Революция муравьев
115. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ОТКРЫТИЯ ЧЕРЕЗ ИГРУ: в шестидесятые годы во Франции один коннозаводчик купил четырех прекрасных серых скакунов, очень похожих друг на друга. Характер у каждого из них был трудный. Как только они оказывались рядом, они начинали драться. Запрячь их вместе было невозможно, так как каждый тянул в свою сторону.
Ветеринару пришло в голову поставить их в соседние стойла, а на общих перегородках разместить игрушки: колёсики, которые можно вертеть мордой, мячи, которые можно ударом копыта перегонять из стойла в стойло, разноцветные геометрические фигуры на верёвочках.
Он постоянно менял лошадей местами, так что они все познакомились и начали играть друг с другом. Через месяц четыре скакуна стали неразлучны. Их не только можно было запрячь вместе, казалось, они и работу воспринимали теперь как игру.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
116. КИПЕНИЕ В МАССАХ
7‑й, заметив на стене увеличенные тени стоящих рядом с костром насекомых, берет кусочек остывшего угля, валяющийся у очага, и решает воспроизвести на стене неподвижный силуэт. Закончив работу, он показывает её остальным, которые, думая, что имеют дело с настоящим насекомым, пытаются заговорить с наброском.
С большим трудом 7‑му удаётся объяснить муравьям, что перед ними всего лишь рисунок. Так возникает способ изображения действительности, вначале сильно напоминающий наскальные рисунки в гротах Ласко, но затем развивающий свой особый стиль. Тремя штрихами угля 7‑й создаёт мирмекийскую живопись. Он долго смотрит на своё произведение, потом находит, что чёрный цвет недостаточно полно передаёт суть вещей. Надо добавить красок.
Но как?
Первой осенившей его идеей было позаимствовать кровь у серого муравья, подошедшего полюбоваться его работой. Так 7‑й добывает белую краску, наносит, и она придаёт рельефности мордам и усикам. Получается довольно хорошо. Серый муравей не слишком жалуется, он принёс первую жертву на алтарь искусства насекомых.
Увидевших это муравьёв охватывает лихорадка творчества. Между исследователями огня, художниками и изобретателями рычага устанавливается бешеное соперничество.
Все кажется возможным. Их цивилизация, которую они, кстати, считали стоящей на технологическом и политическом пике, оказывается очень отсталой.
Каждый из двенадцати разведчиков находит свою область применения сил. Принцесса 103‑я дала им толчок и поделилась опытом. 5‑й теперь основной её помощник. 6‑й - главный специалист по огню. 7‑й увлекается рисунком и живописью. 8‑й изучает рычаг, 9‑й - колесо. 10‑й редактирует свой феромон зооведческой памяти, посвящённый обычаям Пальцев. 11‑й интересуется архитектурой и разными способами постройки гнёзд. 12‑й больше увлечён искусством навигации и записывает освоенные ими различные способы движения по реке. 13‑й размышляет о новых типах оружия, огненном копьё, черепахе‑броненосце… 14‑й хочет заняться налаживанием сотрудничества с другими видами. 15‑й изучает состав и пробует образцы новой пищи, встретившейся им во время путешествия. 16‑й пытается закартографировать все дороги, которыми они дошли до данного пункта их экспедиции.
Принцесса 103‑я рассказывает то, что она знает о Пальцах. Она говорит о телевидении, передающем вымышленные истории. 10‑й берет свой феромон зооведческой памяти, чтобы занести в него новую информацию о Пальцах:
РОМАНЫ.
Иногда Пальцы придумывают истории, которые называют сценариями или романами.
Они придумывают персонажей, декорации, правила воображаемого мира.
Всего, о чем говорится в этих историях, не существует нигде или почти нигде.
Зачем говорить о том, чего не существует?
Просто, чтобы рассказать красивую историю.
Это вид искусства.
Как составляют эти истории?
Судя по фильмам, которые видела 103‑я, истории подчиняются тем же правилам, что и анекдоты, эти пресловутые таинственные шутки, повергающие всех в состояние «юмора».
Достаточно того, чтобы у истории было начало, середина и неожиданный конец.
Принц 24‑й внимательно слушает принцессу. Хотя он и не целиком разделяет её энтузиазм по поводу открытий мира Пальцев, сейчас ему в голову приходит идея облечь рассказы принцессы о мире Пальцев в форму вымышленной истории, в «роман».
Принц 24‑й хочет действительно написать первый феромональный муравьиный роман. Он отлично его себе представляет: сага о Пальцах в стиле великих мирмекийских легенд. Обладание обострёнными чувствами самца даёт ему силы создать авантюрный рассказ о том, как он понимает Пальцы.
Он уже и название нашёл, взял самое простое: «Пальцы».
Принцесса 103‑я идёт посмотреть на живопись 7‑го.
Артист говорит ей, что нуждается в разнообразных цветных пигментах.
103‑я советует использовать пыльцу для получения жёлтого цвета, траву - для зеленого, рубленые лепестки мака - для красного. 7‑й добавляет в краски слюны и молочка тли, чтобы получить нужную консистенцию, и с двумя муравьями, которых он убедил ему помочь, решает изобразить на листе платана длинную процессию - их поход. Он рисует трех муравьёв, затем вдали розовый шарик, цвет которого передаёт, смешав мел и рубленый лепесток мака. Пыльцой 7‑й проводит черту между муравьями и Пальцами.
Это огонь. Огонь - связь между Пальцами и муравьями.
Созерцающей работу друга принцессе вдруг приходит в голову идея. А почему бы не назвать их экспедицию «Революцией Пальцев»? В конце концов, знакомство с миром Пальцев неизбежно повлечёт за собой переворот в обществе муравьёв, а значит, такое название вернее.
