День муравья
161. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Сказка. Слова сказка (conte) и счет (compte) по‑французски произносятся одинаково. Замечено, что такое соответствие между цифрами и буквами существует практически во всех языках. Считать слова или рассказывать цифры, в чем разница? По‑английски считать to count, рассказывать - to recount. По‑немецки считать zahle, рассказывать - erzahlen. На иврите считать le saper, рассказывать - li saper. На китайском считать shu, рассказывать - shu.
Буквы и числа объединены со времен первых шагов развития языка. Каждая буква соответствует порядковому номеру, каждая цифра - букве. Евреи поняли это еще в древности, Библия - это магическая книга, научные знания представлены в ней в форме закодированных повествований. Если присвоить цифровое значение первым буквам каждой фразы, то откроется смысл первичного значения. Если присвоить цифровое значение буквам, составляющим слова, открываются формулы и ассоциации, которые уже не имеют ничего общего с легендами или с религией.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
162. СЛУЧАЙНАЯ ПОМЕХА
Насекомые готовятся к большому контрнаступлению. Гнездо Пальцев тут, напротив, и они расценивают это как вызов.
Армия крестоносцев приняла решение. Они будут драться как одержимые, и первая же победа станет знаковой. Гнездо не сможет устоять перед ними. Легионы выстраиваются по специализациям. Восседая на «Большом Роге», 103‑й приказывает атаковать маленькими компактными подразделениями, которые будут прятаться, как только появятся Пальцы. Эту стратегию использовали карликовые муравьи во время битвы в маках, и тогда она очень неплохо сработала.
Солдаты умываются. Обмениваются последними трофоллаксисами. Агитаторы испускают самые неистовые феромоны‑призывы.
Вперед!
Линия из оставшихся пятисот семидесяти крестоносцев направляется вперед, грозная и решительная. Над ней летят пчелы, выставив свои ядовитые жала. Скарабеи щелкают мандибулами.
9- й собирается снова проделать в Пальце дырку и ввести туда пчелиный яд. Ведь это единственное эффективное средство против Пальцев.
Есть! Первая и вторая линии легкой пехоты несутся вперед, на флангах кавалеристы на длинных тонких лапках. Это превосходная армия: отборные отряды белоканцев, зедибейнаканцев, асколеинцев, моксилускунцев. Скарабеи хотят отомстить за своих сородичей, разбившихся о возникшую из бездны невидимую стену.
Третья и четвертая линии атаки тоже трогаются с места. Это тяжелая и легкая артиллерия. До сих пор никому не удавалось повернуть их вспять.
Пятая и шестая линии наступления будут добивать умирающих Пальцев, они уже погружают мандибулы в пчелиный яд.
Никогда армия насекомых не сражалась так далеко от родного гнезда. Все знают, что от этой битвы зависит судьба всех отдаленных территорий планеты!
Это больше чем просто битва, это война, от которой зависит господство над миром. Победитель станет хозяином всей планеты!
9- й прекрасно осознает это, да никто и не сомневается в его намерениях, глядя, как агрессивно он выставляет свои мандибулы.
Крестоносцы всего лишь в нескольких тысячах шагов от гнезда Пальцев, обитатели которого будто глумятся над ними.
8 ч 30 мин. На почте только что открыли дверь. Первые клиенты входят, даже не догадываясь, в какую игру ввязываются.
Насекомые переходят с рыси на галоп. Вперед, в атаку!
Именно в восемь тридцать здесь проезжала уборочная машина муниципальной службы. Этот маленький фургон поливал тротуар мыльным раствором.
Что с нами происходит?
Среди крестоносцев паника: на них обрушился шквал едкой жидкости.
Армия крестоносцев оглушена и затоплена.
Рассредоточиться! - вопит 103‑й.
Волна высотой во множество десятков шагов захлестывает всех. Вода подпрыгивает и поднимается на большую высоту, сметая летучие легионы.
Крестоносцев выстирали.
Несколько скарабеев успевают взлететь, унося на себе гроздья обезумевших муравьев. Каждый дерется за место на жуке. Муравьи расталкивают термитов. Больше и речи нет о солидарности и дружбе народов! Каждый спасает свой каркас.
Нагруженные пассажирами скарабеи летят еле‑еле и становятся легкой добычей для жирных голубей.
А внизу гекатомба.
Тайфуном сметены целые легионы. Бронированные тела солдат крутятся по мостовой, а затем проваливаются в водосток.
Таков конец красивой военной операции. Сорок секунд интенсивной водной струи - и армия крестоносцев уже никуда не идет. От трех тысяч насекомых разных видов, объединившихся, чтобы покончить с Пальцами, остается только горстка выживших с ранениями разной степени тяжести. Большую часть солдат унесла бушующая волна службы муниципальной чистки.
Деисты, недеисты, муравьи, пчелы, скарабеи, термиты, мухи - все без разбору сметены водяным ураганом.
Самое забавное заключается в том, что муниципальный служащий, который вел грузовик, ничего даже не заметил. Ни один человек не заметил, как только что Homo sapiens одержал победу в Большой Битве за Планету. Люди продолжали заниматься своими делами, они думали о работе, о дневных заботах, о том, что будут есть на обед.
Насекомые же прекрасно понимают, что они проиграли мировую битву.
Все произошло так быстро, что осознать весь масштаб катастрофы почти невозможно. За сорок секунд все лапки, которые прошли многие километры, все мандибулы, которые дрались в страшных битвах, все усики, которые улавливали запахи самых экзотических зон, превратились в разрозненные кусочки, плавающие в жиже оливкового цвета.
Первый крестовый поход против Пальцев уже не идет вперед и больше никогда не пойдет вперед. Он упокоился в могиле из мыльной воды.
163. НИКОЛЯ
Николя Уэллс присоединился к остальным. Своей собственной волной он обогатил коллективную вибрацию - ОМ. На какое‑то мгновение он почувствовал, как становится легким нематериальным облачком, которое поднимается все выше и выше и проходит сквозь материю. Это было в тысячу раз лучше, чем быть богом для муравьев. Свобода! Он познал свободу.
164. СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ
У 9- го срабатывает инстинкт самосохранения. Он впивается когтями в сточный желобок. Потом тоскливо тащится по пешеходным плитам. А 103‑й на «Большом Роге» успел набрать высоту и не попал под ураган. Невредим и 23‑й, забившийся в выемку на асфальте.
Чуть дальше выжившие скарабеи улетают прочь, унося своих седоков. Оставшиеся термиты бегут, кляня себя за то, что не остались на острове корнигеры.
Три выживших белоканца подходят друг к другу.
Они слишком сильны для нас, - сокрушается 9‑й, вытирая глаза и антенны, раздраженные дезинфицирующим средством.
Пальцы - наши боги. Пальцы всемогущи. Мы все время говорили это, а вы нам не верили. Теперь взгляните на потери! - вздыхает 23‑й.
103- й еще дрожит от страха. Боги Пальцы или нет ‑это ничего не меняет: они ужасны.
Они обнимаются, обмениваются отчаянными трофоллаксисами, так могут делать только уцелевшие после полного уничтожения крестового похода.
