Революция муравьев
125. ВСЕ КИПИТ
- Все очень неустойчиво!
С этим все согласны. Теперь следовало укрепить революцию: установить дисциплину, определить задачи.
Жи‑вунг предложил составить полную опись того, что имелось в лицее: сколько простыней, столовых приборов, продуктов - тут важно все.
Начали с переписи обитателей. Лицей населяло пятьсот двадцать один человек, а дортуары были рассчитаны на двести учеников. Жюли решила поставить на лужайке палатки из простыней и половых щёток. К счастью, эти предметы имелись в заведении в изобилии. Все вооружились щётками и простынями и начали возводить палатки. Леопольд показывал, как натягивать индейские палатки, в стиле типичного навахо, преимуществом которых были высокие внутренние потолки и возможность регулировать вентиляцию при помощи одной ручки от щётки. Попутно он объяснял, почему хорошо строить дома круглой формы.
- Земля круглая. Выбирая её форму для своего жилища, мы совершаем акт взаимопроникновения, осмос.
Все принялись шить, клеить и связывать, обнаруживая им самим дотоле неизвестную ловкость рук, так как мир кнопок и пультов не требует точных движений.
Молодым людям, которые хотели выстроить палатки в ряд, как в каждом кемпинге, Леопольд посоветовал расположить их концентрическими кругами. Комплекс образовал спираль, в середине которой находились костёр, флагшток и тотем с пенопластовым муравьём.
- Теперь у нашей деревни есть своя центральная площадь. Так легче ориентироваться. А костёр будет солнцем нашей солнечной системы.
Идея всем понравилась, и каждый построил свою палатку по плану, утверждённому Леопольдом. Повсюду резали и связывали щётки. Вилки использовали вместо колышков. Леопольд объяснял секрет вязания узлов для натягивания полотна. К счастью, лужайка перед лицеем была достаточно обширной.
С правой стороны лицея установили сцену, сдвинув преподавательские кафедры. Тут будут произноситься речи и, конечно, устраиваться концерты.
Как только все было закончено, снова вспомнили о музыке. Нашлось приличное количество музыкантов‑любителей хорошего уровня, специализирующихся в равных музыкальных жанрах. Они сменяли друг друга на сцене.
Девушки из клуба айкидо приняли на себя обязанности службы правопорядка и следили за правильной организацией революции. После победы над полицейскими они заметно похорошели. В художественно разорванных майках (и надпись на груди: «Революция муравьёв»), с развевающимися волосами и устрашающим видом тигриц, да ещё и с навыками рукопашного боя, они все больше напоминали настоящих амазонок.
Поль вызвался оценить количество припасов в столовой. От голода осаждённые страдать не должны. В лицее были огромные морозильники, забитые тоннами разнообразных продуктов. Поль понял, насколько важна будет их первая общая «официальная» трапеза, и решил вплотную заняться меню. Помидоры, моццарелла, базилик, оливковое масло - закуски (всего этого было в изобилии), шашлычки из морских гребешков и рыба с гарниром из риса с шафраном - как основное блюдо (количество продуктов позволяло готовить котлами в течение долгих недель) и фруктовый салат или шарлотка с горьким шоколадом - на десерт.
- Браво! - похвалила его Жюли. - Совершим первую гастрономическую революцию.
- Раньше просто морозильников не было, - скромно отклонил комплименты Поль.
На роль коктейлей Поль предлагал медовуху, напиток олимпийских богов и муравьёв. Рецепт: смешать воду, мёд и дрожжи. Первая партия, хотя и не очень выдержанная (двадцать пять минут не слишком много для вина), оказалась чудесной.
- Выпьем!
Зое рассказала, что обычай пить, чокаясь бокалами, восходит к Средневековью. При сталкивании капли напитка переливались из кубка в кубок, и каждый из сотрапезников уверялся в том, что его питьё не отравлено соседом. Чем энергичнее люди чокались, тем сильнее расплёскивалось вино, тем крепче становилось взаимное доверие.
Есть сели в кафетерии. Лицей - действительно очень удобное место для организации революций, здесь есть все: электричество, телефон, кухни, обеденные столы, дортуары для сна, простыни для изготовления палаток и все необходимые материалы для различных поделок. В поле под чистым небом столько сделать не удалось бы.
Все с удовольствием поели, растроганно думая о своих предшественниках‑революционерах, которые, конечно, вынуждены были довольствоваться консервированной белой фасолью и сухими бисквитами.
- Даже тут у нас все по‑новому, - сказала Жюли; забывшая о своей анорексии.
Под песни помыли посуду. «Если бы меня увидела моя мать, она бы остолбенела от удивления, - подумала Жюли. - Никогда ей не удавалось заставить меня вымыть посуду». А сейчас этот процесс доставлял Жюли удовольствие.
После обеда кто‑то на сцене стал щипать струны гитары и мурлыкать томную мелодию. На лужайке медленно закружились пары. Поль пригласил Элизабет, плотную девушку, ставшую предводительницей амазонок айкидо.
Леопольд склонился перед Зое, и они, прижавшись друг к другу, начали танцевать.
- Не знаю, надо ли разрешать ему петь, - раздражённо сказала Жюли, глядя на лирического певца. - Он делает нашу революцию слащавой.
- Здесь самовыражаются творческие личности всех направлений, - напомнил Давид.
Нарцисс обменивался шутками с высоким мускулистым парнем, объяснявшим, как он поддерживает форму, занимаясь бодибилдингом.
Ещё чувствуя во рту вкус обеда, Нарцисс спросил, не приходила ли ему в голову идея натереться оливковым маслом, чтобы самые развитые мышцы выглядели более рельефно.
Жи‑вунг пригласил на танец Франсину, они обнялись под музыку. Давид протянул руку белокурой амазонке и отлично задвигался без трости. Он то ли опирался на свою хорошенькую партнёршу, то ли революция заставила его забыть о хроническом ревматизме. Понимая всю эфемерность ситуации, все спешили ею воспользоваться. Жюли смотрела на друзей, завидуя и восхищаясь.
«Революционное правило № 5, - подумала она. - Революция в конечном итоге возбуждает чувственность».
Поль страстно поцеловал Элизабет. Он придавал большое значение ощущениям, основное наслаждение он находил в соприкосновении губ и языков.
- Жюли, вы танцуете?
Перед ней стоял преподаватель по экономике. Она удивилась:
- Вы что, здесь?
Она ещё больше удивилась, когда он сказал, что был на концерте, а затем участвовал и в битве с полицейскими и ему было очень весело.
«А учителя тоже могут стать друзьями», - подумала Жюли.
Она посмотрела на протянутую руку. Приглашение на танец показалось ей несколько неуместным. Между преподавателями и учениками стоит нерушимая стена. Было похоже на то, что он решился её преодолеть. Она - нет.
- Танцы меня не интересуют, - ответила Жюли.
- Я сам их ненавижу, - подхватил он, беря её за руку.
Она дала себя увлечь на несколько па, потом высвободилась:
- Извините. Мне правда сейчас не до того.
Преподаватель экономики остолбенел. Жюли поймала одну из амазонок и вложила её руку в руку преподавателя экономики.
- Она сделает это в тысячу раз лучше меня, - сказала Жюли.
Только она отошла, как перед ней вырос тонкий, как спичка, человек.
- Можно мне представиться? Да, нет? Я все‑таки представлюсь: Иван Бодюлер, продавец рекламного пространства. Меня ваш маленький праздник увлёк случайно, но я, может быть, смогу вам предложить кое‑что.
Не отвечая, Жюли замедлила шаг, этого оказалось достаточно, чтобы ободрить незнакомца. Он повысил голос, привлекая её внимание.
- У вас действительно отличный маленький праздник. Есть место, собралось много молодёжи, рок‑музыканты, подающие надежды артисты, все это, несомненно, привлечёт внимание прессы. Я считаю, что для хорошего продолжения бала нужно найти спонсоров. Если хотите, я могу вам нарыть парочку контрактов с производителями содовой, одежды, может быть, с радиостанцией.