А вокруг огня продолжаются споры. Насекомые, боящиеся углей, требуют потушить их и навсегда стереть воспоминание о них из памяти. Между огнелюбами и огнефобами вспыхивает драка.
Принцесса 103‑я не может разнять антагонистов. Потребовалась гибель троих муравьёв, чтобы дебаты приняли более мирный характер. Одни настойчиво напоминают о том, что огонь запрещён. Другие отвечают, что речь идёт о прогрессе, и если Пальцы безбоязненно используют огонь, то и муравьям логичнее было бы делать то же самое. Из‑за табу на огонь муравьи потеряли очень много времени, эволюция их технологий шла медленнее. Если бы более ста миллионов лет назад муравьи объективно оценили все положительные и отрицательные качества огня, может быть, сегодня у них тоже было бы «искусство», «юмор» и «любовь».
Огнефобы возражают. Прошлое доказало, что использование огня может случайно привести к уничтожению половины леса. Муравьи не имеют достаточно опыта для разумного применения огня. Огнелюбы говорят, что с тех пор, как они используют огонь, не произошло ни одного несчастья. Наоборот, они победили карликов и сумели приготовить разнообразные блюда и вещества, которые теперь можно изучить.
Общество приходит к согласию: огонь продолжают исследовать, но с соблюдением строжайшей техники безопасности. Вокруг очага надо выкопать яму, чтобы огонь не мог легко перескочить на сосновые иглы, устилающие землю. Ведь пожар распространяется так быстро…
Один огнелюб решает поджарить кусок саранчи и объявляет, что мясо стало гораздо вкуснее. Но угостить остальных не успевает, так как одна из его лапок оказывается слишком близко к очагу и загорается. За несколько секунд насекомое тает вместе со своим чудесным ужином в желудке.
Принцесса 103‑я смотрит на весь этот ажиотаж спокойным усиком. Открытие существования Пальцев и их обычаев так всех взбудоражило, что муравьи не знают, с чего начинать. Принцесса 103‑я думает, что они немного похожи на умирающих от жажды насекомых, которые, завидев лужу, бросаются к ней, пьют слишком быстро и от этого умирают. А пить надо медленно, давая организму заново привыкнуть к воде.
Если участники Революции Пальцев не станут рассудительнее, она может переродиться, и принцесса даже не знает во что.
Пока она только констатирует, что первый раз в своей жизни она с целой группой сородичей совсем не спит целую ночь. Солнце светит внутри пещеры, а через вход наружу принцесса видит ночь.
117. ВТОРОЙ ДЕНЬ РЕВОЛЮЦИИ МУРАВЬЁВ
Ночь ушла. Солнце медленно поднялось в небо, как и каждый день, когда оно хотело это делать.
Было семь часов утра, в лицее Фонтенбло начинался второй день революции.
Жюли ещё спала.
Ей снился Жи‑вунг. Он медленно, одну за другой, расстёгивал пуговицы её блузки, потом - крючки бюстгальтера, снимал с неё одежду, наконец, приближал губы к её губам.
- Нет, - слабо протестовала она, изгибаясь в его руках.
Он спокойно отвечал:
- Как хочешь. В конце концов, это твой сон, ты и решай.
Столь резкие слова немедленно вернули её к действительности.
- Жюли проснулась. Идите скорее, - проговорил кто‑то.
Чья‑то рука помогла ей подняться.
Жюли поняла, что спала под открытым небом на куче картона и старых газет, сваленных прямо на лужайке. Она спросила себя, где она и что происходит. Незнакомые люди, человек двадцать, стояли стеной вокруг неё. Казалось, они хотят защитить её от чего‑то.
Она увидела толпу, вспомнила все и почувствовала страшную головную боль. Ох, как трещит череп! Ей захотелось запереться дома, чтобы усесться в своей комнате в домашних тапочках и пить из большой кружки кофе с густыми сливками, крошить в руках булочку с шоколадом и слушать по радио последние известия.
Ей захотелось убежать. Сесть в автобус, купить газету, чтобы понять, что произошло, поболтать, как каждое утро, с булочницей. Она уснула, не смыв косметику. Она ненавидела это. От этого вскакивают прыщи. Она потребовала лосьон для снятия макияжа, а потом - плотный завтрак. Ей принесли холодной воды, чтобы умыться, а в качестве завтрака она получила пластиковый стаканчик порошкового кофе, плохо растворившегося в тёплой воде.
«На войне как на войне», - вздохнула она, глотая напиток.
Она ещё не совсем проснулась, оглядывая двор лицея и оживлённых людей. На секунду ей показалось, что все это сон, когда в поле её зрения попал реющий в высоте на главном шесте флаг революции, их маленькой родной революции, - флаг с кругом, треугольником и тремя муравьями.
Семь Гномов подошли к ней.
- Пойдём посмотришь.
Леопольд приподнял край одеяла на ограде, и она увидела атакующих полицейских. Бурное утро действительно было бурным.
Девушки из клуба айкидо снова вооружились брандспойтами, облили полицейских водой, как только те оказались в зоне досягаемости, и полицейские немедленно отступили. Это становилось уже скучным.
Победа снова была на стороне осаждённых.
Жюли поздравляли, её донесли на руках до балкона второго этажа, где она выступила с маленькой речью:
- Сегодня утром силы правопорядка опять хотели выгнать нас отсюда. Они вернутся, но мы не сдадимся. Мы беспокоим их, потому что создали свободное пространство, не подчиняющееся установленным порядкам. У нас есть теперь великолепная лаборатория, где можно попытаться сделать что‑нибудь с нашей жизнью. Жюли подошла к краю балкона:
- Мы возьмём наши судьбы в свои руки.