Однако для 103‑го поход не закончился на этом месте. Ему предстоит еще одна миссия. Он так сильно прижимает к себе кокон бабочки, что 9‑й, который до этого времени не обращал на него внимания, спрашивает:
Что у тебя в коконе, ты таскаешь его с самого начала похода?
Ничего.
Покажи.
103- й отказывается.
9- й выходит из себя. Он заявляет солдату, что всегда подозревал его в шпионаже в пользу Пальцев. Это он, 103‑й, заманил их в эту западню, а еще прикидывался их вожаком!
Передав свою ношу 23‑му, 103‑й принимает вызов.
Два муравья встают друг против друга, широко раздвигают мандибулы, выставляют антенны. Они ходят кругами, выявляя слабые места противника. Потом - удар. Они бросаются друг на друга, сталкиваются панцирями, бьются тораксами.
9- й рассекает воздух левой мандибулой и всаживает ее в хитиновую броню своего соперника. Течет прозрачная кровь.
От второго удара этой косы 103‑й ловко уворачивается. Его противник продолжает двигаться по инерции, 103‑й, пользуясь этим, отхватывает ему кончик антенны.
Прекратим эту бесполезную битву! Остались только ты с тобой. Ты что, хочешь довершить работу Пальцев?
9- й не внемлет. Все, что он хочет, ‑это воткнуть единственный оставшийся усик в глазное яблоко этого предателя.
Он промахивается. 103‑й хочет выстрелить кислотой и, приподняв брюшко, выпускает едкую каплю, которая исчезает в брюках почтальона. Теперь ядовитая железа 103‑го пуста.
9- й тоже стреляет. Он считает, что настал момент прикончить жертву, но у того еще есть ресурсы. Расставив мандибулы, 103‑й налетает на противника и захватывает спереди его среднюю левую лапку и заламывает ее.
9- й в ответ хватает заднюю правую лапку 103‑го. Кто первым оторвет лапку другому.
103- й вспоминает один из военных уроков.
Если пять раз подряд атаковать одинаково, противник решит, что шестой раз будет, как пять предыдущих. Тогда нетрудно застать его врасплох.
Пять раз 103‑й ударяет 9‑го антенной по губам. Теперь его мандибулы сжаты, и остается только вдарить по шее. И 103‑й резким движением обезглавливает 9‑го.
Голова катится по жирной мостовой.
Останавливается. Победитель подходит и вглядывается в нее. Усики побежденного шевелятся. У муравьев все части тела сохраняют некоторую автономию даже после смерти.
Ты ошибаешься, 103‑й, - говорит череп 9‑го.
Солдат вспоминает, что уже однажды пережил такую же сцену с черепом, который из последних сил пытался передать сообщение. Правда, это было не здесь, и сообщение было другим. Это было на свалке Бел‑о‑кана и то, что сообщил тогда мятежник, совершенно изменило его жизнь.
Усик 9‑го снова двигается.
Ты ошибаешься, 103‑й. Ты считаешь, что все можно решить мирно, но это не так. Приходится выбирать лагерь. Либо ты за Пальцев, либо за муравьев. Идеи, как бы ни были они прекрасны, не спасают от жестокости. Сегодня ты сильней меня и ты победил. Браво. Но мой тебе совет - никогда не слабей, иначе тебя не спасет ни один из твоих прекрасных абстрактных принципов.
23- й подошел и выстрелом прикончил этот чересчур болтливый череп. Он поздравляет солдата и протягивает ему кокон.
Теперь ты знаешь, что тебе надо делать.
103‑й знает.
А ты?
23- й отвечает не сразу. Говорит уклончиво. Он якобы служит божественным ценностям. Он думает, когда придет время, Пальцы укажут ему, что делать. А пока он будет скитаться в этой стране за краем мира.
103- й желает ему удачи. Потом взбирается на «Большого Рога». Цепляется за антенны. Скарабей приподнимает надкрылья и расправляет большие коричневые крылья. Контакт. Полотна с прожилками рассекают загрязненный воздух страны Пальцев. 103‑й взлетает и несется к вершине первого гнезда Пальцев, стоящего прямо перед ними.
165. ХОЗЯИН ДОМОВЫХ
Уже светало, а Летиция Уэллс и Жак Мелье все еще зачарованно слушали необыкновенную историю Жюльетты Рамирез.
Они уже знали, что Дед Мороз на пенсии - это ее муж, Артур Рамирез. Они узнали, что он с детства увлекался поделками. Он мастерил игрушки: самолеты, машинки, кораблики с дистанционным управлением. И игрушки, и роботы беспрекословно подчинялись командам. Друзья прозвали его «хозяин домовых».
- У каждого есть талант, и его надо развивать. У меня одна подруга вышивает крестиком как настоящий художник. Ее вышивки…
Но слушателей совершенно не интересовали чудеса вышивки крестом. Поэтому Жюльетта продолжила:
- Артур решил одарить своим талантом человечество.
Естественно, он занялся робототехникой и без труда получил свои инженерные дипломы. Он изобрел автомат по замене спущенных шин, передатчик, вживляемый в человеческий череп, и даже чесалку для спины с дистанционным управлением.
Во время последней войны он сконструировал «стальных волков». Эти роботы‑волки на четырех конечностях были более устойчивы, чем андроиды на двух. Кроме того, каждый из них был снабжен двумя инфракрасными камерами, позволяющими целиться в темноте, двумя автоматами в ноздрях и короткой 35‑милиметровой пушкой в пасти. «Стальные волки» нападали по ночам. Солдаты управляли ими из укрытия на расстоянии более пятидесяти километров. Эти роботы оказались настолько эффективными, что ни одна из их жертв не выжила, потому и не могла рассказать об их существовании!
Но однажды на секретных фотографиях Артур увидел, какие разрушения, наносят его «стальные волки». Управлявших ими солдат охватила игровая лихорадка, они, как в компьютерной игре, убивали все, что двигалось на контрольных экранах.
Для Артура это было потрясением - он сразу же подал в отставку, а потом открыл этот магазин игрушек. Отныне он поставил свой талант на службу детям: взрослые оказались слишком безответственны, чтобы разумно использовать его открытия.
И тогда же он встретил Жюльетту, она работала почтальоном. Приносила ему газеты, почтовые переводы, открытки, заказные письма. Это была любовь с первого взгляда. Они поженились и зажили счастливо в доме на улице Феникс, но однажды произошел «несчастный случай». Это событие она так и назвала - «несчастный случай».
Жюльетта, как обычно, разносила почту, когда на нее напала собака. Собака вцепилась в сумку зубами и разорвала упаковку одной из посылок.
После работы Жюльетта принесла разодранную посылку домой. Артур своими ловкими пальцами мог бы склеить обертку, и получатель ничего бы не заметил; это избавило бы Жюльетту от возможных проблем с абонентами, ведь люди всегда готовы подать жалобу.
Артур Рамирез так и не сменил упаковку посылки.
Содержимое посылки его заинтриговало - толстая папка с несколькими сотнями страниц, чертежи странной машины, письмо. Его врожденное любопытство преодолело врожденную сдержанность - он прочел содержимое папки и письмо, просмотрел чертежи.
И их жизнь перевернулась.
