День муравья
136. МЫ ИХ ДЕРЖИМ
- И не подумаю, отстаньте!
Летиция раздраженно натянула одеяло на глаза.
- И не подумаю, - бормотала она, - не встану. Уверена, это опять ложная тревога.
Мелье встряхнул ее сильнее.
- Но они тут, - почти закричал он.
Евразийка соизволила опустить одеяло и открыла затуманенные сиреневые глаза. На всех экранах наблюдения были видны сотни муравьев. Летиция вскочила, навела крупный план, пока не появилось четкое изображение псевдопрофессора Такагуми: его тело судорожно сотрясалось.
- Они крошат его изнутри, - вздохнул Мелье. Один муравей приблизился к обманной стене и, кажется, стал принюхиваться усиками.
- От меня опять пахнет потом? - забеспокоился комиссар.
Летиция понюхала его.
- Нет, ничем, кроме лаванды. Вам нечего бояться.
Муравей был явно того же мнения: он вернулся и продолжил убийство вместе со своими товарищами.
Пластиковый манекен наконец замер, и они увидели, как колонна маленьких муравьев выходит из левого уха их куклы.
Летиция Уэллс протянула руку Мелье.
- Браво. Вы были правы, комиссар. Невероятно, но я их видела, я своими глазами видела этих муравьев, безусловно, это они убили специалистов по инсектицидам! И все‑таки я не могу в это поверить!
Сторонник самых современных технологий, Мелье всыпал в ухо манекена радиоактивный порошок. Один муравей наступил в него и пометился. Теперь он покажет, куда идти. Маневр удался!
На экранах муравьи копошились вокруг манекена, как будто уничтожая следы преступления.
- Вот почему пять минут не появлялись мухи. Как только преступление совершено, они уносят раненых и уничтожают все, что может их выдать. В это время мухи не смеют приблизиться.
На экранах муравьи гуськом направились в ванную. Там они вползали в отверстие раковины и исчезали в нем.
Мелье был зачарован.
- Используя систему городских коммуникаций, они могут проникать куда угодно, во все квартиры и безо всякого взлома!
Летиция не разделяла его восторгов.
- Для меня остается еще много непонятного, - сказала она. - Как этим насекомым удалось прочесть газету, узнать адрес, как они смогли понять, что речь идет об их выживании, если они не убьют производителей инсектицидов? Я не понимаю!
- Просто мы оба недооценили этих животн… Помните, вы обвиняли меня в том, что я недооцениваю противника. Теперь ваша очередь. Ваш отец был энтомологом, а вы так и не поняли, насколько они развиты. Конечно же, они умеют читать газеты и выявлять своих врагов. Теперь у нас есть доказательства.
Летиция отрицала очевидное.
- И все‑таки они не могут уметь читать! Они бы не смогли так долго нас обманывать. Вы представляете, что это значит? Что они знают о нас все и почему‑то мирятся с тем, что для нас они жалкие существа, которых мы давим каблуком!
- Посмотрим, куда они отправятся. Полицейский достал из кобуры счетчик Гейгера, чувствительный даже на большом расстоянии. Он был настроен на радиоактивность маркера, в котором вымазался муравей. Аппарат состоял из антенны и экрана, на котором мигала зеленая точка в черном круге. Зеленая точка медленно двигалась вперед.
- Теперь нам остается только следовать за нашим агентом, - сказал Мелье.
На улице они поймали такси. До шофера не сразу дошло, что его клиенты требуют ехать только на скорости 100 метров в час, и на такой скорости они преследуют шайку убийц. Обычно все люди так торопятся! Возможно, эти двое просто решили пофлиртовать в машине? Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Нет, они что‑то увлеченно обсуждали, уставившись на странный предмет.
137. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Столкновение цивилизаций. Первые европейцы высадились в Японии в XVI веке, это были португальские путешественники. Они пристали к западному острову, и местное правительство приняло их весьма учтиво. Оно было заинтересовано в новых технологиях этих «длинноносых». Особенно понравились японцам аркебузы, которые они обменяли на шелк и рис.
Потом правитель приказал своему мастеру скопировать это чудесное оружие, но кузнецу не удалось закрыть корпус. Японский аналог аркебузы каждый раз взрывался в руках стрелка. Поэтому, когда португальцы приплыли снова, правитель попросил бортового кузнеца научить мастеров делать затвор, который бы не взрывался в момент выстрела.
Таким образом, японцам удалось освоить производство огнестрельного оружия в большом количестве, и все правила ведения войны в их стране были перевернуты. Ведь до того момента самураи сражались только мечами. Сегун Ода Нобугана создал отряд аркебузников, которые стреляли очередями и обезвреживали вражескую кавалерию.