Говорить перед аудиторией и петь перед аудиторией - разные вещи, но возбуждает и то и другое одинаково сильно.
- Придумаем новую форму революции, революцию без насилия, революцию, которая создаст новую форму общества. Революция, прежде всего, акт любви, говорил когда‑то Че Гевара. У него такая революция не получилась, давайте попробуем мы.
- Да, это революция окраин и молодёжи, которой полиция надоела. Надо бы их прикончить, этих придурков, - крикнул кто‑то.
Послышался другой голос:
- Нет, это экологическая революция против загрязнения окружающей среды и ядерной бомбы.
- Это революция против расизма, - бросил кто‑то третий.
- Нет, это классовая революция против крупных капиталистов, - возразил четвёртый. - Мы оккупировали лицей, потому что он символ эксплуатации народа буржуазией.
Началась неразбериха. Разные люди хотели бороться против разных явлений, мнения противоречили друг другу. В глазах некоторых уже читалась ненависть.
- Это стадо без пастуха и без цели. Они способны на все. Осторожно, - прошептала Франсина на ухо подруге.
- Мы должны дать им направление, объединяющую тему, какое‑то дело, и быстро, иначе все плохо закончится, - добавил Давид.
- Надо раз и навсегда сформулировать цель нашей революции, с тем чтобы уже не менять её, - заключил Жи‑вунг.
Жюли растерялась.
Её взгляд беспомощно скользил но толпе. Люди ждали от неё решительных слов и были уже готовы слушать любого, кто заговорит.
Полный ненависти взгляд парня, желавшего объявить войну полиции, подстегнул её. Жюли его помнила. Это был как раз один из тех учеников, что издевались над самыми слабыми учителями. Маленький трусливый негодяй безо всяких убеждений, шантажировавший ребят из младших классов. Насмешливые глаза борца за экологию и активиста классовых битв не показались Жюли симпатичнее.
Она не отдаст «свою» революцию подонкам и политикам. Надо было направлять толпу в другую сторону.
В начале было Слово. Надо назвать вещи своими именами. Назвать. Как назвать революцию?
В голову пришло то, что было самым очевидным. Революция… муравьёв. Название концерта. Название, написанное на афишах и на майках амазонок. Объединительный гимн. Символ на флаге.
Жюли успокаивающе подняла руки.
- Нет. Нет. Мы не будем снова заниматься старыми проблемами, которые уже показали, насколько они неразрешимы. У новой революции будут новые цели.
Тишина.
- Да. Мы - муравьи. Маленькие, но сильные, оттого, что мы вместе. Действительно, как муравьи. Формализму и светским развлечениям мы противопоставим общение и выдумку. Мы будем подобны муравьям. Мы не побоимся нападать на самые большие, самые недоступные крепости, потому что вместе мы сильнее их. Муравьи указывают нам дорогу, по которой мы пойдём и которая приведёт нас к счастью. Во всяком случае, мы пойдём по ней первыми.
По толпе прошёл скептический гул. Дело не клеилось. Жюли поторопилась продолжить:
- Маленькие, но сплочённые муравьи добиваются всего, чего хотят. У них другие ценности, другая социальная организация, другое общение, другие отношения между индивидуумами.
Паузу быстро заполнили реплики:
- А загрязнение окружающей среды?
- А расизм?
- А классовая борьба?
- А проблема окраин?
- Да, они правы, - уже кричал кое‑кто в толпе.
Жюли вспомнила фразу из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания»: «Берегитесь толпы. Она не приумножает достоинства каждого, а приуменьшает их. Общий коэффициент интеллекта толпы ниже суммы коэффициентов интеллекта индивидуумов, её составляющих. Толпа - это не 1 + 1 = 3, а 1 + 1 = 0,5».
Мимо Жюли пролетел крылатый муравей. Она расценила появление насекомого как одобрение её действий окружающей природой.
- Здесь Революция муравьёв и только Революция муравьёв.
Одно мгновение все колебались. Сейчас решалось все. Если не получится, Жюли была готова все бросить.
Жюли сделала V, знак победы, и крылатый муравей уселся на один из её пальцев. Всех потрясло это зрелище. Ну уж если даже насекомые согласны с ней…
- Жюли права. Да здравствует Революция муравьёв! - крикнула Элизабет, лидер амазонок, бывших участниц клуба айкидо.
- Да здравствует Революция муравьёв! - подхватили Семь Гномов.
Надо было наращивать успех. Жюли бросила фразу, как бросаются в омут:
- Где пророки?
На этот раз сомнений не было. Толпа подхватила лозунг.
- Мы - пророки!
- Где творцы?
- Мы - торцы!
Жюли затянула:
Мы - новые пророки,
Мы - новые творцы!
Мы - маленькие муравьи, грызущие закосневший мир.
В этом её противники состязаться с ней не могли, или им срочно надо было брать уроки пения…
Всех вдруг охватил энтузиазм. Даже сидевший неподалёку сверчок затрещал, как будто почувствовал, что происходит что‑то интересное.
Толпа хором принялась распевать гимн муравьёв.
Поднявшей кулак Жюли казалось, что она ведёт пятнадцатитонный грузовик. На каждый поворот надо было тратить кучу сил, и особенно нельзя было ошибиться в траектории. Но если автошколы для шофёров грузовиков существуют, то где получают права водители революции?
Ей надо было, наверное, лучше слушать на уроках истории, чтобы знать, как выпутывались её предшественники из подобных ситуаций. Что сделали бы Троцкий, Ленин, Че Гевара или Мао, окажись они на её месте?
Защитники экологии, окраин и прочего скорчили гримасы, некоторые сплюнули на землю, пробурчали ругательства, но, не чувствуя за собой большинства, не решились настаивать на своём.