С тех пор Артура Рамиреза стали интересовать только муравьи. На чердаке он установил огромный аквариум. Он утверждал, что муравьи умнее людей, так как коллективный разум муравейника превосходит индивидуальные интеллекты, которые его составляют. Он уверял, что у муравьев 1+1=3. Срабатывала социальная синергетика. Муравьи демонстрировали новый способ группового существования. По его словам, такой способ мог развить у человека совсем иную, более быструю и эффективную способность мыслить.
Только гораздо позже Жюльетта Рамирез узнала, что было на тех чертежах. Там были чертежи машины. Изобретатель назвал ее «Пьер де Розетт». Она превращала слоги и слова, произнесенные человеком, в муравьиные феромоны и обратно, а также позволяла контактировать с мирмекийским обществом.
- Но… но… но это был проект моего отца! - воскликнула Летиция.
Мадам Рамирез взяла ее за руку.
- Я знаю, и мне перед вами очень стыдно. Эту посылку отправил ваш отец Эдмон Уэллс, а получателем были вы, мадемуазель Уэллс. В папке были страницы второго тома «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» и чертежи машины, которая переводит французский язык на муравьиный. И письмо, письмо… вам было письмо, - сказала она и достала из ящика буфета аккуратно сложенный лист.
Летиция почти вырвала его у нее из рук.
Она прочла: Летиция, дорогая моя доченька, не суди меня…
Она жадно глотала любимый почерк, письмо заканчивалось нежными словами, написанными Эдмоном Уэллсом. Она испытала отвращение, она почти рыдала. Она кричала:
- Воры, вы всего лишь жалкие воры! Это предназначалось мне, все предназначалось мне! Вы украли мое единственное наследство. Вы извратили духовное наследие моего отца! Я могла бы умереть и так никогда и не узнать, что его последние мысли были обо мне! Как вы могли…
Она припала к Мелье, тот гладил ее хрупкие плечи, содрогающиеся от рыданий.
- Простите нас, - сказала Жюльетта Рамирез.
- Я была уверена, что письмо существует. Да, я была уверена! Всю свою жизнь я ждала его!
- Может, вы будете меньше сердиться на нас, если я скажу вам, что духовное наследие вашего отца попало в хорошие руки. Называйте это случайностью или судьбой… Судьбе было угодно, чтобы эта посылка попала к нам.
Артур Рамирез сразу же начал собирать эту машину. Он даже внес туда некоторые усовершенствования. Так что супружеская пара могла разговаривать с муравьями из своего террариума. Да, они общались с насекомыми!
Ошеломленная Летиция разрывалась между возмущением и восхищением. Как и Мелье, ей не терпелось услышать продолжение истории.
- Какая была эйфория в первые дни! - вспоминала женщина. - Муравьи объясняли нам устройство своей Федерации, рассказывали о войнах, о борьбе между видами. На уровне наших подметок нам открывалась целая вселенная. Представьте себе, у муравьев есть инструменты, свое сельское хозяйство, развитые тонкие технологии. Им даже известны абстрактные концепции вроде демократии, каст, разделения труда, взаимопомощи…
Изучив мышление муравьев, Артур Рамирез разработал компьютерную программу, имитирующую «интеллект муравейника». В то же самое время он и создал этих крошечных роботов - «стальных муравьев».
Его целью было создание искусственного муравейника с сотнями муравьев‑роботов. Где каждый наделен автономным интеллектом (программа, установленная в этой электронной букашке), и в то же время, чтобы каждый мог бы включаться в группу муравьев и действовать сообща.
Жюльетта Рамирез подыскивала слова:
- Как вам это объяснить? Это как бы части одного компьютера или разрозненные нейроны единого мозга. 1+1=3 и таким образом 100+100=300.
Своих «стальных муравьев» Артур Рамирез считал идеально приспособленными к завоеванию пространства. Сейчас на дальние планеты посылают по одному роботу‑зонду, а ведь можно было бы отправлять туда тысячу маленьких роботов‑зондов: каждый из которых обладает индивидуальным интеллектом, но все вместе они являют собой еще и коллективный интеллект. Если один из них выйдет из строя, девятьсот девяносто девять оставшихся выполнят задание, а если выйдет из строя обычный робот‑зонд, то пойдет прахом целая космическая программа.
Мелье пребывал в восхищении.
- Даже в области вооружения, - вмешался он, - легче уничтожить одного умного и большого робота, чем нескольких простых, но объединенных.
- Это и есть принцип синергетики, - подчеркнула мадам Рамирез. - Объединение превосходит сумму отдельных талантов.
Только вот на большие проекты у Рамирезов не хватало денег. Микроэлементы обходились дорого, доходов от магазина игрушек и почтальонской зарплаты Жюльетты не хватало, чтобы платить поставщикам. Тогда изобретательный Артур Рамирез предложил Жюльетте отправиться на передачу «Головоломка для ума». Десять тысяч франков в день - вот это добыча! Он посылал на передачу самые интересные загадки из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Эдмона Уэллса. Она их разгадывала. Предпочтение отдавали загадкам Уэллса: никто другой не мог предложить таких утонченных.
- Так значит, это все подстроено, - возмутился Мелье.
- Все как всегда подстроено, - сказала Летиция. - Интересно было бы узнать, как вы это делали. Например, я не могу понять, зачем вы так долго притворялись, что вам не по силам загадка с единицами, двойками и тройками.
Ответ был простой:
- Загадок у Эдмона Уэллса не так уж и много. А джокеры позволяли продолжать игру и получать по десять тысяч франков в день!
Эти заработки позволяли семье жить безбедно, а Артур продвигался вперед в разработке «стальных муравьев» и в диалоге между видами. Все шло хорошо в параллельных мирах людей и муравьев до тех пор, пока Артур не увидел по телевизору одну рекламу. Рекламу продукта Компании Общей Химии: «Там, где Крак‑Крак проходит, насекомое дохнет». На крупном плане муравей корчился от инсектицида, который разъедал его изнутри.
Артур взбунтовался. Столько ухищрений, чтобы отравить такого крошечного противника! К тому времени один из его стальных муравьев был готов к действию. Артур послал его шпионить в лабораторию КОХ. Через механического муравья он узнал, что братья Сальта с двумя зарубежными специалистами работали над еще более чудовищным препаратом под названием «Бабель».
«Бабель» был настолько разрушителен, что эти видные изобретатели инсектицидов работали в строжайшей тайне, боясь восстановить против себя всех экологов! Они скрывали информацию о своих опытах даже от руководителей КОХ.
- Бабель, - сказала мадам Рамирез, - это идеальный формицид. Никогда химикам не удавалось столь эффективно уничтожать муравьев классическими органофосфорными ядами. Но «Бабель» - это не яд. Это вещество нарушает контакт усиков между муравьями.
В готовом виде «Бабель» - это порошок; если рассыпать его по земле, его запах создаст помехи мирмекийским феромонам. Одной унции хватило бы, чтобы заразить несколько квадратных километров. Все муравьи в округе потеряют способность испускать и улавливать феромоны. Лишенный возможности общаться, муравей не знает, жива ли его королева, какова его задача, что для него хорошо, а что опасно. Если рассыпать этот порошок по поверхности земного шара, то через пять лет на Земле не останется ни одного муравья. Смерть для муравья не так страшна, как полное непонимание друг друга.