К материальному взносу в виде аркебуз португальцы присоединили второй подарок, на этот раз духовный - христианство. Папа Римский как раз поделил мир на сферы влияния Португалии и Испании. Япония была в сфере влияния Португалии. Поэтому португальцы спешно направили в Японию своих иезуитов, и поначалу их приняли очень хорошо. Японцы уже вобрали множество религий, и для них христианство было всего лишь еще одной. Но вскоре нетерпимость католиков стала их раздражать. Католическая религия смеет утверждать, будто все остальные религии ложны, будто их предки, которым они поклоняются, сейчас жарятся в аду лишь потому, что были некрещеными?
Такой фанатизм не понравился японцам. Большинство иезуитов были зверски убиты после жестоких пыток. А во время восстания Сима‑бара настал черед и самих японцев, обращенных в христианство.
С тех пор японцы отрезали себя от любого западного вмешательства. Пускали только голландских купцов, и тех держали в изоляции на острове близ побережья. Купцы долгое время не имели права ступать на сам архипелаг.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
138. ВО ИМЯ НАШИХ ДЕТЕЙ
Королева термитов удивленно вращает усиками. Потом останавливается и поворачивается к муравьям, которые заполонили ее ложу.
Я помогу вам, - говорит она. - Я помогу вам не только потому, что вы угрожаете мне выстрелами муравьиной кислоты, а потому, что Пальцы - и наши враги тоже.
Пальцы, объясняет она, не уважают ничего и никого. Они размахивают длинными шестами с шелковой нитью, а на конце нити - дети мух: они насквозь протыкают личинки, подвергая их ужасной пытке. Пальцы бросают их в воду, а потом выдергивают обратно, и так до тех пор, пока их не приканчивают добрые рыбы.
В своих забавах с шелковыми нитями Пальцы осмелились пойти еще дальше. Один их отряд взялся за Моксилуксун, за ее собственный Город. Пальцы разрушили коридоры, разрыли подвалы, разломали королевскую ложу. И что же искали эти варвары? Нимф. Они схватили и унесли их.
Термиты думали уже, что их дети окончательно потеряны, но тут охотники увидели, что они бьются на конце жерди и зовут на помощь всеми своими феромонами.
Как можно было спасти их? Только с помощью плавунцов. Этих водных жесткокрылых термиты используют в качестве кораблей.
Кораблей?
Королева объясняет: ведь смогли же муравьи приручить носорогов и использовать их в качестве летучих боевых коней; термиты же сумели приручить плавунцов, и те переправляют их по воде. Достаточно устроиться на листке незабудки, а плавунцы тебя доставят куда надо. Конечно же, приручить их было нелегко. Да и большую часть челноков съедали лягушки.
Вся водная среда ополчилась на термитов, но потом они научились и стрелять клеем в морды лягушек, и брать на абордаж крупных рыб, пронзая их мандибулами.
К несчастью, термиты, несмотря на свои корабли, так и не смогли спасти своих нимф. Пальцы перекидали их всех на глубину еще до того, как они сумели туда добраться. Но операция позволила им усовершенствовать навигационные технологии и держать под контролем поверхность реки.
Вы правы, - объявляет королева Моксилуксуна, - это не может продолжаться. Пришло время объединиться и урезонить этих Пальцев, ведь они разрушают наши Города, используют огонь и издеваются над нашими детьми.
И во имя древнего союза против всех, кто применяет огонь, королева отдает крестовому походу четыре легиона nasutitermes, два легиона cubitermes и два легиона schedorhinotermes - особенности этих подкаст термитов подходят для разных форм боя.
Забудем исконную ненависть между муравьями и термитами. Главное - положить конец бесчинствам этих монстров.
Для переправы через реку королева предлагает крестовому походу свой флот. Моксилуксунцы построили свой собственный порт в бухте, укрытой от ветров, с пляжем из мелкого песка.
Муравьи отправляются на песчаный берег. Он усеян длинными листьями незабудки. Некоторые с продовольствием для термитов ждут разгрузки. Другие пусты и готовы отправиться в далекие страны. Термиты возвели искусственный рейд из целлюлозы, служащий защитой от волн. Они даже посадили на плотине тростник, чтобы оградить порт от ветров и волн.
Что находится на острове напротив? - спросил 103‑й.
Ничего. Только молодая акация корнигера, термиты ее не едят: они не любят этот сорт целлюлозы. Иногда во время бури остров служит им убежищем.