Где новые творцы?
Где новые пророки? -
повторяла Жюли, держась за эти слова, как за спасательный круг.
Направить толпу. Овладеть её энергией, вычленить лучшее и созидать вместе - вот что хотела сделать Жюли. Проблема заключалась в том, что Жюли не знала, что нужно созидать.
Кто‑то подбежал к Жюли и пробормотал ей на ухо:
- Копы все блокировали, выйти скоро будет нельзя.
Жюли вернулась к микрофону:
- Мне только что сказали, что копы блокировали все подходы к нам. Мы находимся одновременно на необитаемом острове и в центре современного города. Те, кто хочет уйти, решайтесь сейчас, пока это ещё возможно.
Человек триста направились к решётке. Это были в основном пожилые люди, которые боялись встревожить свои семьи, или люди, для которых их работа была важнее происходящего в лицее, как они его воспринимали, праздника. Были молодые люди, опасавшиеся отцовского наказания за ночное невозвращение домой без предупреждения, были и другие, очень любившие рок, но абсолютно равнодушные к Революции муравьёв.
И, наконец, отпуская вполголоса шуточки, уходили экологи, окраинные и классовые лидеры, тщетно пытавшиеся овладеть вниманием масс.
Решётку отперли. Снаружи полицейские смотрели на выходивших равнодушно.
- А теперь, когда остались только те, кто этого хочет, праздник начинается по‑настоящему! - воскликнула Жюли.
118. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
УТОПИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ: индейцы Северной Америки, будь то сиу, чеенны, апачи, кроу, навахо, команчи и так далее, следовали одним принципам.
Прежде всего, они рассматривали себя как неотъемлемую часть природы, а не как её хозяев. Племя, истребившее дичь в одном районе, мигрировало, чтобы звери смогли расплодиться вновь. Таким образом, они не опустошали землю охотой.
В системе индейских ценностей индивидуализм был не достоинством, а постыдным недостатком. Что‑то делать для себя было неприлично. Личного имущества не существовало, и никто не имел на него права. Даже в наши дни индеец, покупающий машину, знает, что он должен будет её одолжить первому же индейцу, который об этом попросит.
Их дети воспитывались без применения принудительных мер. Короче, они воспитывали себя сами.
Индейцы открыли черенки растений, которые они использовали, например, для создания гибрида кукурузы. Они открыли принцип создания непромокаемых тканей, пропитывая материю соком гевеи. Они умели делать тончайшую хлопковую одежду, невиданную в Европе. Они знали о благотворном действии на человека аспирина (салициловой кислоты), хинина…
В индейском обществе Северной Америки не было наследственных прав и несменяемой власти. При каждом принятии решения каждый на пау‑пау (совете племени) излагал свою точку зрения. Здесь действовал, прежде всего (и гораздо раньше европейских республиканских революций), общественный режим ассамблеи. Если большинство переставало верить вождю, тот сам уходил с поста.
В обществе царило равноправие. Вождь, конечно, был, но такой, за которым люди следовали не раздумывая. Быть лидером означало пользоваться доверием. Следовать решению, принятому на пау‑пау, должен был только тот, кто голосовал за это решение. Представьте, что у нас закону подчиняется только тот, кто считает его справедливым!
Даже в период расцвета американские индейцы не имели профессиональной армии. Все участвовали в войне, когда это было необходимо, но социально воин оставался, прежде всего, охотником, крестьянином и отцом семейства.
Согласно индейскому мировоззрению любая форма жизни достойна уважения. Они щадили жизни противников для того, чтобы те щадили их собственные. Вечная идея обратной связи: не делай другим того, что не хочешь, чтобы они сделали тебе.
Война расценивалась как игра для демонстрации храбрости. Физического уничтожения противника никто не желал. Одной из целей войны было прикосновение к противнику закруглённым концом палки. Это было почётнее его убийства. Засчитывалось «касание». Борьба останавливалась при появлении первой крови. Убийства были редкостью.
Целью войн между индейцами в основном была кража лошадей противника. Индейцам было трудно понять массовую резню в Европе. Они были изумлены, когда поняли, что белые убивают всех, включая стариков, женщин и детей. Для них это было не только ужасно, это было нелепо, нелогично, бессмысленно. Сопротивлялись тем не менее индейцы Северной Америки довольно долго.
Южноамериканские общества сдавались быстрее. Достаточно было снять королевскую голову, и все рассыпалось. В этом слабость иерархических систем и центральной администрации. Все держится на монархе. В Северной Америке структура общества была более размытой. Ковбои сталкивались с сотнями бродячих племён. Не было одного большого, неподвижного короля, были сотни мобильных вождей. Как только белые усмиряли или уничтожали одно племя в сто пятьдесят человек, нужно было приниматься за другое из тех же ста пятидесяти человек.
В 1492 году американских индейцев было десять миллионов. В 1890‑м их было уже сто пятьдесят тысяч, большинство из них умерло от болезней, принесённых белыми.
Во время битвы при Литтл‑Биг‑Хорне 25 июня 1876 года индейцы собрались в невиданном количестве: их было от десяти до двенадцати тысяч человек, три или четыре тысячи из которых были воинами. Индейская армия вдребезги разбила генерала Кастера. Но такому огромному числу людей было трудно прокормиться на маленькой территории. После победы индейцы вновь разъединились. Они решили, что после такого унижения белые никогда уже не окажут им неуважения.
И племена были уничтожены по одному. Вплоть до 1900 года американское правительство боролось с ними. Затем было решено, что индейцы переплавятся в тигле, как негры, мексиканцы, ирландцы и итальянцы.