Муравей - это взаимодействие!
Братья Сальта и их коллеги поняли эту основную данность мирмекийского мира. Они считали муравьев просто паразитами, которых надо истребить. Они гордились своим открытием - веществом, которое уничтожает муравьев, поражая не пищеварительную систему, а их мозг.
- Поразительно! - вздохнула журналистка.
- Благодаря маленькому механическому шпиону вся информация попала в руки моему мужу. Эта банда химиков намеревалась раз и навсегда стереть весь род мирмекийский с лица земли.
- И именно в этот момент мсье Рамирез принял решение вмешаться? - спросил комиссар.
- Да.
Летиция и Мелье уже знали, как именно Артур взялся за дело. Его жена им это подтвердила: муравей‑разведчик отщипывал крошечный кусочек ткани с запахом будущей жертвы. Потом Артур выпускал всю Стаю, которая уничтожала и самого носителя этого запаха.
Полицейский был доволен, что оказался прав, с видом знатока он произнес:
- Мадам, ваш муж изобрел самую искусную технику убийства, которая мне когда‑либо встречалась.
От такого комплимента Жюльетта Рамирез даже зарумянилась.
- Я не знаю, как это делают другие, но наш метод оказался очень эффективным. И кто мог бы нас заподозрить? В нашем распоряжении были все алиби мира. Наши муравьи действовали самостоятельно. Мы могли находиться хоть в ста километрах от места преступления!
- Вы хотите сказать, что ваши муравьи‑убийцы были автономны? - удивилась Летиция.
- Конечно. Использование муравьев - это не просто новый способ убивать, это новый способ выполнять поставленную задачу. Даже если эта задача - смертельная миссия! Может быть, это вершина искусственного интеллекта! Ваш отец, мадемуазель Уэллс, это понимал. В своей книге он объяснил это, вот послушайте…
Она прочла им отрывок из «Энциклопедии» о том, как концепция муравейника способна перевернуть представление об искусственном интеллекте.
Муравьи, посланные к братьям Сальта, были не на дистанционном управлении. Они были автономны. В них была заложена программа: прийти в квартиру, опознать запах, уничтожить того, кому принадлежит этот запах и потом уничтожить все следы преступления. И не уходить до тех пор, пока хоть кто‑то остался в живых.
Муравьи передвигались по водопроводным и канализационным трубам. Они появлялись неслышно и убивали, пронзая тело изнутри.
- Идеальное и неуловимое оружие!
- И все‑таки вы сбежали от них, комиссар Мелье. На самом деле, от них можно убежать и спастись. Наши стальные муравьи двигаются очень медленно, как вы заметили по дороге сюда, но люди так пугаются, когда на них нападают муравьи, что от страха и удивления стоят столбом, вместо того чтобы скорее добраться до двери и выбежать. К тому же современные замки настолько сложные, что дрожащими руками трудно открыть их быстро, чтобы уйти от убийц. Парадокс эпохи: в ловушке оказались люди, у которых бронированные двери!
- Вот как умерли братья Сальта, Каролина Ногар, Максимилиан Мак‑Хариос, супруги Одержены и Мигель Синьераз! - воскликнул полицейский.
- Да. Это были восемь активистов проекта «Бабель». Мы послали наших убийц и к вашему Такагуми, потому что боялись упустить японский филиал.
- Мы сумели оценить эффективность ваших домовых! А можно на них взглянуть?
Мадам Рамирез поднялась к муравьям на чердак. Надо было очень внимательно присмотреться, чтобы увидеть, что это не живое насекомое, а автомат. Металлические усики, две крошечные видеокамеры с широкоугольным объективом, брюшко‑снаряд с кислотой, находящейся в герметичной капсуле, нержавеющие, острые как бритвы мандибулы. Передвигался робот за счет энергии литийной батарейки, расположенной в тораксе. Микропроцессор, вмонтированный в голову, управлял всеми движениями и обрабатывал информацию, получаемую искусственными чувствами.
Глядя в лупу, Летиция любовалась этим шедевром, миниатюрным, как часовой механизм:
- У этой крошечной игрушки невероятные возможности! Шпионаж, война, космические исследования - это революция в создании искусственного интеллекта… А выглядит он совсем как обычный муравей.
- Не только выглядит, - подчеркнула мадам Рамирез. - Чтобы робот был в самом деле эффективным, требуется скопировать и вдохнуть в него настоящий менталитет муравья. Послушайте, что пишет ваш отец.
Она полистала «Энциклопедию» и показала ей отрывок.
166. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Антропоморфность. Люди всегда мыслят как люди, и все меряют своей системой ценностей. Потому что они удовлетворены и горды своим умом. Они не сомневаются в собственной логике, они кажутся себе рассудительными. Они судят обо всем только с собственной точки зрения: интеллект, сознание и восприятие мира существуют только человеческие. Франкенштейн - это миф о человеке, способном создать другого человека по своему подобию, как Бог создал Адама. Всегда одна и та же форма! Даже создавая андроидов, люди воспроизводят собственную модель жизни и поведения. Возможно, однажды они сделают себе робота‑президента или робота Папу Римского, но это ничего не изменит в системе их мышления. Но ведь существует много других способов. Муравьи учат нас одному из них. Инопланетяне, может быть, научат другому.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
Жак Мелье рассеянно жевал жвачку.
- Все это очень интересно. Однако меня по‑прежнему занимает один вопрос. Мадам Рамирез, почему вы решили меня убить?
- Поначалу мы опасались не вас, а мадемуазель Уэллс. Мы отслеживали ее публикации и знали, что у нее есть зацепки. О вашем существовании мы и не подозревали.
Мелье энергично задвигал челюстями. Жюльетта продолжала:
- Для слежки за мадемуазель Уэллс, мы подослали к ней одного из наших механических муравьев. Наш шпион записал ваши разговоры, и тогда мы поняли, что наиболее опасным из вас двоих были вы. С историей о гамельнском флейтисте вы подошли очень близко к разгадке. Тогда мы решили послать Стаю к вам.
- Вот почему меня обвинили. Но ведь вы не остановились, вы продолжали убивать…
- В руках у профессора Мигеля Синьераза находился конечный продукт. Нашей первостепенной задачей было уничтожить его.
- А где сейчас находится этот идеальный формицид «Бабель»?
- После смерти Синьераза один из наших муравьиных отрядов уничтожил пробирку с этой заразой.
Насколько нам известно, другой не существовало. Будем надеяться, что у других ученых не возникнет подобной идеи. Эдмон Уэллс писал, что идеи витают в воздухе… И хорошие, и плохие!
Она вздохнула.
- Итак, теперь вы знаете все. Я ответила на все ваши вопросы. Я ничего от вас не скрыла.
Мадам Рамирез вытянула руки, как будто ждала, что Мелье достанет из кармана наручники.
- Вы можете задержать меня. Арестовать меня. Сгноить в тюрьме. Но я умоляю вас, не трогайте моего мужа. Это по‑своему мужественный человек. Он просто не мог представить себе мир без муравьев. Он хотел спасти планетарное богатство, которому угрожала горстка обезумевших от гордыни ученых. Пожалуйста, не трогайте Артура. У него рак, он уже приговорен.