103- й и 24‑й со своим коконом устраиваются на одном из листьев незабудки, поверхность листа покрыта прозрачными ворсинками. К ним присоединяются муравьи и термиты. Несколько особей сталкивают корабль на воду, потом быстро прыгают на него, стараясь не намочить лапки.
Один моксилуксунец опускает в воду усики, испускает феромон и под водой вырисовываются два силуэта. Это плавунцы - друзья Города термитов. Плавунцы - это жесткокрылые, которые дышат под водой, удерживая надкрыльями пузырек воздуха. Благодаря этому кислородному баллону они могут очень долго не всплывать. На их передних лапках присоски, обычно их используют при спаривании, но сейчас они цепляются ими за лист и толкают его.
По химическому сигналу, пущенному в поток, плавунцы начинают рассекать воду длинными задними лапами, и корабли термитов заскользили по реке.
И крестовый поход снова идет вперед, и только вперед.
139. ПРИОБЩЕНИЕ
Августа Уэллс и ее товарищи по подземной жизни снова собрались в круг для приобщения. Они по очереди тянут свой звук, а потом соединяются в одной тональности в звуке ОМ. Они тянут звук, он поднимается из легких и начинает вибрировать в головах.
Потом наступает тишина, нарушаемая только их редким дыханием.
Каждый сеанс проходил по‑разному. На этот раз всех пронзила энергия, идущая откуда‑то сверху. Энергия, идущая издалека, оказалась способна пройти сквозь скалу и наполнить их.
В «Энциклопедии» был отрывок, говорящий о мощных космических энергетических потоках, способных проходить сквозь любую материю, в том числе через воду и песок.
Джейсон Брейгель ощущал в своем теле разные виды энергии, представленные звуками. Сначала была базовая энергия ОУ. Она делилась на две под‑энергии - А и ВА. В свою очередь, они разделялись на четыре других звука: УО, УЭ, Э, О, которые разделялись то на восемь, то на два, и заканчивались на тональностях И и УИ. Всего он насчитал семнадцать видов энергии, собранных в форме пирамиды, сконцентрированных на уровне солнечного сплетения.
Эти звуки формировали что‑то вроде призмы, которая, получая белый свет - белую звучность ОМ, разлагала его на первичные цвета - первичные звуки.
Концентрация. Расширение.
Они вдыхали цвета и звуки.
Вдох. Выдох.
В эти минуты приобщающиеся становились шестнадцатью неподвижными призмами, наполненными звуками и светом.
Николя с насмешкой взирал на них.
140. РЕКЛАМА
«С наступлением теплых дней наши дома и сады атакуют тараканы, муравьи, комары, пауки. Чтобы избавиться от них, есть одно средство - это порошок КРАК - КРАК.
Крак- крак и можете быть спокойны все лето! Обезвоживающий элемент Крак‑Крака иссушит насекомых, и они расколются, как тонкое стекло.
Крак- Крак в порошке. Крак‑крак в спрее. Крак‑крак в курильнице.
Крак- Крак ‑это ваше здоровье!»
141. РЕКА
Лист незабудки, на котором плывет 103‑й, понемногу набирает скорость. Корабль с насекомыми продвигается вперед, врезаясь в стелющийся туман, рассекая поднятым носом белую пену воды перед собой. Вокруг 103‑й различает сотню других кораблей с антеннами и мандибулами. Две тысячи крестоносцев на ста листах незабудки - это мощная флотилия.
От них по гладкой поверхности реки расходятся волны.
Разбуженные моксилуксунскими челноками разлетаются комары, бранясь на своем комарином наречии.
На переднем корабле сидящий на носу назутитермовый термит прокладывает курс. А другой термит передает команды плавунцам, пуская в воду феромоны.
Надо избегать водяных воронок, торчащих из воды камней и водорослей, в которых все застревает.
Хрупкие челноки скользят по спокойной лакированной реке.
Тишину лишь слегка нарушают монотонные звуки работающих лап плавунцов, рассекающих водную гладь. Над крестоносцами тихо переливается всеми своими длинными листьями плакучая ива.
103- й опускает глаза и антенны под воду. Там кишит жизнь. Он замечает забавных водных животных: дафний и циклопов. Эти крошечные красные ракообразные снуют во всех направлениях. Все, кто приближается к плавунцам, тут же заглатываются этими дикарями.
А 9- й замечает, что и над водой жизнь тоже бьет ключом… Подпрыгивая в потоках, прямо на них несется косяк головастиков.
Осторожно, головастики!
Сверкая черной кожей, на большой скорости они несутся к флотилии насекомых.
Головастики, головастики!