Но вывод был верным лишь частично. Индейцы абсолютно не понимали, что они могут перенять из западной социальной и политической системы, которую оценивали как гораздо менее развитую, чем их собственная.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
119. ДЕЛО ИДЁТ
Как только свет солнца на небе становится сильнее, чем свет углей в пещере, муравьи собираются на берегу и отплывают к дальним западным землям.
Их всего‑то сотня, но им кажется, что вместе они могут изменить мир. Принцесса 103‑я понимает, что, проделав крестовый поход на запад и открыв таинственную страну Пальцев, теперь она идёт в обратную сторону, чтобы рассказать об этой таинственной стране остальным и продвинуть вперёд свою цивилизацию.
Старая мирмекийская поговорка гласит: «Все, что уходит в каком‑то направлении, возвращается в направлении обратном».
Пальцы эту пословицу не поняли бы. Принцесса думает о том, что у муравьёв культура все‑таки специфическая.
Когорта пересекает зловонные равнины, где плоды крылатки, дети ясеня и вяза, камнями падают с неба. Проплывает чащи все заполоняющих коричневых папоротников. Роса хлещет муравьёв, усики их приклеиваются к щекам.
Все тщательно охраняют угли, укрывая их листьями. Только принц 24‑й отказывается боготворить, подобно прочим, мир Пальцев и остаётся в стороне, стараясь быть в согласии только со своим собственным миром.
Утро встаёт, принося удушающую жару. Когда температура становится невыносимой, муравьи укрываются в тени полого корня.
Инженеры огня сжигают что‑то отвратительное, отравляя воздух во всей округе. Божья коровка спрашивает, что это такое, ей отвечают, что одно жесткокрылое насекомое. Являясь сама жесткокрылым насекомым, она больше ни на чем не настаивает и, чтобы снять напряжение, отправляется закусить несколькими проходящими мимо стадами тли.
7‑й тем временем задумывает написать большую фреску с изображениями в натуральную величину, на которой хочет представить процессию Революции Пальцев. Чтобы верно передать точный портрет каждого насекомого, он просит позировать у огня и воспроизводит тень на своём листке. Его беспокоит недолговечность пигментов. В любую минуту картина может исчезнуть. 7‑й использует свою слюну, но это только размывает цвета. Надо искать другое решение.
Он видит слизняка, с лёгким сердцем убивает его во славу искусства и пробует применить его слизь. Результат получается лучший, чем с муравьиной слюной. Слизь не растворяет пигменты и затвердевает, высыхая. Просто отличный лак.
Принцесса 103‑я подходит оценить творение и уверяет, что это и есть искусство. Она теперь отчётливо припоминает, что искусство - это изготовление рисунков и предметов, ни на что не пригодных, но похожих на то, что уже существует.
- Искусство - попытка воспроизвести природу, - подытоживает 7‑й, все больше и больше преисполняясь вдохновения.
Муравьи решили первую загадку Пальцев. Осталось понять «юмор» и «любовь».
Солдат 7‑й охвачен возбуждением, побуждающим его все глубже уходить в работу. Что чудесно в искусстве, так это то, что чем больше узнаешь, тем больше появляется новых, волнующих вопросов.
7‑й думает о том, как воспроизвести эффект глубины увиденного пейзажа, как изобразить окружающие растительные декорации.
Принц 24‑й слушает принцессу, рассказывающую о Пальцах.
БРОВИ:
У Пальцев есть очень удобная вещь над глазами - брови.
Это полоса волосков, нависающая над глазами и останавливающая капли дождя.
На случай, если этого оказывается недостаточно, у них есть ещё одно приспособление: глазные впадины, утопленные в глубь черепа. Вода течёт вокруг глаз, а не на них.
10‑й записывает.
Наблюдательная принцесса говорит, что это ещё не все.
СЛЕЗЫ:
Глаза Пальцев имеют ещё и слезы.
Это система подачи глазной слюны, увлажняющей и промывающей глаза одновременно.
Благодаря векам, разновидности подвижных занавесей, опускающихся на глаза каждые пять секунд, глаза всегда покрыты тонкой влажной плёнкой, которая защищает их от пыли, ветра, дождя и холода.
Поэтому глаза Пальцев всегда чистые, их не надо тереть или лизать.
Муравьи пытаются представить эти столь сложные глаза Пальцев. Но вообразить себе такой мудрёный орган очень трудно.
120. ПУСТЬ ВАРЯТСЯ В СОБСТВЕННОМ СОКУ
Синтия Линар и её дочь Маргерита широко открытыми глазами смотрели телевизор. Сегодня пульт был в руках у Синтии. Она переключала медленнее, чем Маргерита, несомненно, оттого, что её интересовало больше вещей.
Канал 45. Информация. Два близнеца изобрели свой собственный язык и отказываются говорить на официальном языке, изучаемом в школе. Администрация решила разлучить их для того, чтобы они смогли наконец выучиться французскому языку. Общество педиатров сожалеет, что национальное образование не дало специалистам времени изучить этот импровизированный язык, быть может, позволявший двум братьям по‑другому выражать мысли.
Канал 673. Реклама. «Ешьте йогурты! Ешьте йогурты! ЕШЬТЕ ЙОГУРТЫ!»
Канал 345. Шутка дня: Слон вылезает из лужи в купальнике и…
Канал 678. Последние новости. Франция. Политика: правительство объявляет безработицу государственным делом и считает борьбу с этим бедствием своей первоочередной задачей. За рубежом: манифестация на Тибете, направленная против китайской оккупации. Пекинские солдаты нещадно избили мирных манифестантов и заставили лам убивать животных для того, чтобы загрязнить им карму. Международная Амнистия напоминает о том, что, уничтожая коренное население, Пекин сравнял количество китайцев и тибетцев на Тибете.