167. НЕТ НОВОСТЕЙ - ПЛОХАЯ НОВОСТЬ
Какие новости о крестовом походе?
Никаких.
Как это никаких? Разве с Запада не было ни одной мухи‑гонца?
Шли‑пу‑ни запустила антенны в рот и начала остервенело чистить их. Она понимает, что все не так просто, как ей бы хотелось. Может быть, муравьи передумали убивать Пальцев?
Королева Шли‑пу‑ни спрашивает, улажена ли, наконец, проблема с «мятежниками».
Солдат отвечает, что теперь их уже две или три сотни, правда найти их нелегко.
168. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
11- я заповедь. Этой ночью мне приснился странный сон. Как будто весь Париж поместили в прозрачную банку, все перемешалось, и верхушка Эйфелевой башни оказалась в моем туалете. Перевернуто было все, сам я очутился на потолке, а люди тысячами разбивались о мое закрытое окно. Машины врезались в трубы, фонари торчали из пола. Мебель двигалась, и я выбежал из своей квартиры. Снаружи все было кверху дном: от триумфальной арки остались одни обломки.
Нотр‑Дам опрокинулся, и его башни ушли глубоко в землю. Из развороченной земли вылетали вагоны метро, выплевывая человеческое месиво. Я бежал среди развалин, пока не уткнулся в огромную стеклянную стену. За стеной был глаз. Единственный глаз, огромный, как небо, и он смотрел на меня. И вот этот глаз, желая увидеть мою реакцию, начал стучать по стене тем, что показалось мне гигантской ложкой. Раздался оглушительный звон, похожий на колокольный. В домах взрывались уцелевшие стекла. А глаз по‑прежнему смотрел на меня, он был в сто раз больше солнца. Я бы не хотел, чтобы такое могло произойти в действительности. После этого сна я больше не буду приносить из леса муравейники. Если мои муравьи умрут, я не буду заводить других. Этот сон вдохновил меня на 11‑ю заповедь, сначала я последую ей сам, а уже потом предложу окружающим: не делай другим то, чего не желаешь себе. И под словом «другие» я понимаю «всех» других.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
169. В СТРАНЕ ТАРАКАНОВ
Кошка видит пролетающее мимо странное насекомое. Просунув лапу сквозь балконную реше
ку, она стукает его. Скарабей «Большой Рог» падает. Но 103‑й успевает спрыгнуть до столкновения с землей.
Он сильно ударился лапками. Тринадцать этажей - это все‑таки высоко.
Скарабею повезло меньше. Его тяжелый каркас разбивается о землю. Так нашел свою смерть бесценный «Большой Рог» - великолепный летающий воин.
Падение 103‑го смягчил большой мусорный бак, набитый отбросами. 103‑й по‑прежнему не отпускает свой кокон.
Он ползет по пестрой растрескавшейся поверхности какого‑то ящика. Какое изумительное место! Тут все съедобно, и он воспользовался этим, чтобы подкрепиться. Витают всевозможные запахи, от приятных до зловонных, но у него нет времени определять, что именно тут пахнет. Наверху, на рваной поваренной книге, он заметил какое‑то существо. Их множество. Из укрытия за ним наблюдает не меньше тысячи этих существ. Множество длинных усов.
Значит, есть животные, которые живут в стране Пальцев?
Он узнал их. Это тараканы.
Они повсюду. Выползают из консервных банок, из рваного тапка, из дохлой крысы, из пустой коробки от стирального порошка с прожорливыми ферментами, из баночки бифидоактивного йогурта, из поломанной электрической батарейки, из рессоры, из окровавленного пластыря, из коробки от транквилизаторов, из коробки со снотворным, из коробки с седативным средством, из коробки замороженных продуктов с истекшим сроком хранения, которая была выброшена целой, из банки бесхвостых и безголовых сардин. Тараканы окружают 103‑го. Муравей никогда не видел таких крупных. У них коричневые надкрылья и очень длинные согнутые неподвижные антенны. От них плохо пахнет, не так плохо как от клопов‑вонючек, но запах более кислый и тошнотворный с разнообразными оттенками гнили.
У них прозрачные брюшки, и сквозь хитин видны трепещущие внутренности: удары сердца, потоки крови, стремящиеся по тонким сосудам. 103‑й озадачен.
Старый зловонный таракан (от него несет прокисшей медвяной росой) с желтоватыми надкрыльями и маленькими крючками на лапах обращается к 103‑му на языке запахов.
Он спрашивает, что тут делает муравей.
103- й отвечает, что хочет встретиться с Пальцами в их гнезде.
С Пальцами! Кажется, все тараканы потешаются над ним.
Он и в самом деле сказал что‑то про… Пальцев?
Да, а в чем проблема?
Да здесь повсюду Пальцы. Их нетрудно встретить, - произносит старый таракан.
Вы можете отвести меня в их гнездо? - спрашивает муравей.
Старый таракан надвигается.
Тебе известно, кто такие… Пальцы?
103- й смотрит на него в упор.
Это гигантские животные.
103- й не понимает, что рассчитывал услышать от него таракан.
Наконец старик отвечает:
Пальцы - наши рабы.
103- й не верит. Разве гигантские Пальцы могут быть рабами отвратительных тараканов?
Объясните.
Старый таракан рассказывает, как тараканы приучили Пальцев бросать им каждый день тонны продуктов. Пальцы дают им кров, корм и даже тепло. Они повинуются тараканам и всячески им угождают.
Каждое утро, как только тараканы вдоволь наедятся припасами из даров Пальцев, приходят другие Пальцы и уносят объедки. Так что еда у тараканов всегда имеется, и в большом количестве, более того, еда свежая, первосортная.
Тараканы рассказывают, что когда‑то они тоже жили в лесу, а потом облюбовали для себя страну Пальцев, тут они и устроились. Теперь им даже охотиться не надо, чтобы поесть. Еда, которую подносят Пальцы, сладкая, богатая жирами, разнообразная и… главное, за ней не надо гоняться.
Уже пятнадцать лет прошло с тех пор, как наш самый дальний предок бросил погоню за дичью. Все без малейших усилий, свежим подается нам каждый день Пальцами, - говорит большой таракан с черной спиной.
Вы разговариваете с Пальцами? - спрашивает 103‑й, потрясенный тем, что слышит, и тем, что видит тут залежи еды!
Старый таракан объясняет, что говорить с ними нет никакой нужды. Они угадывают любое желание тараканов прежде, чем кто‑либо его выразит.
Да что там! Как‑то раз дары чуть припозднились. Возмущенные тараканы стали барабанить брюшками по стене, и на следующий день еду принесли вовремя. В общем, отбросы спускаются каждый день.
Вы можете отвести меня в их гнездо? - спрашивает муравей.
Шушуканье. Кажется, они не против. Старый таракан сообщает решение.
Мы отведем тебя в их гнездо, если ты выдержишь «великое испытание».
Великое испытание?
Тараканы вместе с солдатом направляются к мусоропроводу в подвал какого‑то здания. Там возвышается целая гора старой мебели, бытовой техники и каких‑то коробок.
Они ведут 103‑го в какое‑то определенное место.
Что это за «великое испытание»?
Таракан отвечает ему, что обычно оно состоит в том, чтобы кое с кем встретиться.