Жюли пошла ещё медленнее, что её спутник принял за выражение согласия.
- Показухи не надо. Несколько плакатов то здесь, то там. И это, конечно, даст вам приток денег для улучшения вашего маленького праздника.
Девушка колебалась. Она остановилась, видимо, смущённая. Пристально посмотрела на человечка.
- Очень жаль. Нет. Нас это не интересует.
- Почему?
- Потому что это… не маленький праздник. Это революция.
Она рассердилась, так как знала точно, что, пока не будет жертв, в глазах общественного мнения их объединение останется просто народным гуляньем. И почему тогда не сделать его рекламной ярмаркой?
Она просто взбесилась. Неужели обязательно должна пролиться кровь, чтобы революцию восприняли всерьёз?
Иван Бодюлер продолжал как ни в чем не бывало:
- Послушайте, всякое бывает. Если передумаете, я свяжусь с друзьями и…
Она оставила его среди танцующих и представила себе, как во времена Французской революции, среди красных от крови трехцветных знамён, развевается плакат с надписью: «Пейте „Сан‑Кюлот”, пиво всех истинных революционеров, свежее и хмельное», она представила себе рекламу водки во время русской революции и сигар - в кубинскую.
Жюли пошла в кабинет географии.
Раздражение улеглось, она успокоилась. Ей необходимо стать экспертом по революционным вопросам. Она взяла «Энциклопедию», чтобы почитать о новых революционных экспериментах.
Читая, Жюли делала пометки на полях, подчёркивала ошибки и открытия. С прилежанием и вниманием усваивала она главные революционные правила и искала формы утопического общества, применимые здесь и сейчас.
126. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
УТОПИЯ ФУРЬЕ: Шарль Фурье был сыном суконщика и родился в Безансоне в 1772 году. Во время революции 1789 года он преисполняется удивительных амбиций: хочет изменить общество, излагает свои проекты в 1793 году членам Директории, которые потешаются над ним.
После этого он успокаивается и начинает работать кассиром. Но свободное время Фурье тем не менее отдаёт своей прежней страсти: поискам идеального общества, которое в мельчайших деталях описывает в многочисленных книгах, таких, как, например, «Новый хозяйственный социетарный мир».
Как считает этот утопист, люди должны жить маленькими сообществами численностью в тысячу шестьсот - тысячу восемьсот членов. Сообщество, которое он называет фалангой, заменяет собой семью. Если нет семьи, нет и родственных связей, а значит, и неравноправных отношений. Состав правительства сведён к самому строгому минимуму. Важные решения принимаются сообща в один день на центральной площади.
Каждая фаланга живёт в доме‑городе, который Фурье называет «фаланстером». Он очень подробно описывает идеальный фаланстер: замок в три - пять этажей. На первом уровне летом улицы освежаются струями воды, зимой - обогреваются большими каминами. В центре находится Башня порядка, где расположены обсерватория, куранты, телеграф Шаппа, ночной дежурный.
Фурье хочет скрестить льва и собаку, чтобы вывести новый вид домашнего животного. Собакольвы одновременно должны служить и для верховой езды, и для охраны фаланстера.
Шарль Фурье был убеждён в том, что, если его идеи воплотить в жизнь повсеместно, обитатели фаланстеров будут естественно эволюционировать, что скажется даже на их внешнем виде. В частности, эволюция выразится появлением третьей руки, растущей из груди.
Один американец создал фаланстер точно по плану Фурье. Но из‑за архитектурных проблем потерпел полное фиаско. Свинарник с мраморными стенами был самым продуманным местом в замке, но, к сожалению, в нем забыли предусмотреть двери, и свиней туда нужно было опускать подъёмным краном.
Фаланстеры и сообщества в этом стиле были созданы учениками Фурье по всему миру: в Аргентине, в Бразилии, в Мексике и в Соединённых Штатах.
Перед смертью Фурье от всех своих учеников отрёкся.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
127. ВТОРОЙ ДЕНЬ РЕВОЛЮЦИИ ПАЛЬЦЕВ
Феромон тревоги.
Пробуждение жестокое. Вечером все засыпают, мечтая о футуристических технологиях Пальцев и о неисчерпаемых возможностях для их применения, а утром лагерь революционеров полон колющих феромонов.
Тревога.
Принцесса 103‑я поднимает усики. И, кстати, совсем не утро. Эти свет и жара совершенно не связаны с восходом солнца. У муравьёв есть своё маленькое солнце в их убежище в стволе сосны. Оно называется… пожар.
Вчера вечером специалисты по огню заснули, оставив угли невдалеке от засохшего листка. Этого оказалось достаточным, чтобы он воспламенился, а через несколько секунд загорелись и остальные листья. И вот радужные красно‑жёлтые язычки превратились в плотоядных огненных монстров.
Бежим!
Паника, все хотят как можно быстрее выйти через отверстие в стволе. В довершение всего, оказывается, что то, что они приняли за убежище белки, действительно является убежищем белки, но мох в глубине дупла - вовсе не мох, а сама белка.
Разбуженное огнём большое животное одним прыжком выскакивает из дупла, сметая все на своём пути и опрокидывая муравьёв в бездну пустого ствола.
Они в ловушке. Разгоревшийся от притока воздуха, вызванного движением, огонь расползается и окутывает муравьёв удушающим дымом.
Принцесса 103‑я напрасно ищет принца 24‑го. Она выделяет призывные феромоны.
24‑й!
Она снова вспоминает: ещё во время первого похода несчастный имел проклятое свойство теряться везде, в любом месте.
Огонь разрастается.
Каждый спасается, как может. Древоядные насекомые торопливо прогрызают деревянные стенки мандибулами.
Огонь ширится. Длинные языки лижут внутреннюю поверхность дерева. Огнефобы напоминают о том, что надо было их слушать: огонь должен оставаться под запретом. Им отвечают, что сейчас не время спорить. Не важно, кто прав, кто виноват, пора любой ценой спасать свой хитин.
Революционеры пытаются подняться по стенкам, но многие из них падают снова вниз. Их тела обрушиваются в сухую листву и быстро загораются. Панцири тают.
Огонь имеет и свои положительные стороны. Он придаёт насекомым, чья быстрота реакции зависит от температуры окружающей среды, дополнительную энергию.
- 24‑й! - кричит принцесса. Никаких следов принца.
Страшная сцена напоминает принцессе волнующий отрывок из фильма «Унесённые ветром» про пожар в Атланте. Впрочем, сейчас не время для ностальгии по пальцевскому телевидению. Вон куда завело их желание слишком быстро копировать Пальцы.
- Мы его не найдём. Попытаемся выйти отсюда, - выделяет 5‑й среди всеобщей суматохи.
Поскольку принцесса 103‑я, кажется, все‑таки хочет задержаться для поисков самца, 5‑й показывает ей на отверстие в дереве, уже занятое застрявшим в нем слишком толстым жесткокрылым. Чтобы протолкнуть его, муравьи теснят его головами, напирают лапками, но сил у них не хватает.
103‑я обдумывает положение. То, что случилось из‑за неправильного применения одной пальцевской технологии, можно, несомненно, исправить при помощи другой, только применённой верно. Она просит двенадцать молодых разведчиков найти веточку и протиснуть её в щель, чтобы использовать в качестве рычага.
Отряд, уже видевший ничтожный результат действия рычага на яйцо гигиссы, несмотря на доводы принцессы, не торопится выполнять её приказания. Но в любом случае никто ничего другого не предлагает, а времени на размышления уже нет.
Муравьи запихивают веточку в щель и взгромождаются на её конец. 8‑й висит в пустоте, подтягиваясь на лапках для увеличения веса. На этот раз срабатывает. Их силы увеличиваются в десять раз. Жесткокрылая затычка вытащена. Выход из пекла наконец свободен.