Канал 622. Развлечения. «Головоломка для ума»: «Сможете ли вы сделать из шести спичек восемь равносторонних треугольников? Я напоминаю вам, госпожа Рамирез, что подсказка звучит так: „Достаточно поразмышлять”».
Запасшись сотней разрозненных и незаконченных сообщений, Максимильен и его семья пошли ужинать. Меню вечера состояло из замороженной пиццы, филе трески с луком‑пореем и десерта в виде йогуртов.
Максимильен оставил жену и дочь перед их стаканчиками, объявив, что ему надо работать, и заперся в своём кабинете.
Мак‑Явель предложил ему новую партию «Эволюции». Подкрепляясь холодным пивом, комиссар создал цивилизацию славянского типа, которую довёл до 1800 года без особых проблем. Но в 1870 году он был разбит греческой армией, так как опоздал со строительством укреплённых городов, кроме того, моральный дух его населения был невысок из‑за коррупции в администрации.
Мак‑Явель сообщил комиссару, что надвигается бунт. Выбор заключался в подавлении мятежников полицией или увеличении количества комических зрелищ, отвлекающих народ и снимающих напряжение. Максимильен пометил в своём игровом блокноте, что актёры могут внести свою лепту в спасение гибнущей цивилизации. Он добавил даже: «Юмор и шутки имеют не только кратковременный терапевтический эффект, но могут спасти целые цивилизации». Он пожалел, что не запомнил шутку дня про слона в купальнике.
Компьютер тем не менее уточнил, что, хотя комические актёры и способны поднять настроение депрессирующего населения, они одновременно с этим очень понижают степень уважения к вождям. Больше всего народ забавляют насмешки над действующей властью.
Максимильен пометил и это.
Подводя итог партии, Мак‑Явель особенно подчеркнул, что Максимильену необходимо научиться осаждать вражеские крепости. Без катапульты или бронемашин он терял слишком много людей при штурме стен.
- У тебя опять озабоченный вид, - заметил компьютер. - Все та же проблема с пирамидой в лесу?
Максимильен ещё раз удивился способности машины изображать собеседника, всего лишь соединяя фразы.
- Нет, на этот раз меня беспокоит восстание в лицее, - ответил он почти машинально.
- Хочешь мне рассказать о нем? - спросил глаз Мак‑Явеля, занявший весь экран, чтобы подчеркнуть степень своего внимания.
Максимильен задумчиво поскрёб подбородок.
- Смешно, мои проблемы в реальном мире такие же, как и в игре «Эволюция», - осада крепостей.
Максимильен вкратце рассказал ему о захвате лицея, и компьютер предложил ему сделать экскурс в историю осады крепостей в Средние века. При помощи модема машина подключилась к сети исторических энциклопедий и представила комиссару картинки и тексты.
К своему большому удивлению, Максимильен узнал, что осада крепостей требует гораздо более сложной стратегии, чем можно вообразить, смотря исторические фильмы. Начиная с римской эпохи каждый генерал заново искал способ взятия стен городов и крепостей. Он узнал, что катапульты служили не только для метания ядер. Ущерб от ядер был слишком незначителен. Нет, катапульты в основном являлись средством устрашения осаждённых. Противник забрасывал в крепости также бочки с рвотой, калом и мочой, живых заложников, применял бактериологическое оружие, отравляя источники питьевой воды трупами животных, умерших от чумы.
Кроме того, под крепостными стенами прорывали подземные ходы и заполняли их деревом и хворостом. В нужный момент поджигали, и туннели обрушивались, провоцируя оседание стен. И тогда достаточно было внезапной атаки.
Противники использовали также раскалённые чугунные ядра, отсюда пошло выражение «стрелять красными ядрами». Ущерб был небольшой, но представьте себе страх населения, в любой момент ожидающего падения с неба на голову горящего ядра.
Ошеломлённый Максимильен смотрел на сменявшиеся на экране картины. Существовали тысячи способов осады. Он был должен лишь выбрать тот, что подходил для современного бетонного лицея квадратной формы.
Раздался телефонный звонок. Префект хотел узнать новости, касающиеся мятежа. Комиссар Линар сообщил ему, что манифестанты заблокированы в лицее, окружённом полицией, так что никто больше не сможет ни войти туда, ни выйти оттуда.
Префект поздравил его. Он опасался только, как бы шутка не затянулась. Очень важно было, чтобы бунт ни в коем случае не распространился дальше.
Комиссар Линар поделился своим намерением осадить здание.
- Только не это! - испугался префект. - Вы что, хотите сделать из этих хулиганов мучеников?
- Но они говорят об изменении мира, о революции. Люди окрестных кварталов слышат речи их Пассионарии и волнуются. Есть официальные жалобы. Кроме того, и днём, и ночью их музыка мешает всем спать
Префект настаивал на теории «варки в собственном соку».
- Нет ни одной проблемы, которая не решилась бы сама собой, если использовать следующий подход к её решению: ничего не делать и дать покипеть в своём соку.
Весь гений французской нации заключался, по его мнению, в формуле «оставить кипеть в собственном соку». При брожении виноградного сока получаются лучшие вина. При брожении молока получаются лучшие сыры. Даже хлеб - результат брожения муки и дрожжей, то есть грибка.
- Оставьте их в покое, дайте им перебродить, дорогой мой Линар. У ребятишек ничего не получится. Все революции, кстати, загнивали сами по себе. Время - самый страшный противник, оно перемалывает все.
Префект подчеркнул, что при каждой атаке полицейских Линара осаждённые смыкали ряды и объединялись все больше. Надо предоставить их самим себе, и они перегрызутся, как пауки в банке.