Информация передана на все корабли термитов. Плавунцы получают сигнал ускорить движение. Муравьи же ничем не могут помочь, им просто советуют покрепче держаться за ворсинки листьев.
Назютитермы, к бою!
Термиты с грушевидной головой направляют свой рог к потоку.
Один головастик вцепился в листок незабудки, на котором находится 24‑й. Корабль отклоняется от курса. Он попадает в воронку.
Другой головастик набрасывается на корабль 103‑го.
9- й стреляет в упор. Головастик ранен, но последним рывком это темное липкое животное запрыгивает на лист и начинает биться, раскачивая корабль своим длинным черным хвостом. Все муравьи и термиты сметены в воду.
9- го и 103‑го вовремя вылавливают и поднимают на другой корабль.
Множество листьев незабудки потоплено головастиками. Утонула почти тысяча солдат.
Вот тогда во второй раз в бой вступили «Большой Рог» и его скарабеи. С самого начала перехода они летели над флотилией. Стоило им заметить, что головастики переворачивают листья незабудки и набрасываются на утопающих, они тут же начали пикировать, пронзать насквозь тела мягких молодых земноводных и тут же снова взлетать, стараясь не подмокнуть.
Во время этих опасных маневров несколько скарабеев погибло, но большая часть устояла, на их рога насажены трепещущие головастики, хлопающие по воздуху длинными черными мокрыми хвостами.
Уцелевшие головастики на этот раз убираются восвояси.
Спасает потерпевших крушение. Остается всего пятнадцать кораблей, и они до отказа набиты целой тысячей крестоносцев. 24‑й заблудился во время битвы, и теперь его корабль мощными толчками настигает флотилию.
Наконец во всеуслышание раздается феромонный крик.
Земля на горизонте!
142. ЗЕЛЕНАЯ ТОЧКА В НОЧИ
Возбуждение достигло предела.
- Поверните направо. Медленней, еще медленней. Снова направо. Теперь налево. Прямо. Помедленней. Опять прямо, - просит комиссар Мелье.
Летиция Уэллс и Жак Мелье ерзали на заднем сиденье, с нетерпением ожидая развязки. Такси покорно подчинялось.
- Если так и дальше будем ехать, то скоро заглохнем.
- Похоже, они направляются к опушке леса Фонтенбло, - сказала Летиция, нетерпеливо двигая руками.
В белом свете полной луны в конце улицы уже вырисовывалась листва деревьев.
- Еще медленней, ну медленней же!
Сзади сигналили рассерженные водители. Для уличного движения нет ничего ужасней медленной погони! Для ее участников гораздо лучше, чтобы она разворачивалась в стремительном темпе!
- Снова налево!
Шофер философски вздохнул:
- Может, вам лучше пешком? А то налево поворот запрещен.
- Не важно, я из полиции!
- Ну тогда ладно! Как пожелаете.
Но проезд был перекрыт встречным транспортным потоком, идущим в обратном направлении. Муравей, помеченный радиоактивным веществом, уже находился на границе зоны приема. Журналистка и комиссар на ходу выпрыгнули из машины, что при такой скорости было совсем неопасно. Мелье бросил купюру и не стал дожидаться сдачи. Возможно, клиенты были странноваты, но жмотами их никак не назовешь, подумал шофер, понемногу сдавая назад.
Они снова поймали сигнал. Стая уже приближалась к лесу Фонтенбло.
Жак Мелье и Летиция Уэллс оказались в районе невысоких невзрачных домиков, освещенных тусклыми фонарями. На улицах этого бедного квартала не было ни души. Зато было много собак, которые заходились злобным лаем. В основном это были огромного размера немецкие овчарки, выродившиеся из‑за многочисленных единокровных скрещиваний, которые вообще‑то имели цель защитить качество их породы. Как только собаки замечали кого‑то на улице, они начинали лаять и бросаться на решетки.
Жаку Мелье стало очень страшно, боязнь волков окружала его облаком феромонов страха, и собаки это чувствовали. От этого еще сильнее хотелось кусаться.
Одни кидались на решетки, пытаясь их перепрыгнуть. Другие вгрызались клыками в деревянные заборы.
- Вы что, боитесь собак? - спросила удивленная журналистка у комиссара. - Возьмите себя в руки, сейчас не время раскисать. Не то наши муравьи сбегут от нас.
Огромная немецкая овчарка лаяла громче других. Она кромсала забор зубами, и ей удалось выдрать доску. Ее безумные глаза вращались. От кого‑то так несет страхом - а это провокация. Немецкая овчарка уже встречалась с испуганными детьми, убегающими бабушками, но никогда ни от кого так сильно не пахло жертвой, ожидающей нападения.