Как странно покинуть живой и горячий свет и найти снаружи холод и черноту.
Но ночь недолго остаётся тёмной, потому что дерево вдруг превращается в факел. Огонь и вправду главный враг деревьев. Муравьи, откинув назад усики, удирают со всех ног. Горячая волна неожиданного взрыва бросает их вперёд.
Вокруг них бегут в панике галопом другие насекомые.
Огонь утратил свою робость. Он превратился в огромное, растущее во все стороны чудовище, которое, хотя у него и нет лап, настойчиво преследует их. Край брюшка 5‑го загорается, и он тушит его о траву.
Лес трепещет и окрашивается в пурпурные тона. Трава, деревья, земля становятся красными. Принцесса 103‑я бежит, а красный огонь догоняет её.
128. В ТОЧКЕ КИПЕНИЯ
К вечеру второго дня стали рождаться, сменяя друг друга на сцене, рок‑группы. Восемь «муравьёв» больше не играли, они собрались в своём музыкальном клубе на пау‑пау.
Тон Жюли становился все более уверенным.
- Надо развить нашу Революцию муравьёв. Если мы не будем действовать, движение опадёт, как суфле. Нас здесь пятьсот двадцать один человек. Надо использовать этот материал. Надо задействовать все идеи. Напряжение всех наших сил должно дать мощнейший результат.
Она прервалась:
- …уравнение «1 + 1 = 3» может стать девизом Революции муравьёв!
А ведь это и было уже написано на флаге, реявшем в высоте. Они просто заново открывали для себя то, чем уже владели.
- Да, это нам больше подходит, чем «Свобода - Равенство - Братство», - признала Франсина. - «1 + 1 = 3» - значит, что слияние талантов даёт больше, чем их простая сумма.
У них был теперь лозунг.
- Сейчас мы должны дать всем направление, в которым они последуют, - решила Жюли. - Я предлагаю поразмышлять в течение ночи, а завтра утром встретимся снова, и каждый предложит свою идею. Составим из них общий проект, в котором будет все лучшее из того, что каждый смог придумать.
- Каждый принятый проект, осуществившись, пополнит копилку революции, - объявил Жи‑вунг.
Давид напомнил, что в лицее есть компьютеры. Подключившись к Интернету, можно распространять идеи Революции муравьёв. Интернетом также можно воспользоваться для создания коммерческих фирм, а значит, зарабатывать деньги, не выходя из лицея.
- Почему бы нам не заняться телеинформатикой? - сказала Франсина. - Люди смогут нас поддерживать на расстоянии, посылать нам подарки или что‑то советовать. Такая связь поможет нам импортировать нашу революцию.
Предложение было одобрено. Без поддержки прессы, они будут использовать информатику для распространения своих идей и создания дружественных связей за пределами лицея.
А за окнами праздник третьего вечера разошёлся ещё пуще, чем в предыдущие дни. Медовуха лилась рекой. Юноши и девушки танцевали вокруг костра. Пары обнимались, усевшись у огня. Бесчисленные сигареты с отменной марихуаной переходили из рук в руки, двор наполнился опиумным ароматом. Дробь тамтамов поддерживала ощущение нереальности происходящего.
Но Жюли с друзьями не участвовали в танцах. Каждый из «муравьёв» уединился в отдельном классе и разрабатывал свой проект. К трём часам утра Жюли, которая ела все больше, почувствовала себя измотанной и решила, что всем пора спать. Все восемь растянулись в своей берлоге, в репетиционном зале, который находился под кафетерием.
Нарцисс переменил убранство комнаты на более подходящее. Материалом служили только простыни и одеяла. Но были они везде. Одеялами разной толщины были покрыты пол, стены и даже часть потолка. Нарцисс сделал из них кресла, стулья и стол. Места для игры осталось немного, но гнёздышко сделалось тёплым и уютным. Леопольд подумал, что в каждой квартире обязательно должна быть такая комната, без углов и прямых линий, с мягкими и изменяемыми по мере надобности очертаниями.
Жюли понравились нововведения. Тем временем все свернулись, как коконы, и совершенно естественно, без неуместного жеманства, прижались друг к другу. «Муравьям» казалось, что все слишком хорошо, чтобы продолжаться долго. Жюли в одеяле стала похожа на египетскую мумию. Она чувствовала рядом с собой Давида и Поля. Жи‑вунг был на другой стороне матраса. Но приснился ей именно он.
129. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ОТКРЫТЫЕ МЕСТА: современная социальная система несовершенна: она не позволяет молодым талантам открыться, а если позволяет, то пропускает через всяческого рода фильтры, которые постепенно стирают с них всю самобытность. Надо организовать сеть открытых мест, где каждый мог бы без дипломов и специальных рекомендаций свободно выступить перед публикой.
С появлением открытых мест все становится возможным. Например, в открытом театре каждый выступил бы со своим номером или сценкой без предварительного отсева. Допустимые требования: записаться минимум за час до начала спектакля (документов не нужно, достаточно имени) и уложиться в шесть минут.
При такой системе публика рискует испытать разочарование, но плохие выступления будут освистаны, а хорошие запомнятся. Чтобы такой театр стал экономически возможен, зрители будут покупать билеты по доступной цене. Они охотно на это согласятся, поскольку за два часа увидят самые разнообразные выступления. Чтобы спектакль всегда был интересным и не стал парадом незадачливых дебютантов, признанные профессионалы периодически будут чередоваться с начинающими. Новички будут использовать открытый театр как своеобразный трамплин и смогут объявить: «Если вы хотите увидеть продолжение спектакля, приходите в такой‑то день по такому‑то адресу».
Открытое место можно затем превратить:
- в открытый кинотеатр с десятиминутными короткометражками начинающих кинематографистов;
- открытый концертный зал для подающих надежды певцов и музыкантов;
- открытый выставочный зал: с пространством в два квадратных метра для каждого ещё неизвестного скульптора или художника;
- открытую выставку изобретений с равно свободным пространством как для изобретателей, так и для артистов.
Систему свободного представления можно распространить на архитекторов, писателей, программистов, публицистов… Административные сложности будут обойдены. Продюсеры будут знать, где искать новые таланты, не прибегая к традиционным агентствам.
Дети, молодёжь, старики, красавцы, уроды, бедные, богатые, соотечественники, иностранцы - все будут иметь одинаковые шансы и оцениваться по одним объективным критериям: качество и оригинальность работ.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
130. НЕХВАТКА ВОДЫ
Чтобы расти и распространяться, огню необходимы ветер и горючее. Не находя ни первого, ни второго, пожар удовлетворится деревом. В конце концов огонь был потушен моросящим дождиком. Жаль, что он не начался раньше.
Революционеры пересчитывают себя. Ряды их поредели. Многие погибли, а выжившие после таких волнений предпочитают вернуться в родительские гнёзда или туда, где ночью их не разбудят плотоядные языки пламени.
15‑й, эксперт по охоте, предлагает оставшимся отправиться на поиски пищи, так как огонь разогнал всю дичь на многие сотни метров в округе.
Принцесса 103‑я уверяет, что Пальцы едят горелые продукты.
Даже утверждают, что они вкуснее, чем сырые.
Поскольку и муравьи, и Пальцы всеядны, возможно, что то, что съедобно для Пальцев, съедобно также и для муравьёв. Не все разделяют эту мысль. 15‑й отважно подбирает обгорелый труп насекомого. Мандибулами отделяет окорочок жареной саранчи и подносит к губам.
Ещё не проглотив ни крошки, он подскакивает от боли. Горячо! 15‑й открывает первый закон гастрономии: употребляя жареную пищу, нужно подождать, пока она немного остынет. Цена урока: губы потеряли чувствительность, и ещё несколько дней подряд он будет узнавать о вкусе продукта, лишь нюхая его усиками.