- Вы знаете, мой дорогой Максимильен, жить в обществе очень трудно. В квартире‑то не всегда легко уживаться. Вы много знаете мирно существующих пар? А теперь представьте себе жизнь пятисот человек в запертом лицее. Они уже наверняка переругались из‑за текущего крана, украденных вещей, сломанного телевизора, а те, кто курит, с теми, кто не выносит табачного дыма… Коммуной жить тяжело. Поверьте мне, там скоро начнётся ад.
121. МИГ, КОГДА НЕЛЬЗЯ ОШИБИТЬСЯ
Жюли пришла в кабинет химии и разбила все колбы. Она освободила всех подопытных белых мышей, лягушек и даже земляных червей.
Осколком стекла порезала руку, высосала кровь, заструившуюся по коже. Затем прошла в класс, в котором учитель истории бросил ей вызов, предложив изобрести революцию без насилия, способную изменить мир.
Одна в пустом классе Жюли взялась листать «Энциклопедию относительного и абсолютного знания» в поисках отрывков, посвящённых революциям. Фраза, услышанная на уроке истории, вертелась в её голове; «Тот, кто не понял ошибок в прошлом, обречён на их повторение».
Она пробегала глазами страницы, ища описания различных революционных опытов. Надо было знать, как другие выпутывались или не выпутывались из сложных ситуаций, и обернуть это на пользу её собственной революции. Все эти утописты прошлого жили не зря. Их поражения и достижения нужно учесть.
Жюли глотала историю известных и неизвестных революций, опись которых Эдмонд Уэллс составил, казалось, с некоторым лукавством. Революция в Ченду, крестовый поход детей… Затем взрослые, рейнская революция Амиша, революция Длинноухих на острове Пасхи.
Революция - это в общем‑то наука, как и любая другая, её не сдают на выпускном экзамене, но она очень интересна, и уже за это её можно изучать.
Жюли решила записывать. В конце книги были чистые страницы под заголовком: «Запишите здесь ваши собственные открытия». Эдмонд Уэллс все предусмотрел. Он создал поистине интерактивное произведение. Вы читаете, затем пишете сами. Жюли до сего момента настолько благоговела перед книгами, что не решалась даже пометки в них делать. А сейчас она позволила себе написать ручкой прямо в «Энциклопедии» : «Дополнения Жюли Пинсон. Как на практике успешно совершить революцию. Часть первая, написанная после эксперимента в лицее Фонтенбло».
Она подытожила накопленный опыт и соображения на будущее:
«Революционное правило № 1: Концерты рок‑музыки высвобождают достаточно энергии и создают достаточную силу сопереживания для увлечения революционно настроенной толпы.
Революционное правило № 2: Для управления толпой одного человека мало. Во главе революции должно встать, как минимум, семь или восемь человек. Хотя бы для того, чтобы иметь возможность размышлять и отдыхать.
Революционное правило № 3: Возможно управлять толпой во время сражения, разделив её на мобильные группы во главе с руководителем, имеющим в распоряжении средство быстрой связи с остальными лидерами.
Революционное правило № 4: Успешная революция провоцирует появление завистников. Руководители ни в коем случае не должны упускать инициативу из своих рук. Даже если не знаешь, чем является революция, необходимо чётко представлять, чем она не является. Наша революция отвергает насилие и отметает догмы. Наша революция не имеет ничего общего с прошлыми революциями ».
Была ли она действительно уверена в том, что писала? Жюли вычеркнула последнюю фразу. На самом деле она хотела бы связать свою революцию с какой‑нибудь уже совершённой ранее, но надо было найти такую симпатичную революцию. Да разве бывали в прошлом симпатичные революции?
Она начала листать «Энциклопедию» с начала. Никогда ещё Жюли не проявляла столько прилежания. Некоторые отрывки она запоминала наизусть. Она прочла о восстании Спартака, о Парижской Коммуне, о бунте Запаты в Мексике, о революциях 1789 года во Франции и 1917 года в России, о революции сипаев в Индии…
Были факторы неизменные. В основе революции всегда лежали добрые чувства. Затем всегда появлялся маленький хитрец, который, воспользовавшись всеобщей путаницей, поднимался вверх на волне народного порыва и устанавливал свою тиранию. А утописты гибли и становились мучениками, подпиравшими трон этого маленького хитреца.
Че Гевара был убит, а Фидель Кастро стал царствовать. Лев Троцкий, создатель Красной Армии, был убит, а Иосиф Сталин стал царствовать. Дантон был убит, а Робеспьер стал царствовать.
Жюли подумала о том, что в мире не существует никакой морали, даже в мире революций. Она прочла ещё несколько отрывков, и ей пришла в голову мысль, что если Бог существует, то он очень уважает человека, раз позволяет ему быть настолько свободным и совершать такое количество несправедливостей.
Ну а пока её собственная революция была блестящей новой игрушкой, которую нужно было оберегать от злоумышленников и внешних, и внутренних. Она удалила узурпаторов, появившихся в первый день, но знала, что с минуты на минуту могут появиться другие. Сначала надо было проявить внешнюю твёрдость, чтобы потом позволить себе роскошь доброты. Логическая цепочка заключений вела её к тягостному выводу о том, что молодое государство не может начать со сладостной демократии. Долг состоял в применении силы, которая потом постепенно, по мере готовности общества к самоконтролю отпустит бразды правления. В класс истории вошла Зое. Она принесла голубые джинсы, свитер и рубашку.
- Ты не сможешь вечно ходить в платье бабочки.
Жюли поблагодарила Зое, взяла одежду, закрыла энциклопедию, с которой больше не расставалась, и пошла в душ дортуара. Под горячей водой она так тёрлась мылом, как будто хотела содрать с себя старую кожу.