Кто этот кое‑кто? Противник?
Да, противник, причем посильнее тебя, - загадочно отвечает таракан.
Они идут гуськом.
Муравья приводят в это условное место. Там 103‑й видит другого муравья: на его голове волоски торчат во все стороны. Да и вид у этого солдата совсем неприветливый. Он тоже в окружении тараканов.
103- й направляет антенны вперед и замечает первую аномалию: у муравья нет никакого опознавательного запаха! Бесспорно, это наемник, привыкший к битве врукопашную: на его лапках и на груди следы многочисленных ударов мандибул.
Непонятно почему, но этот муравей, встреченный при таких странных обстоятельствах, тут же становится ему неприятен. Запаха нет, манеры не учтивые, походка довольно претенциозная, волоски на лапках, похоже, уже дня два не мыты - вот уж и вправду неприятный муравей!
Кто этот муравей? - спрашивает 103‑й у тараканов, которые с интересом следят за его реакцией.
Он очень хотел встретиться с тобой, именно с тобой, - отвечают ему.
У 103- го возникают вопросы. Если этот муравей так хотел с ним встретиться, то почему теперь он с ним не разговаривает? 103‑й пробует один трюк: он делает вид, что покачивает головой, потом вдруг угрожающе раскрывает мандибулы. Спасует тот, другой, или же примет его вызов? Стоило ему встать в позицию для битвы на мандибулах, другой тут же вынул из ножен губные сабли.
Кто ты?
Никакого ответа. Тот, другой, просто поднял усики.
Что ты тут делаешь? Ты участник крестового похода?
Похоже, придется драться.
103- й еще раз пробует запугать другого: он стучит брюшком о торакс, демонстрируя готовность к выстрелу кислотой. Ведь тот понятия не имеет, что кислоты у него нет.
Стоящий перед ним муравей реагирует точно так же. Под любопытными взглядами тараканов два представителя мирмекийской цивилизации продолжают держаться друг от друга на почтительном расстоянии. Теперь 103‑й начинает понимать, что это за испытание. На самом деле тараканы хотят присутствовать на дуэли муравьев, а победителя принять в свое племя.
103- й не любит убивать муравьев, но в то же время осознает, что его миссия важнее его позиций (один таракан согласился подержать его кокон во время испытания). И к тому же этот муравей ведет себя все более и более враждебно. Кто он, этот гордец, который не только не желает разговаривать, но даже и признавать 103‑го, первого муравья, достигшего края мира?
Я 103683‑й!
Другой снова поднимает усики, но по‑прежнему не отвечает. Они оба стоят в атакующей позе.
Но не станем же мы стрелять друг в друга, - испускает 103‑й, полагая, что у другого муравья карман с кислотой полный.
Он ощупывает свое тело и убеждается, что у него осталась только маленькая последняя капля. Если выстрелить быстро, то, возможно, внезапность создаст ему преимущество.
Изо всех сил он выталкивает брюшными мышцами последнюю каплю.
Но по чистому совпадению в тот же самый момент другой тоже выстреливает, и капли, столкнувшись, очень медленно соскальзывают вниз. (Капли скользят? Никогда не видел, чтобы жидкость стекала по воздуху, но 103‑й не заостряет на этом внимание.) Раскрывая мандибулы, 103‑й бросается вперед, и натыкается на что‑то твердое. Кончики мандибул противника бьют точно по его мандибулам.
103- й в недоумении. Его противник стремительный и жестокий, он угадывает его удары и в ту же секунду блокирует их в том самом месте, куда он их направляет.
При таком соотношении сил схватка нежелательна.
Он поворачивается к тараканам и заявляет, что отказывается драться с этим муравьем, так как тот тоже рыжий.
Либо принимайте нас обоих, либо не принимайте никого.
Тараканов не удивили эти слова. Они спокойно сообщают ему, что испытание он прошел. 103‑й ничего не понимает. И тогда ему дают объяснение. На самом деле перед ним нет и никогда не было никакого противника. Его единственным соперником был он сам.
103- й по‑прежнему ничего не понимает.
Тогда тараканы уточняют, что его подвели к волшебной стене, покрытой веществом, благодаря которому, напротив, появляешься ты сам.
Это позволяет многое узнать о чужаках. И в частности, как они сами оценивают себя, - говорит старый таракан.
Разве есть лучший способ, чем этот, кого‑либо узнать, когда ставишь его в ситуацию, где он открыто показывает, как он сам на себя реагирует?
Тараканы случайно обнаружили эту волшебную стену. Реакции были весьма интересные. Некоторые часами дрались со своим изображением, были и такие, кто осыпал себя оскорблениями. Большая часть считала, что животное, стоящее перед ними, «надо прогнать», так как у него нет запаха или такой же запах, как у них.
Мало кто желал сразу побрататься с собственным изображением.
Мы хотим, чтобы другие приняли нас, а сами себя принять не хотим… - философски изрек старый таракан. Разве кто‑то может помочь тому, кто сам не готов прийти себе на помощь? Как можно уважать того, кто сам себя не уважает?
Тараканы очень гордятся тем, что придумали это «великое испытание». По их мнению, нет ни одного животного, от самого маленького до самого большого, которое спокойно переносит свой собственный вид.
103- й возвращается к зеркалу одновременно со своим двойником.
До этого он никогда не видел зеркала. Он убежден, что это самое великое чудо, при котором он присутствовал. Стена, в которой появляется твое второе я, и двигается одновременно с тобой!
Возможно, он недооценивал тараканов. Если они способны возводить волшебные стены, может, они и в самом деле хозяева Пальцев!
Ты принял себя, значит, и мы тебя принимаем, ты захотел себе помочь - и мы тебе поможем, - объявляет старый таракан.
170. ОТДЫХ ВОИНОВ
Летиция Уэллс с Жаком Мелье шли рядышком по улице Феникс. Она задорно держала его под руку.
- Меня удивило ваше великодушие. Я была убеждена, что вы тотчас же арестуете эту несчастную пожилую пару. Полицейские довольно глупы и строго придерживаются буквы закона.
Он отнял руку.
- Психология человека никогда не была вашей сильной стороной.
- Вы не правы!
- Это естественно, ведь вы ненавидите людей! Вы никогда даже не пытались меня понять. Я для вас глупец, которого надо наставлять на путь истинный.
- Но вы ведь и есть глупец!
- Даже если я и глуп, не вам меня судить. Вы все знаете наперед. Вам никто не дорог. Вы ненавидите людей. Чтобы вам понравиться, надо иметь шесть ног вместо двух, и вместо губ - мандибулы! - Он пристально посмотрел в потемневшие сиреневые глаза. - Вы избалованный ребенок! Вам бы только кичиться своей правотой! Даже если я не прав, я не лезу в бутылку.
- Вы всего лишь…
- Усталый человек, который проявил слишком много терпения к одной журналистке, а эта журналистка постоянно унижает его ради забавной истории для своих читателей.
- Оставьте свои оскорбления, я ухожу.
- Да, сбежать гораздо проще, чем выслушать правду. И куда вы так спешите? К своему печатному станку, не терпится рассказать всему свету эту историю? Лучше быть полицейским, которому случается ошибаться, чем журналисткой, у которой такая правота. Я не тронул Рамирезов, но из‑за вас, из‑за того, что вам хочется привлечь к себе внимание, они проведут остаток дней за решеткой!