Однако все пробуют жареных насекомых и находят, что так и вправду вкуснее. Жареные жесткокрылые становятся более хрустящими, панцири сами рассыпаются во рту и быстрее прожевываются. Жареные слизняки меняют цвет и легко режутся. Жареные пчелы чудесно засахариваются.
Муравьи бросаются поедать своих товарищей по несчастью, поскольку страх опустошил их желудки и социальные зобы.
А принцесса 103‑я продолжает переживать. Усики её свисают, голова опущена.
Где принц 24‑й?
Она ищет его везде.
- Где 24‑й? - повторяет она, мечась из стороны в сторону.
- Она по уши втюрилась в этого 24‑го, - замечает один молодой бел‑о‑канец.
- Принца 24‑го, - поправляет его другой.
Теперь все уже знают, что 24‑й - самец, а 103‑я - самка. Из этого разговора рождается новая черта мирмекийского общества: появляются сплетни об известных личностях. Но, поскольку прессы у революционен ров ещё нет, явление не очень распространяется.
- Принц 24‑й, где ты? - выделяет все более встревоженная принцесса.
Она бродит среди трупов и ищет потерянного друга. Порой она просит некоторых муравьёв оставить еду, чтобы проверить, не принц ли это. Иногда приставляет кусок головы к части торакса, пытаясь собрать пропавшего товарища.
Выбившись из сил, принцесса удручённо бросает поиски.
Вдалеке она видит пиротехников. Во время несчастных случаев виновные всегда выходят сухими из воды. Между огнелюбами и огнефобами завязывается потасовка, но, так как муравьи ещё не знают ни вины, ни ответственности за преступление, а разбросанная повсюду жареная еда им очень нравится, размолвки быстро прекращаются.
Раз принцесса думает только о поисках 24‑го, 5‑й встаёт во главе войска.
Он перестраивает отряд и предлагает уйти из этих страшных мест к новым зеленеющим полям, двигаясь, как и раньше, в западном направлении. Он напоминает о том, что угроза белого плаката по‑прежнему висит над Бел‑о‑каном. Пальцы контролируют огонь и рычаг, мощь которых муравьи испытали на себе. Они, конечно, без колебаний разрушат и город, и его окрестности.
Пиротехник настаивает на том, чтобы взять с собой горящий уголёк в полом камне. Сначала все возражают, но 5‑й понимает, что с этим связана последняя надежда успешно добраться до родного города. Трое насекомых потащат полый камень с оранжевым огоньком, как ковчег, согласия с богами‑Пальцами.
Два муравья так возмущены примирением с огнём‑разрушителем, что немедленно выходят из состава отряда. И в конце концов их остаётся тридцать три муравья, двенадцать разведчиков и принцесса 103‑я плюс ещё несколько обитателей острова Корнигеры. Они пускаются в путь, ориентируясь по солнцу, высоко сияющему в небе.
131. ВОСЕМЬ СВЕЧЕЙ
Третий день. Все восемь встали с восходом солнца для окончательной отделки своих проектов.
- Было бы хорошо так собираться в компьютерном зале каждое утро, часов в девять, для подведения итогов, - предложила Жюли.
Жи‑вунг первым представил друзьям, рассевшимся кружком, свой проект. Он сказал, что информационный сервер «Революция муравьёв» уже находится в Интернете. Он работал с шести утра и уже получил несколько сообщений.
Он показал сервер. Заставкой были их символ с тремя муравьями в виде буквы Y, девиз «1 + 1 = 3» и надпись большими буквами: «РЕВОЛЮЦИЯ МУРАВЬЁВ».
Жи‑вунг продемонстрировал всем опцию «агора», позволяющую вести публичные дебаты, информационную опцию, рассказывающую об их повседневной жизни, и вспомогательную, благодаря которой подключившиеся могут следить за программами.
- Все работает. Подключившиеся хотят в основном понять, почему наше движение называется «Революция муравьёв» и как оно связано с этими насекомыми.
- Вот и надо настаивать на своей оригинальности. Уподобление себя муравьям - неожиданный повод для бунта. И лишнее доказательство нашей правоты, - подтвердила Жюли.
Семь Гномов были согласны.
Жи‑вунг сообщил, что по Интернету он уже заявил название «Революция муравьёв» и основал общество с ограниченной ответственностью, которое позволит им разрабатывать свои проекты. Он прошёлся по клавиатуре. Появился устав общества.
- Теперь мы не только рок‑группа, не только группа молодёжи, занявшей лицей и информационный сервер, мы ещё и полноправное коммерческое общество. Мы победим старый мир его собственным оружием, - объявил Жи‑вунг.
Все смотрели на экран.
- Хорошо, - сказала Жюли, - но наше общество «Революция муравьёв» должно опираться на солидную экономическую базу. Если мы будем только веселиться, наше движение быстро зачахнет. Вы приготовили проекты для раскрутки нашего общества?
Теперь Нарцисс стал центром всеобщего внимания.
- Моя идея заключается в том, чтобы создать коллекцию одежды «Революция муравьёв» - коллекцию, вдохновлённую миром насекомых. Я попробую поработать с тканями, «произведёнными в Насекомоландии», и не только с шёлком шелковичного червя, но и с паутиной. Её прочность, лёгкость и нежность таковы, что паутина служит для изготовления пуленепробиваемых жилетов в американской армии. Я думаю нанести на ткани узоры, изображающие крылья бабочек, а рисунки на спинках скарабеев использую для украшений.
Нарцисс представил на рассмотрение друзей рисунки и черновики, над которыми трудился всю ночь, и заслужил всеобщее одобрение. Общество, таким образом, создало свой первый филиал, занимающийся производством модной одежды и аксессуаров. Жи‑вунг создал виртуальную витрину, где все подключившиеся смогут увидеть разработанные в стиле насекомых модели Нарцисса.
Теперь была очередь Леопольда представлять проект.
- Моя идея такова - организовать архитектурное агентство по строительству домов внутри холмов.
- А в чем смысл?
- Земля идеально предохраняет от жары и от холода, а также от радиации, магнитных полей и пыли, - объяснил он. - Холмы противостоят ветру, дождю и снегу. Земля - самый лучший материал для жизни.
- То есть ты хочешь строить дома троглодитов. А темновато в них не будет? - спросила Жюли.
- Вовсе нет. Достаточно будет проделать застеклённое окно на юг - это будет солярий, а наверху - «окно зари», чтобы все время видеть смену дня и ночи. Обитатели таких домов будут жить в полном слиянии с природой. Днём будут видеть солнце и загорать через окно. Ночью - засыпать, глядя на звезды.
- А снаружи? - задала вопрос Франсина.
- Снаружи будет лужайка, цветы, деревья на стенах дома. Воздух будет напоён ароматом зелени. Это дом, заключающий в себе жизнь среди жизни, не то что бетонные дома! Стены его будут дышать, в них будет происходить фотосинтез. Они будут жить растительной и животной жизнью.
- Неплохо. И твои постройки не нарушат пейзажа, - заметил Давид.
- А источник энергии? - поинтересовалась Зое.
- Солнечные теплоуловители, расположенные на вершине холма, будут снабжать дома электроэнергией. В доме внутри холма можно жить с современным комфортом, - подчеркнул Леопольд.
Он показал планы идеального дома, который был конической формы и казался действительно просторным и удобным.
Так вот что обдумывал Леопольд, рисуя утопические жилища! Все знали, что, как большинство индейцев, он хотел изменить кубическую концепцию дома в пользу округлых форм. Дом‑холм был на самом деле просто очень большим вигвамом с более толстыми стенами.
Все пришли в восторг, и Жи‑вунг поторопился занести в компьютер новый архитектурный филиал. Он только попросил Леопольда нарисовать идеальный дом и придать ему объём, чтобы люди могли посетить его и оценить его достоинства. Второй филиал был окрещён: «Общество Муравейник».
В круг вошёл Поль.
