны, либо так уверены в себе, что сами поставляли информацию о своей организации.
Мак‑Явель открывал файлы один за другим, и Максимильен понял все. Используя Интернет и последние технологии, эти юнцы разворачивали революцию совершенно небывалого типа.
Максимильен всегда считал, что для совершения революции в наши дни необходима поддержка средств массовой информации, особенно телевидения. А лицеисты добились своего, не прибегая к помощи ни национальных, ни местных каналов. Цель телевидения в конечном итоге адресовать обезличенное и бедное информацией послание бесчисленному множеству более или менее заинтересованных людей. А мятежники из Фонтенбло благодаря компьютерной Сети взывали лично к каждому и поставляли щедрую информацию: её потребители были ограничены числом, зато заинтересованы и, следовательно, восприимчивы.
У комиссара открылись глаза. Телевидение и средства массовой информации уже не только не были лучшими помощниками в деле изменения мира, они просто отстали от более незаметных и очень эффективных технологий. Одна лишь международная компьютерная Сеть позволяла создать прочные интерактивные связи между людьми.
Второй сюрприз экономического порядка. Отчётность общества «Революция муравьёв» говорила о прибыльности его деятельности. А ведь это была не крупная компания, а галактика крошечных филиалов.
Оказывается, такая система гораздо рентабельнее, чем одна огромная фирма, неизменная и косная. Более того, в маленьких предприятиях все хорошо друг друга знали и могли рассчитывать на взаимную поддержку. Ненужным администраторам и бюрократическим бонзам здесь не было места.
Рыская по Сети, Максимильен открыл для себя, что общество, расколотое на «муравьиные» филиалы, имело и ещё одно преимущество: снижался риск банкротства. Если филиал оказывался убыточным или малоприбыльным, он исчезал и заменялся следующим. Неудачные идеи мгновенно проверялись опытным путём и сами собой отмирали. Нет большой прибыли, но нет и риска крупных потерь. С другой стороны, все эти едва окупающиеся филиалы, объединившись, крупинка к крупинке, представляли собой золотое дно.
Полицейский спросил себя, экономическая ли идея создала эту организацию, или условия, сложившиеся вокруг революции, вынудили молодых неопытных людей прийти к ней. Функционируя без запасов товара и опираясь всего лишь на своё серое вещество, они в общем‑то ничем не рисковали.
Вот оно, возможно, послание Революции муравьёв: фирмы‑динозавры теряют своё значение, будущее за компаниями‑«муравьями».
Ну а тем временем пора прекратить скандально успешную деятельность этой банды подростков, пока они ещё не превратились в непобедимую экономическую реальность.
Максимильен взял трубку и позвонил Гонзагу Дюпейрону, главе Чёрных Крыс.
Во время серьёзных неприятностей помогают несерьёзные средства.