- Я не позволю вам…
Она замахнулась, чтобы его ударить. Он перехватил ее руку своей горячей и твердой рукой. Их взгляды столкнулись, черные глаза против сиреневых. Лес черного дерева и тропический океан. И тут же все это показалось им каким‑то комичным, и вместе они расхохотались. Во все горло. Ну надо же! Они разгадали такую загадку, вступили в контакт с удивительным параллельным миром, где люди создают содружество роботов, общаются с муравьями, совершают идеальные преступления. А теперь они ссорятся, как малые дети, на этой унылой улице Феникс, а ведь им следовало бы поделиться своими мыслями по поводу этих незабываемых мгновений.
От смеха Летиция потеряла равновесие и уселась прямо на тротуар. Было три часа утра. Они были молоды, они радовались, и им совсем не хотелось спать.
Она заговорила первая.
- Простите, - сказала она. - Я глупо себя вела.
- Нет, не ты. А я.
- Да нет же, я.
И они снова залились смехом. Какой‑то запоздалый гуляка возвращался к себе и с сочувствием смотрел на этих молодых бомжей, которые порезвиться могли только на тротуаре. Мелье помог Летиции встать.
- Пойдем отсюда.
- Куда? - спросила она.
- Ты что, хочешь провести остаток ночи на улице?
- Почему бы и нет?
- Летиция, умница моя, что с тобой?
- Мне надоело быть разумной. Безрассудные всегда оказываются правы, я хочу быть, как все Рамирезы на свете!
Он отвел ее под навес, чтобы утренняя роса не оросила ее шелковые волосы и такое хрупкое тело под тонким черным костюмом.
Они стояли рядом. От нее невозможно было отвести глаз, ему мучительно хотелось прикоснуться к ее лицу. Она уклонилась.
171. ИСТОРИЯ ПРО УЛИТКУ
Николя ворочался в постели.
- Мама, я не могу простить себе, что корчил из себя муравьиного бога. Это непростительная ошибка!
Как ее исправить?
Люси Уэллс наклонилась к нему:
- Кому дано решать, что есть хорошо, а что плохо?
- Но это же плохо. Мне так стыдно. Я совершил самую страшную глупость, какую только можно представить.
- Никогда нельзя с уверенностью утверждать, что есть хорошо, а что плохо. Хочешь, я расскажу тебе одну историю?
- Хочу!
Люси Уэллс села у изголовья сына.
- Это китайская притча. Как‑то раз двое монахов гуляли по саду даосского монастыря. Вдруг один из них увидел на их пути ползущую по земле улитку. Второй монах, его духовный брат, по недосмотру чуть было не раздавил ее, но первый монах вовремя его остановил. Он нагнулся и поднял животное. «Смотри, мы чуть не убили эту улитку. А ведь это животное представляет жизнь и через нее Дао, которому надо следовать. Эта улитка должна жить и продолжать циклы реинкарнации». И он осторожно выпустил улитку в траву. «Глупец! - рассердился другой монах. - Спасая эту никчемную улитку, ты подвергаешь угрозе грядки с салатом, которые выращивает наш садовник. Ради спасения жизни какой‑то улитки ты уничтожаешь труды одного из наших братьев».
За их спором с любопытством наблюдал третий монах, который оказался поблизости. И поскольку они не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Давай обратимся с этим вопросом к нашему настоятелю, он мудрый, пусть он и решит, кто из нас прав», - и они отправились к настоятелю, с ними отправился и третий монах, которого заинтересовал этот спор. Первый монах рассказал, как он спас священную жизнь, которая вмещает тысячи будущих или минувших существований. Настоятель слушал, кивая головой, потом объявил: «Ты прав, так и надо было поступить». Второй монах возмутился. «Как же так? Разве хорошо спасти улитку, которая обгладывает овощи? Улитку надо было раздавить, и спасти огород, который каждый день дает нам вкусную пищу!» Настоятель выслушал, кивая головой, и сказал: «Это верно. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который до сих пор молчал, возмутился: «Но их точки зрения противоположны! Разве оба они могут быть правы?» Настоятель долго смотрел на него. Потом покачал головой и сказал: «Это верно. И ты тоже прав».
Притихший Николя мирно засопел под простыней. Люси бережно укутала его.
172. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Экономика. Когда‑то экономисты считали, что здоровое общество - это растущее общество. Показатель роста служил для оценки здоровья всей структуры: государства, предприятия, фонда заработной платы. Однако невозможно постоянно нестись вперед сломя голову. Настало время остановить рост, пока чаша не переполнилась, и мы не уничтожили себя. У экономической экспансии нет будущего. Существует только одно длительное состояние - равновесие. Здоровое общество, нация или рабочий - это такое общество, нация или рабочий, которые не трогают и сами не затронуты окружающей средой. Мы должны ставить целью не завоевание окружающего мира, а, напротив, слияние с природой и космосом. Стремиться к порядку и гармонии. Un mot d’ordre: harmonic Гармоничное взаимопроникновение внешнего и внутреннего мира. Без жестокости и претензий. В тот день, когда человеческое общество перестанет испытывать чувство превосходства или страха перед природным явлением, наступит гомеостаз человека и вселенной. Он ощутит равновесие. Он больше не будет торопиться в будущее. Не будет зацикливаться на отдаленных целях. Он просто будет жить настоящим.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
173. ЭПОПЕЯ В ТРУБЕ
Они поднимаются по корявому коридору. 103‑й сжимает мандибулами кокон бабочки - это миссия Меркурий. Подъем долгий. Время от времени в этом нескончаемом коридоре сверху вдруг появляется свет. Тогда тараканы делают муравью знак прижаться к стене и отвести усики назад.
Они в самом деле хорошо знают страну Пальцев. Сразу же после светового сигнала раздается ужасный грохот, и по вертикальному коридору проносится вниз тяжелая вонючая масса.
- Ты выбросил мусор, дорогой?
- Да. Это последний мешок. Купи мешков еще, и поплотнее. Эти были какие‑то хлипкие.
Насекомые поднимаются вверх, укрываясь от новых лавин.
Куда вы меня ведете?
Туда, куда ты хочешь попасть.
Они поднимаются еще на несколько этажей и останавливаются.
Это здесь, - говорит старый таракан.
Вы проводите меня? - спрашивает 103‑й.
Нет. Тараканья поговорка гласит: «У каждого свои проблемы». Выкручивайся сам. Твой лучший союзник - это ты сам.
Старейшина указывает ему щель в люке мусоропровода, через которую 103‑й попадет прямо в мойку на кухне.
103- й протискивается, сильно прижимая к себе кокон.
Зачем я сюда пришел? - спрашивает он себя. Он так боится Пальцев, а теперь разгуливает в самой глубине их гнезда!
Но он так далеко от своего города, так далеко от своего мира, что лучше всего - это идти вперед, как всегда только вперед.
Муравей попал в загадочную страну, где все имеет идеальные геометрические формы. На кухне он грызет хлебную крошку, которая оказалась поблизости.