- Моя идея состоит в том, чтобы создать гамму пищевых продуктов на основе веществ, производимых насекомыми: мёд, молочко, грибы, также прополис, королевское желе… Я думаю, что смогу изобрести новые вкусы и новые оттенки вкусов, черпая информацию из наблюдений за насекомыми. Муравьи из молочка тли делают алкоголь, очень похожий на нашу медовуху, я хочу и медовуху делать разных сортов, с разными ароматами.
Он достал бутылочку и дал друзьям попробовать напиток, который всем показался вкуснее, чем сидр или пиво.
- Ароматизирован молочком тли, - уточнил Поль. - Я нашёл его в лицейских розовых кустах и сегодня ночью поставил бродить в ретортах в кабинете химии.
- Начнём с заявления торговой марки «Медовуха», - сказал Жи‑вунг, усаживаясь за компьютер. - Потом будем продавать её по почте.
Общество и его продуктовая гамма были названы «Медовуха». Очередь Зое.
- В «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Эдмонд Уэллс утверждает, что муравьи способны осуществлять АК - Абсолютную Коммуникацию, - соединяя усики и подключаясь непосредственно к мозгу друг друга. Это навело меня на раздумья. Если так могут делать муравьи, почему не смогут люди? Эдмонд Уэллс советует сконструировать носовые насадки, настроенные на человеческую обонятельную систему.
- Ты хочешь наладить обонятельный диалог между людьми?
- Да. Моя идея состоит в том, чтобы сделать такую машину. Получив обонятельные усики, люди будут лучше понимать друг друга.
Она взяла «Энциклопедию» Жюли и показала чертёж странного аппарата, нарисованный Эдмондом Уэллсом: два соединённых между собой конуса с двумя тонкими, изогнутыми антеннами каждый.
- В мастерской лицея есть все необходимое для изготовления машины: формы, синтетические смолы, электротехника… Слава Богу, что в лицее мастерская, оборудованная по последнему слову высоких технологий.
Жи‑вунг был настроен скептически. Он не видел за этой идеей никакой быстрой экономической отдачи. Но, поскольку идея Зое понравилась остальным, он решил выделить ей бюджет на «теоретические изыскания в области коммуникации», чтобы она начала мастерить свои «человеческие усики».
- Мой проект тоже некоммерческий, - заявила Жюли, становясь в центр круга друзей. - И тоже связан со странным изобретением из «Энциклопедии».
Она полистала страницы и показала товарищам схему, испещрённую стрелками с пояснениями.
- Эдмонд Уэллс называет эту машину «Пьер де Розетт» скорее всего в честь Шампольона, назвавшего так фрагмент стелы, позволившей ему расшифровать древнеегипетские иероглифы. Машина Эдмонда Уэллса разлагает обонятельные молекулы муравьиных феромонов и трансформирует их в понятные человеку слова. Точно так же и человеческую речь она переводит в муравьиные феромоны. Моя идея - попытаться создать такую машину.
- Ты шутишь?
- Да нет! Уже давно технически возможно разлагать и составлять муравьиные феромоны, никто только не понимает, зачем это делать. Проблема в том, что все научные изыскания, касающиеся муравьёв, были всегда направлены на их истребление, чтобы очистить от них наши кухни. Это все равно что поручить переговоры с пришельцами заводам по выпуску мясных продуктов.
- Что тебе нужно из материалов? - спросил Жи‑вунг.
- Спектрометр массы, хроматограф и, конечно, муравейник. Два этих прибора я уже видела в лицее, в отделении по подготовке профессиональных парфюмеров. А муравейник есть в саду лицея.
Энтузиазма никто не проявил.
- Для Революции муравьёв естественно интересоваться муравьями, - настаивала Жюли, видя скептический настрой друзей.
Жи‑вунгу казалось, что их солистке лучше было бы оставаться символической фигурой на корабле революции, вместо того чтобы разбрасываться в изотерических поисках. Жюли выдвинула главный аргумент:
- А может быть, наблюдение и общение с муравьями помогут нам лучше направить нашу революцию.
Это убедило всех, и Жи‑вунг выделил ей второй бюджет на «теоретические изыскания». Пришла очередь Давида.
- Я надеюсь, что твой проект более рентабелен, чем у Зое и Жюли, - бросил кореец.
- Ну, вслед за муравьиной эстетикой, муравьиными вкусами, муравьиной архитектурой, за усиковыми диалогами, за прямым контактом с муравьями я хочу создать «кипящее общение», как в муравейнике.
- То есть?
- Представьте себе перекрёсток, где информация из всех сфер сталкивается и смешивается. Пока я дал этому явлению рабочее название «Центр вопросов». На самом деле это информационный сервер, ставящий перед собой цель - ответить на все вопросы, которыми может задаться человеческое существо. Та же концепция, что и в «Энциклопедии относительного и абсолютного знания»: собрать все знания эпохи и перераспределить их так, чтобы ими могли воспользоваться все. То же самое, чего хотели добиться Рабле, Леонардо да Винчи и энциклопедисты восемнадцатого века.
- Ещё одна идея, которая нам ничего не принесёт! - вздохнул Жи‑вунг.
- Вовсе нет! Погоди, - запротестовал Давид, - ответы будут платными, мы будем оценивать их в зависимости от их сложности или трудностей с поиском ответа.
- Не понимаю.
- В наши дни настоящее богатство - это знания. Знания - это сырьё. Тот, кто достаточно знает метеорологию, для того чтобы точно предсказать погоду в будущем году, может сказать, когда и где нужно сажать овощи для получения максимального урожая. Тот, кто знает, где построить завод для получения самой лучшей продукции с минимальными затратами, заработает больше всех денег. Тот, кто знает настоящий правильный рецепт супа с базиликом, может открыть ресторан, который соберёт самое большое количество клиентов. Я предлагаю создать банк абсолютных данных, способный ответить, повторяю, на все вопросы, которые может задать человек.
- Про базиликовый суп и когда овощи сажать? - иронически спросил Нарцисс.
- Да, и так до бесконечности. От вопроса: «Который сейчас час?» - его мы оценим дёшево, до вопроса: «Каков секрет философского камня?» - он будет стоить гораздо дороже. Мы будем давать ответы на все.
- Ты не боишься открыть секреты, которые должны оставаться тайнами? - спросил Поль.
- Когда мы не готовы услышать или понять ответ, мы его не можем использовать. Если я открою тебе сейчас секрет философского камня или Грааля, ты не будешь знать, что с ним делать.
Ответ убедил Поля.
- А ты откуда возьмёшь ответы на все вопросы?
- Мы подключимся ко всем банкам информационных данных - научных, исторических, экономических и так далее. Будем использовать телефон и звонить в научно‑исследовательские институты или старым мудрецам, или станем перехватывать информацию, или будем обращаться в детективные агентства, в библиотеки всего мира. Короче, я предлагаю по‑умному использовать уже существующие сети и информационные банки и создать перекрёсток знания.
- Великолепно, я открываю филиал «Центр вопросов» , - объявил Жи‑вунг. - Мы ему пожертвуем самый объёмный жёсткий диск и самый быстрый модем в лицее.
Теперь в середину круга встала Франсина. Проект Давида переплюнуть, казалось, было невозможно. Но вид у Франсины был такой уверенный, будто она приберегла лучшее на десерт.
- Мой проект тоже связан с муравьями. Что для нас муравьи? Параллельная форма жизни, только в другом измерении, форма жизни, которой мы не придаём ни малейшего значения. Мы не оплакиваем их гибель. Их вожди, законы, войны и открытия нам неизвестны. Но стихийно мы тянемся к муравьям, потому что с самого детства знаем, что, наблюдая за ними, мы узнаем новое о себе самих.
- Ну, и куда ты клонишь? - спросил Жи‑вунг, единственной заботой которого было понять, создаст эта идея филиал или нет.
Франсина не торопилась.