122. СЕРЕДИНА РАССКАЗА
Отражение. Теперь Жюли Пинсон была чиста. Она надела принесённую Зое одежду. Рубашка была голубой, джинсы тоже, в первый раз в жизни Жюли была одета не в чёрное.
Она вытерла рукой пар с зеркала над раковиной и, также впервые, показалась себе красивой. Ну, симпатичной, во всяком случае. У неё были красивые чёрные волосы, большие светло‑серые глаза с лёгким голубым оттенком, ставшим заметным из‑за голубой одежды.
Она смотрела на своё отражение. Вдруг неожиданная идея пришла ей в голову.
Она поднесла к зеркалу раскрытую «Энциклопедию относительного и абсолютного знания» и заметила, что главы «Энциклопедии» были не только симметрично расположены, оказывается, целые фразы книги… можно было прочесть лишь в отражении!
Третья партия: БУБНЫ
123. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ВРЕМЯ, КОГДА НАДО САЖАТЬ: все нужно делать в своё время. Раньше - слишком рано, позже - слишком поздно. Это напрямую касается овощей. Чтобы огород плодоносил, нужно знать время посадки и сбора урожая.
Спаржа: сажать в марте. Собирать в мае.
Баклажаны: сажать в марте (на участках, открытых солнцу). Собирать в сентябре.
Свёкла: сажать в марте. Собирать в октябре.
Морковь: сажать в марте. Собирать в июле.
Огурцы: сажать в апреле. Собирать в сентябре.
Лук: сажать в сентябре. Собирать в мае.
Лук‑порей: сажать в сентябре. Собирать в июне.
Картофель: сажать в апреле. Собирать в июле.
Помидоры: сажать в марте. Собирать в сентябре.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.
124. ДАВАЙТЕ ПОХОДИМ
Революция Пальцев движется вперёд, скользя змеёй сквозь строевой лес. Она огибает несколько стеблей дикой спаржи. Принцесса 103‑я возглавляет пёструю толпу. Холодает, муравьи поднимаются на большую сосну и прячутся в углублении коры, скорее всего заброшенном убежище белки.
И здесь принцесса снова рассказывает о Пальцах. Её монологи становятся эпическими. 10‑й начинает составлять новый зооведческий феромон:
ФИЗИОЛОГИЯ ПАЛЬЦЕВ:
Пальцы на самом деле - это кончики лап Пальцев.
Пальцы не имеют, как мы, двух когтей на концах каждой из шести лапок, у них на лапах щупальцевое пятиконечное разветвление.
Каждый Палец состоит из трех частей, это позволяет ему принимать различные формы и играть с другими Пальцами.
Двумя соединёнными Пальцами можно сделать клещи.
Сжав пять Пальцев, можно сделать молоток.
Плотно сомкнув Пальцы ковшиком, можно сделать ёмкость для жидкости.
Вытянув один Палец, можно сделать шпору с закруглённым концом, которая в состоянии раздавить любого из нас.
Вытянутые сжатые Пальцы могут служить резаком.
Пальцы - великолепный инструмент.
При помощи Пальцев можно делать удивительные вещи, например связывать две нити или вырезать листы.
Пальцы, кроме того, снабжены плоскими когтями, помогающими им скрести или резать с большой точностью.
Но так же, как и Пальцами, можно восхититься тем, что называется «ступни».
Ступни помогают Пальцам находиться в вертикальном положении на двух задних лапах, не падая! Ступни могут прекрасно поддерживать равновесие.
Вертикальная поза на двух лапах!
Все присутствующие насекомые пытаются представить, как можно ходить на двух лапах. Они, конечно, видели, как белки или ящерицы садятся, не падая, на задние лапки, но ходить на двух лапах…
5‑й хочет попробовать идти, как Пальцы, на двух задних лапах.
Опираясь двумя средними лапками о стенку и используя передние лапки для поддержания равновесия, он удерживается почти две секунды практически в прямом положении.
Вся компания следит за спектаклем.
- Отсюда я вижу немного дальше и замечаю кое‑что новое, - сообщает 5‑й.
Информация заставляет 103‑ю задуматься. Принцесса уже давно задаётся вопросом о происхождении необычного разума Пальцев. Сначала ей казалось, что разум развился у них из‑за их высокого роста, деревья тоже очень высокие, но ни телевизоров, ни машин у них нет. Затем принцесса решила, что форма их рук, позволяющая изготовлять сложные орудия, явилась причиной возникновения их цивилизации, но у белок тоже на лапках полно пальчиков, но ничего интересного они не мастерят.
А может быть, их особый способ мыслить формируется как раз из‑за удерживания равновесия на задних лапах. В таком положении они дальше видят. И под это положение подстроилось все остальное: их глаза, мозг, способ контролировать территорию и даже их амбиции.
На самом деле насколько принцессе известно, Пальцы - единственные животные, постоянно ходящие на задних лапах. Даже ящерицы могут находиться всего несколько минут в этом шатком положении.
Неожиданно принцесса 103‑я тоже пытается встать на две задние лапки. Это очень трудно, сочленения щиколоток выворачиваются и белеют от напряжения.
Преодолевая боль, она делает несколько шагов. Лапки принцессы причиняют ей невыносимые мучения и выгибаются. Она теряет равновесие и падает вперёд. Она тщетно взмахивает четырьмя свободными лапами, пытаясь восстановить равновесие, валится на бок, успевая смягчить удар верхними лапками.
Принцесса решает, что больше и пытаться не будет.
5‑й, опираясь о дерево, удерживается в вертикальном положении чуть дольше.
- На двух лапах - классно! - заявляет он вслух и тоже обрушивается на землю.