Для укрепления духа последний выживший крестоносец затягивает белоканскую песенку:
Приди мгновение, когда
Огонь противостоит воде,
Небо противостоит земле,
Верх низу,
Маленькое большому.
Приди момент, где простое противостоит сложному,
Круг противостоит треугольнику,
Черный цвет противостоит радужному спектру.
Но, несмотря на песню, ему все равно страшно, до дрожи в лапках. Когда огонь сталкивается с водой, вырывается пар; когда небо сталкивается с землей, все заливает дождь; когда сталкиваются верх и низ, начинается головокружение…
174. ПРЕРВАННЫЙ КОНТАКТ
- Надеюсь, последствия твоей ошибки будут не слишком серьезными.
После «божественного» инцидента они приняли решение уничтожить машину «Пьер де Розетт». Николя, конечно, раскаялся, но впредь нельзя допускать ни малейшего намека на божественность. Ведь он всего‑навсего ребенок. И если его измучает голод, он способен совершить новые глупости.
Джейсон Брейгель вынул из компьютера процессор, и все топтали его, пока от него не остались одни обломки.
«Контакт с муравьями должен быть окончательно разорван», - так решили они.
Опасно демонстрировать свою силу в таком хрупком мире. Эдмон Уэллс был прав. Еще не время, и малейший промах может иметь разрушительные последствия даже для человеческой цивилизации.
Николя посмотрел отцу прямо в глаза.
- Не беспокойся, папа. Они наверняка мало что поняли из того, что я им наплел.
- Будем надеяться, сынок, будем надеяться.
Пальцы наши боги, - пылко выкрикивает мятежник, спрыгивая со стены. Солдат подтягивает брюшко к тораксу и стреляет. Деист падает. В последнем порыве дымящийся мятежник распластывается как шестиконечное распятие.
175. ИНЬ И ЯН
Летиция Уэллс и Жак Мелье не спеша добрались до квартиры молодой журналистки. К счастью, она была совсем недалеко. Как и Рамирезы, и когда‑то и ее дядя, она поселилась вблизи леса Фонтенбло. Но ее квартал выглядел куда привлекательней, чем улица Феникс. Здесь были пешеходные улицы с роскошными магазинами, много зелени, даже поле для мини‑гольфа и, конечно же, почта.
В гостиной они сняли влажную от тумана одежду и рухнули в кресла.
- Ты еще хочешь поспать? - вежливо спросил Жак.
- Нет, я же немного поспала.
После бессонной ночи, когда он, не смыкая глаз, любовался Летицией, у него ломило тело. Но ум был ясен и готов к новым загадкам и приключениям. Он готов был хоть с драконом сразиться!
- Медовухи? Напиток Олимпийских богов и муравьев…
- Не произноси больше этого слова. Я больше никогда, никогда, никогда ни слова не хочу слышать о муравьях.
Она склонилась к его креслу. Их бокалы сомкнулись.
- Конец расследованию дела химиков, прощайте муравьи!
Мелье вздохнул.
- Я в таком состоянии… Спать я не могу, и в то же время работать тоже, я слишком сильно устал. Может, сыграем в шахматы, как в старые добрые времена, когда в номере отеля «Прекрасный берег» мы подкарауливали муравьев?
- Больше никаких муравьев! - засмеялась Летиция.
«Мне не доводилось смеяться так много, как в последнее время», - подумали они одновременно.
- У меня есть идея получше, - сказала молодая женщина. - Китайские шашки. В этой игре не надо съедать шашки соперника: они помогают быстрее передвигать свои шашки.
- Будем надеяться, это не слишком сложно для моего истощенного мозга. Объясни мне.
Летиция Уэллс принесла мраморный шестиугольник, на котором была гравировка в виде шестиконечной звезды.
Она принялась объяснять правила игры:
- Каждый луч звезды - это лагерь с десятью стеклянными шариками. У каждого лагеря свой цвет. Цель - как можно быстрее переправить шарики в противоположный лагерь. Продвигаемся вперед, перепрыгивая через свои шарики или шарики соперника. Нужно, чтобы клетка рядом с шариком была пустой, и тогда на нее можно ставить свой шарик. Прыгать можно сколько хочешь и в любых направлениях, если есть место для прыжка.
- А если на пути нет шариков?
- Можно продвигаться на одну клетку в любом направлении.
- Шарики, через которые перепрыгнул, забирать?
- Нет, в отличие от классических шашек, ничего не уничтожается. Мы адаптируемся к топографии свободного пространства и находим самую короткую дорогу, ведущую в противоположный лагерь.
Они начали партию.
Летиция быстро выстроила себе что‑то вроде дороги из шариков, расставленных через деление. Одна за другой ее шашки отправлялись по этой магистрали как можно дальше.
Мелье устроил себе такую же дорогу. К концу первой партии он привел все шашки в лагерь журналистки. Все, кроме одной. Одна забытая отстала. Пока он вел эту отстающую, молодая женщина ликвидировала свое отставание.
- Ты выиграла, - признал он.
- Для начинающего, ты очень неплохо сыграл. Надо передвигать сразу все шашки, не пропуская ни одной.
Он не слушал ее. Как загипнотизированный, он смотрел на доску.
- Жак, тебе плохо? - забеспокоилась она. - Конечно, после такой ночи…
- Нет, не в этом дело. Я чувствую себя как нельзя лучше. Но посмотри хорошенько на эту игру.
- Я смотрю, и что?
- А то! - воскликнул он. - Это же решение!
- Я думала, мы уже нашли все решения.
- Да нет, - настаивал он. - Решение последней загадки мадам Рамирез. Ты помнишь: сделать шесть треугольников из шести спичек. (Она тщетно всматривалась в шестиугольник.) Посмотри же. Достаточно разложить спички в форме шестиконечной звезды. Такой, как в этой игре. Два взаимопроникающих треугольника!
Летиция более внимательно посмотрела на доску.
- Это звезда Давида, - сказала она. - Она символизирует знание микрокосма, объединенного с макрокосмом. Сочетание бесконечно большого и бесконечно малого.
- Мне очень нравится эта концепция, - сказал он, склонившись к ее лицу.
Их щеки слегка соприкасались, так они и сидели, глядя на доску.
- Еще можно назвать это соединением неба и земли, - заметил он. - В этой идеальной геометрической фигуре все завершается, все сливается, все соединяется. Отдельные зоны проникают друг в друга, сохраняя при этом свою особенность. Это смешение верха и низа.
Они стали состязаться в сравнениях.
- Инь и Ян.
- Света и тьмы.
- Добра и зла.
- Холода и жары.
Летиция нахмурилась в поисках других противопоставлений.
- Мудрости и безумия?
- Сердца и рассудка.
- Духа и материи.
- Активного и пассивного.
- Звезда, - завершил Мелье, - как твоя партия в китайские шашки, где каждый исходит из своей точки, чтобы потом оказаться на точке другого.
- Откуда ключевая фраза загадки: «Надо думать так же, как другой», - сказала Летиция. - Но у меня тут еще кое‑какие мысли. Что ты думаешь о «союзе красоты и ума»?
- А ты о союзе мужского и…женского? Колючей щекой он прижимается к нежной щеке Летиции. Осмелев, проводит пальцами по ее шелковистым волосам.
На этот раз она его не оттолкнула.