- Как и мы, муравьи живут в городах, изрезанных дорогами и тропинками. Им знакомо сельское хозяйство. Они ведут массовые войны. Они поделены на касты… Их мир похож на наш, только в миниатюре, вот и все.
- Хорошо, ну и где проект? - нетерпеливо сказал Жи‑вунг.
- Моя идея состоит в создании мира, меньшего, чем наш, за которым мы будем наблюдать и делать практические выводы. Мой проект - сделать компьютерный виртуальный мир, который мы заполним виртуальными жителями, виртуальной природой, виртуальными животными, виртуальной погодой, виртуальными экологическими циклами так, чтобы все, что происходит там, было похоже на то, что происходит в нашем мире.
- Как в игре «Эволюция»? - спросила Жюли, которая начала понимать, к чему ведёт её подруга.
- Да, только в «Эволюции» люди делают то, что хочет играющий. А я хочу сходство с нашим миром увеличить ещё больше. В «Infra‑World», я так назвала свой проект, обитатели будут совершенно свободными и самостоятельными. Помнишь, Жюли, наш разговор о свободной воле?
- Да, ты сказала, что самое верное доказательство любви Бога к нам заключается в том, что он даёт нам возможность делать глупости. И говорила, что это лучше, чем авторитарный Бог, так как с нашим Богом становится понятно, как люди хотят себя вести и способны ли сами найти правильную дорогу.
- Именно. Свободная воля… Самое верное доказательство любви Бога к людям - его невмешательство. Я и хочу предоставить то же самое жителям «Infra‑World». Свободную волю. Пусть сами решают судьбу своего мира, без посторонней помощи. Так они действительно станут подобны нам. И жить по своей воле будут все: животные, растения, минералы. «Infra‑World» - мир независимый, и этим, я думаю, он будет похож на наш мир. И потому наблюдение за ним даст нам бесценную информацию.
- Ты хочешь сказать, что в отличие от «Эволюции» никто ничего не будет им указывать?
- Никто. Мы будем только наблюдать за ними, иногда, может быть, вводить в их мир какие‑то новые элементы, чтобы увидеть их реакцию. Виртуальные деревья будут расти сами по себе. Виртуальные люди сами будут собирать их плоды. А виртуальные заводы, по логике вещей, будут делать из них виртуальный конфитюр.
- …Который затем будет съеден виртуальными потребителями, - продолжила Зое, на неё проект произвёл впечатление.
- И в чем отличие от нашего мира?
- Время. Там оно будет идти в десять раз быстрее. Мы сможем наблюдать словно ускоренное развитие нашего мира.
- А экономическая выгода? - забеспокоился Жи‑вунг, не забывающий о рентабельности.
- Огромная, - ответил Давид, - уже понявший смысл проекта Франсины. - В «Infra‑World» можно будет опробовать все. Представьте мир информатики, в котором поведение виртуальных обитателей не запрограммировано, а зависит от их воли!
- Не понимаю.
- Если нужно узнать, понравится ли людям марка стирального порошка, будет достаточно ввести её в «Intra‑World» и посмотреть на реакцию людей. Свободные виртуальные покупатели выберут или не выберут его. И мы получим ответ быстрее и точнее, чем из институтов, исследующих общественное мнение, так как, вместо того чтобы исследовать реакцию на порошок ста живых людей, мы исследуем реакцию миллионного населения виртуальных жителей.
Жи‑вунг потёр бровь, пытаясь осмыслить размах проекта.
- Ну и как же ты введёшь параметры экспериментального порошка в свой «Infra‑World»?
- Через связных. Людей с обычной внешностью, инженеров, врачей, научных работников, которых мы снабдим экспериментальным товаром. Только они будут знать, что их мир не существует, а просто проводит опыты для мира больших измерений.
Всем казалось невозможным затмить проект «Центр вопросов» Давида, но Франсине это удалось. Теперь они начинали постигать всю широту её замысла.
- Можно будет даже тестировать целые политические течения в «Infra‑World». Увидеть результаты, к которыми приведут либерализм, социализм, анархизм или экологическое движение через разные промежутки времени: короткие, средние, большие… Депутаты увидят результаты действия законов. В нашем распоряжении будет подопытное мини‑человечество, благодаря которому мы будем экономить время, не давая настоящему человечеству идти по ложному пути.
Восемь «муравьёв» пришли в страшное возбуждение.
- Фантастика! - восклицал Давид. - «Infra‑World» будет и мой «Центр вопросов» подпитывать. Твой виртуальный мир ответит на все вопросы, на которые мы не найдём ответа другим путём.
Франсина смотрела на всех с видом пророка. Давид шлёпнул её по спине.
- Ты и вправду за Бога себя принимаешь. Сделаешь себе целый маленький мирок и будешь наблюдать за ним с тем же любопытством, с каким Зевс и боги Олимпа разглядывали Землю.
- Может быть, и мы проверяем на себе качество порошка для мира больших измерений, - вдруг сказал Нарцисс насмешливо.
Сначала они прыснули от смеха, но потом задумались.
- …Все может быть, - пробормотала Франсина.
132. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ЭЛЕВСИНСКАЯ ИГРА: цель игры выработать… правила игры. Играть должны минимум четыре человека. Предварительно один из игроков, которого выбирают Богом, придумывает правило и пишет его на листке бумаги. Это правило состоит из предложения, которое называют «Правилом мира». Затем игрокам раздают две колоды по пятьдесят две карты. Первый игрок начинает игру, он кладёт карту и говорит: «Мир начал существовать». Игрок, играющий роль Бога, говорит: «Это хорошая карта» или «Это плохая карта». Плохие карты убираются в сторону, хорошие выкладываются в ряд. Игроки смотрят на карты, одобренные Богом, и, продолжая играть, пытаются догадаться, какая логика лежит в основе отбора карт. Когда кому‑то кажется, что он понял правило игры, он поднимает руку и объявляет себя пророком. И вместо Бога указывает игрокам хорошая или плохая карта выложена последней. Бог следит за пророком и, если тот ошибается, смещает его. Если же пророку удаётся правильно оценить десять карт сряду, он формулирует вслух угаданное им правило, а остальные сравнивают его с написанным на листке бумаги. Если правила совпадают, пророк выиграл, если нет - проиграл. Если все сто четыре карты вышли, никто не понял правило и все пророки ошиблись, выиграл Бог.
Но «правило мира» должно быть простым, чтобы его было можно отгадать. Смысл игры в том, чтобы придумать простое правило, которое при этом трудно отгадать. Так, например, правило «чередовать карты старше девятки и младше или равные ей» отгадать очень трудно, поскольку игроки, естественно, обращают все своё внимание на картинки и на смену чёрного и красного цветов. Правила типа «только красные, за исключением десятой, двадцатой и тридцатой» или «все карты, за исключением семёрки червей» запрещены, потому что отгадать их слишком трудно. Если правило слишком сложное, игрок «Бог» дисквалифицируется. Надо использовать простоту, которую сразу не видишь. Каков самый верный путь к выигрышу? Как можно быстрее объявить себя пророком, даже если это рискованно.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
133. РЕВОЛЮЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Принцесса 103‑я наклоняется и следит за передвижениями стада клещей, пробирающихся сквозь когти её передней лапки к дуплу в корне ели.
«Клещи, без сомнения, кажутся нам такими же маленькими, как мы Пальцам», - думает она.
Принцесса смотрит на них с любопытством. Бледно‑серая кора крошится в длину короткими, узкими пластинками, ложбинки заполняются клещами. 103‑я опускает голову и видит войну пяти тысяч клещей (она узнает породу орибатов) с тремястами клещей породы гидрахнидеев. Принцесса минуту смотрит на них. Орибаты производят особенно сильное впечатление из‑за когтей, растущих у них где попало: на локтях, на плечах и даже на головах.
Принцесса думает о том, почему гидрахнидеи, живущие в основном в воде, идут завоёвывать деревья. Эти крошечные мохнатые, защищённые доспехами ракообразные, вооружённые сложными резцами, зубцами, колючками и клювами, ведут эпические битвы. Жаль, что у принцессы нет времени ещё понаблюдать за ними. Никто не узнает о войнах, захваченных территориях, драмах, тиранах народа клещей. Никто не узнает, орибаты или гидрахнидеи выиграли крохотное сражение за тридцатую вертикальную ложбинку большой сосны. А может быть, в другой ложбинке другие клещи, ещё более необыкновенные, какие‑нибудь зудневые клещи, или аргасовые, или тироглифы, или дерманценторы, и они развернули ещё более фантастические битвы во имя каких‑то ещё более волнующих целей. Но никто ими не интересуется. Даже муравьи. Даже 103‑я.
Она интересуется гигантскими Пальцами и самой собой. Этого с неё хватит.
Она снова пускается в путь.
Колонна Революции Пальцев, с которой она идёт, продолжает расти. После пожара их оставалось тридцать три, скоро их будет около сотни насекомых разных видов. Дым от жаровни не отпугивает, а привлекает любопытных. Они подходят посмотреть на огонь, о котором столько говорят, и послушать рассказы про одиссею 103‑й.
Принцесса неустанно спрашивает всех вновь прибывших, не видели ли они муравья‑самца, чьи запахи соответствуют 24‑му. Никто такого не припоминает. Всех интересует только огонь.
Значит, вот оно какое, это ужасное пламя.
В плену каменной оболочки монстр кажется слабым, но жесткокрылые мамы все равно предупреждают малышей о том, что подходить к нему опасно.
Поскольку жаровня очень тяжёлая, 14‑й, специалист по связям с иностранцами, предлагает предоставить нести её улитке. Он достигает взаимопонимания с брюхоногим и убеждает его, что тепло на спине очень полезно для здоровья. Улитка соглашается, но больше из страха перед муравьями. 5‑й предлагает точно так же нагрузить едой и жаровнями и других улиток.
Улитка - существо ленивое, но вездеходное. Способ передвижения у неё интересный. Она увлажняет землю своей слизью, а потом катится по созданному таким образом перед собой катку. Муравьи, до этого момента поедавшие их, не разглядывая, удивлены бесконечным количеством производимой ими слизи.
Вещество затрудняет путь следующим за улиткой муравьям, которые в нем скользят. Поэтому они вынуждены идти двумя колоннами вдоль линии слизи.
Процессия муравьёв, усеянная пунцовыми дымящимися улитками, выглядит впечатляюще. Насекомые, в основном муравьи, выходят из чащи с удивлёнными усиками и изогнутым брюшком. В мире на уровне галечника нет уверенности ни в чем, и идея идти вместе разрешать мировую загадку заражает и некоторых пресыщенных иностранных разведчиков, и некоторых дерзких молодых воинов.
Сотня уже превратилась в пятьсот бойцов. И Революция стала походить на переход большого войска на летние пастбища.
Что удивительно, так это отсутствие энтузиазма у принцессы 103‑й. Насекомые не понимают, как можно столько значения придавать одному муравью, пусть даже это и принц 24‑й. 10‑й напоминает о пальцевских легендах и объясняет, что это ещё одна типично пальцевская болезнь: необъяснимая привязанность к отдельному существу.
134. ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ
Продолжая трудиться над созданием своей мини‑революции, Жюли и её друзья познали освежающее чувство расширения возможностей своего разума присоединением к коллективному интеллекту. Им словно открылся чудесный секрет: разум не ограничен телом, мозг не пленён пещерой черепа. Жюли достаточно было пожелать, и её интеллект покинул голову и превратился в огромное, сияющее светом кружево, растущее вокруг неё.
Её разум мог объять весь мир! Она всегда знала, что является всего лишь большим мешком атомов, а теперь она испытывала ощущение интеллектуального всемогущества.
Одновременно с этим у неё появилось другое всепоглощающее чувство: «Я не важна сама по себе». Выросши и реализовавшись в группе революционеров‑муравьёв, осознав общность с целым миром, она уже не испытывала потребности в собственной индивидуальности. Жюли Пинсон казалась ей кем‑то посторонним, за чьей суетой она следила со стороны, а напрямую связана не была. Жизнь среди других жизней. Ощущение уникальности и трагичности одной человеческой судьбы исчезло.
Жюли стала бесплотной.
Она, красивая девушка, живёт и умрёт быстротечно и неинтересно. А вот чувство, что её разум парит над пространством и временем огромным сияющим покрывалом, было вечным! Это было чувство бессмертия.
«Здравствуй, мой разум», - пробормотала она.
Но, поскольку её мозг, работающий, как и у каждого, на десять процентов своих возможностей, был не готов охватить такие ощущения, разум её вернулся в тесную квартирку черепа. Сияющее кружевное покрывало успокоилось, свернулось и смялось, как обычная бумажная салфетка.
Жюли собирала столы, носила стулья, связывала верёвки палаток, всаживала в землю вилки‑колышки, здоровалась с амазонками, бежала помочь другим революционерам, отхлёбывала медовуху, чтобы согреть желудок, напевала за работой.
Несколько капелек пота выступили у неё на лбу и над верхней губой. Когда они скатились к уголкам губ, она быстро слизнула их.
Революционеры‑муравьи провели третий день в занятом ими лицее за постройкой стендов, которые будут представлять их проекты. Сначала они хотели поставить их в классах, но Зое заявила, что более демократично будет разместить их внизу, на лужайке, неподалёку от палаток и сцены. Тогда все смогут подойти и посмотреть их.
Палатки‑вигвама, компьютера, электрического провода и телефонного шнура было вполне достаточна для создания экономически жизнеспособной ячейки.
Благодаря компьютерам через несколько часов большинство из восьми проектов было готово к работе. Если коммунистическая революция была «советской властью плюс электрификацией всей страны», то их революция - «муравьи плюс информатика».
На архитектурном стенде Леопольд демонстрировал пластилиновый макет своего идеального жилища в трех измерениях и объяснял принцип циркуляции горячего и холодного воздуха между стенами и землёй, обеспечивающий регулирование температуры, как в муравейнике.
На стенде «Центр вопросов» Давид представлял компьютер с большим экраном и огромным стрекочущим жёстким диском, на котором информация была сохранена и распределена по группам. Давид показывал свою машину и её сеть. Люди предлагали себя в помощники по поиску информации.
На стенде «Общество „Революция муравьёв”» Жи‑вунг упорядочивал революционное рвение муравьёв и распространял информацию об их деятельности. Уже почти по всему миру лицеи, университеты и даже казармы хотели проводить похожие эксперименты.
Жи‑вунг рассылал результаты трехдневного опыта: начать с организации праздника, затем создать коммерческое общество и его филиалы, используя компьютерные возможности. Жи‑вунг надеялся, что, распространяясь географически, Революция муравьёв обогатится новыми инициативами. И советовал каждой иностранной революции муравьёв следовать их примеру.
Кореец давал план расположения сцены, вигвамов, костра. Обязательно посылал символы революции: муравьи, формула «1 + 1 = 3», рецепт медовухи, правила игры Элевзиса.
У стенда «Мода» Нарцисса окружали амазонки в роли манекенов или белошвеек. Некоторые представляли его платья с узорами в стиле «мира насекомых». Другие, следуя указаниям стилиста, наносили рисунки на белые простыни.
Зое показывать было особенно нечего, но она с жаром объясняла план осуществления абсолютной коммуникации между людьми при помощи носовых насадок. Сначала её слова вызывали улыбки, но потом её начинали слушать, хотя бы просто для того, чтобы помечтать о таком чуде.
На стенде «Пьер де Розетт» Жюли экспонировала муравейник. Добровольцы помогли ей выкопать его из сада весь целиком, вместе с королевой. Затем Жюли поместила его в аквариум, позаимствованный в кабинете биологии.
Скучать не приходилось. В зале для пинг‑понга были оставлены столы, и турниры следовали один за другим. Лингвистический класс с видео заменял кинотеатр. Дальше играли в игру Элевзиса, открытую «Энциклопедией относительного и абсолютного знания». Цель игры - понять правило, великолепно развивала воображение. Игра очень скоро стала культовой.
На обеды Поль старался приготовить еду как можно лучше. «Чем лучше будет пища, тем сильнее будет революционный пыл», - объяснял он. Он надеялся, что Революция муравьёв будет отмечена в туристических путеводителях как место с великолепной кухней. Он лично наблюдал за приготовлением блюд и изобретал новые вкусовые нюансы на основе экзотических сортов мёда. Поджаренный мёд, сухой мёд, медовый соус - он пробовал все комбинации.
На складе была мука, и Поль решил, что Революция будет печь свой собственный хлеб, поскольку выйти для того, чтобы купить его в булочной, было невозможно. Активисты разобрали стену и из добытого кирпича сложили печь для выпечки хлеба. Поль руководил устройством огорода и фруктового сада, которые снабдят революционеров свежими овощами и фруктами даже в случае полной блокады.
На своём стенде «Гастрономия» Поль уверял всех пожелавших его выслушать в том, что при выборе продуктов необходимо доверять своему обонянию. Достаточно было посмотреть, как он принюхивается к своим медовым соусам и овощам, чтобы увериться в отличном качестве еды.
Одна из амазонок сообщила Жюли, что звонит некто Марсель Вожирар, представитель местной прессы, и хочет поговорить с «руководителем революции». Она объяснила журналисту, что руководителя у них нет, но Жюли можно рассматривать как официального выразителя их идей. Он просит об интервью. Жюли взяла трубку.
- Здравствуйте, господин Вожирар. Я удивлена вашему звонку. Я думала, что вы лучше пишете о тех событиях, о которых не знаете ничего, - заметила Жюли иронически.
Журналист оставил реплику без ответа.
- Скажите, пожалуйста, число манифестантов. Полиция сообщила мне, что сотня бомжей забаррикадировалась в лицее, мешая его нормальной работе. Изложите вашу версию.
- А вы вычислите среднее арифметическое между цифрой полиции и той, которую дам вам я? Не стоит. Знайте, что нас ровно пятьсот двадцать один человек.
- Вы левые?
- Вовсе нет.
- Либералы, что ли?
- Тем более нет.
На том конце провода человек занервничал.
- Нельзя быть ни справа, ни слева, - сказал он убеждённо.
Жюли почувствовала усталость.
- Создаётся впечатление, что вы можете мыслить лишь в двух направлениях, - вздохнула девушка. - Можно идти и не направо, и не налево. Можно идти вперёд или назад. Мы идём вперёд.
Марсель Вожирар долго обдумывал ответ, разочарованный тем, что тот не совпадает с уже написанным. Зое, слушавшая рядом с Жюли, схватила трубку:
- Если вы хотите считать нас какой‑то политической партией, то мы её придумаем и назовём эволюционистской, - сообщила она журналисту. - Мы хотим скорейшего развития человека.
- Ясно, я так и думал, вы левые, - заключил местный журналист обрадованно.
И он положил трубку, довольный тем, что опять все понял заранее. Марсель Вожирар был большим любителем кроссвордов. Он любил, когда все размещается по своим клеточкам. Статья для него была готовой сеткой, в которую надо поместить не слишком различающиеся между собой элементы. У него был целый набор разных сеток. Для политических статей, культурных событий, происшествий, демонстраций. Он начал печатать свою статью под уже готовым заголовком: «Лицей под пристальным наблюдением».
Разговор расстроил Жюли, и ей вдруг ужасно захотелось есть. Она пошла к стенду Поля. Он в конце концов отодвинулся к востоку, где ему не мешал шум со сцены.
Они заговорили о пяти чувствах.
Поль считал, что человеческий мозг получает от зрения только восемьдесят процентов информации вместо ста. При этом остальные органы чувств быстро оттесняются тираном‑зрением на задний план. Вот в чем проблема! Чтобы Жюли поняла его мысль, он завязал её светло‑серые глаза шарфом и предложил определить запахи. Жюли охотно поддержала игру.
Она легко узнала известные ароматы, вроде тимьяна или лаванды, напрягла ноздри, перед тем как определить говяжье рагу, ношеный носок и старую кожу. Нос Жюли просыпался. По‑прежнему вслепую она обнаружила жасмин, бородач и мяту. Ей даже удалось - это был уже маленький подвиг - идентифицировать помидор.
- Здравствуй, мой нос, - сказала она.
Поль рассказал ей, что, как и музыка, как и цвета, запахи состоят из вибраций, и предложил, оставаясь с завязанными глазами, определить вкусы.
Она опробовала пищу с трудноопределимыми ароматами. Все её просыпающиеся вкусовые пупырышки определяли продукт. Вкусов на самом деле было всего четыре: горький, кислый, сладкий и солёный, а остальную информацию поставляло обоняние. Она внимательно следила за движением пищи. Пройдя через глотку, та спускалась в пищевод и попадала в желудок, где её уже ждала компания желудочных соков, чтобы приняться за работу. Она удивлённо засмеялась оттого, что почувствовала это.
- Здравствуй, мой желудок!
Её организм испытывал счастье от процесса еды. Жюли знакомилась со своей пищеварительной системой, которая так долго была в плену. Жюли испытывала радостную лихорадку от приёма пищи. Она поняла, что её тело очень хорошо помнит приступы анорексии и цепляется теперь за каждую крошку еды, боясь лишиться её вновь.
Прислушиваясь к себе, Жюли заметила, что жирная и сладкая пища приводили её организм в особенный восторг. Глаза её были все так же завязаны. Поль протягивал ей кусочки сладкого или солёного печенья, шоколад, изюм, яблоко или апельсин. Каждый раз она доверялась вкусовым пупырышкам и называла то, что пробовала.
- Когда ты не используешь свои органы чувств, они засыпают, - отметил Поль и, поскольку глаза её продолжали быть завязанными, поцеловал её в губы.
Она подскочила, поколебалась и в конце концов оттолкнула его. Поль вздохнул:
- Извини меня.
Жюли, снимая повязку, была смущена почти так же, как и он сам.
- Ничего. Не обижайся на меня, у меня сейчас не тем голова занята.
Она ушла. Зое, видевшая всю сцену, догнала её.
- Ты не любишь мужчин?
- Я ненавижу вообще физические контакты. Если бы это от меня зависело, я бы надела огромный защитный жилет, чтобы отгородиться от всех, кто под любым предлогом хватает тебя за руку, обнимает за плечи, уже не говоря про тех, кто считает обязательным поцелуй при встрече. Слюнявят тебе щеку и это…
Зое задала ей ещё несколько вопросов насчёт её сексуальности и изумилась, узнав, что Жюли, такая хорошенькая, в девятнадцать лет ещё девственница.
Жюли объяснила Зое, что уклонялась от сексуальных отношений потому, что не хотела походить на своих родителей. Она считала половую связь первым шагом к образованию пары, затем к свадьбе и, наконец, к обывательской жизни.
- У муравьёв есть особая каста, бесполые. Их оставляют в покое, и им живётся не хуже, чем остальным. Им целый день не долдонят о позорной перспективе «остаться старой девой» и об одиночестве.
Зое расхохоталась, потом обняла её за плечи.
- Ну, мы же не насекомые. Мы другие. У нас нет бесполых.
- Пока.
- Проблема в том, что ты забываешь о главном: секс это не только размножение, это ещё наслаждение. Занимаясь любовью, испытывают наслаждение. Дарят наслаждение. Обмениваются наслаждением.
Жюли состроила гримаску, выражающую сомнение. Пока она не видела необходимости в формировании пары. Ещё меньше ей нужны были соприкасания с кем бы то ни было.