- Что с вами, комиссар?
- Я… больше не могу идти.
- Да вы шутите, это всего лишь собака. Немецкая овчарка продолжала бросаться на забор.
И вот выдрана вторая доска. Сверкающие зубы, красные глаза, острые черные уши - для Мелье это был разъяренный волк. Тот, что жил в ногах его кровати.
Между досками протиснулась голова собаки. Потом лапа, потом все тело. И вот она уже снаружи и очень быстро бежит. Разъяренный волк был на свободе. Больше никакой преграды между острыми зубами и нежным горлом.
Больше не было никакого барьера между диким животным и цивилизованным человеком.
Побелевший, как простыня, Жак Мелье оцепенел.
Летиция вовремя встала между собакой и мужчиной. Она посмотрела на животное своими холодными сиреневыми глазами, которые говорили: «Я не боюсь тебя».
Она стояла прямо, с расправленными плечами - поза тех, кто уверен в своих силах: точно также стоял и также жестко смотрел на нее дрессировщик питомника, где эту немецкую овчарку обучали охранять дом.
Животное развернулось и, поджав хвост, трусливо поплелось к себе в ограду.
Лицо Мелье по‑прежнему оставалось бледным, он дрожал от страха и холода. Не задумываясь, словно перед ней был ребенок, Летиция обняла его, чтобы успокоить и согреть. Она нежно прижимала его к себе, до тех пор пока он не заулыбался.
- Мы квиты. Я спасла вас от собаки, вы спасли меня от людей. Вот видите, как мы нужны друг другу.
- Скорее, сигнал!
Зеленая точка была готова вот‑вот выйти за рамки экрана. Они побежали и бежали до тех пор, пока точка снова не оказалась в центре круга.
Дома шли один за другим, все похожие, лишь иногда встречались надписи на дверях: «С меня довольно» или «До ми си ля до ре». И везде собаки, заросшие лужайки, набитые проспектами почтовые ящики, бельевые веревки, обвешанные прищепками, и обшарпанные столы для пинг‑понга. Единственный след человеческой жизни - голубоватый отблеск телевизоров в окнах.
Радиоактивный муравей бежал под их ногами, по стоку. Лес приближался. Полицейский и журналистка следовали за сигналом.
Они свернули на улицу, на первый взгляд похожую на все остальные в этом районе. «Улица Феникс», - указывала обычная табличка. Однако среди жилищ стали появляться торговые точки. В фастфуде подростки жевали жвачку и пили шестиградусное пиво. На этикетках таких бутылок обычно писали: «Внимание: любое злоупотребление может быть опасным». Та же надпись была на пачках с сигаретами. Правительство в скором времени собиралось ввести такие наклейки на педали газа в автомобилях и на оружии, которое находится в свободной продаже.
Они прошли мимо супермаркета «Храм потребления», мимо бара «Встреча друзей» и остановились перед магазином игрушек.
- Они прибыли на место. Это здесь.
Мелье и Летиция осмотрелись. Магазин выглядел старомодно. На пыльной витрине как будто в беспорядке разбросаны плюшевые кролики, настольные игры, миниатюрные машинки, куклы, оловянные солдатики, костюм космонавта или феи, все это выглядело забавно и завлекательно… Над этим хламом мигала старая разноцветная гирлянда.
- Они тут. Они именно тут. Зеленая точка перестала двигаться.
Мелье сжал руку Летиции до хруста:
- Мы добрались до них.
От радости он бросился ей на шею. Он бы с удовольствием поцеловал ее, но она его отстранила.
- Сохраняйте хладнокровие, комиссар. Работа не закончена.
- Они тут. Смотрите сами, сигнал активен, но он больше не двигается.
Она кивнула. Подняла глаза. На витрине магазина светились большие голубые неоновые буквы: «Артур, король игрушек».
143. В БЕЛ‑О‑КАНЕ
В Бел‑о‑кане муха‑гонец отчитывается перед, Шли‑пу‑ни:
Они добрались до реки.
Она пускается во все подробности. После битвы с летучими легионами Асколеина крестовый поход плутал в горах, потом пересек водопад, потом была большая битва с новым термитником на берегу речки Обжоры.
Королева вносит все новости в феромон памяти.
А как они туда переправились? По подземелью Сатей?
Нет, термиты приручили плавунцов, и те толкают их корабли из листьев незабудки.
Шли- пу‑ни очень этим заинтересовалась. Ведь ей так и не удалось приручить этих водных жесткокрылых.
Заканчивает гонец плохими новостями. На крестоносцев напали головастики. От этих стычек в рядах крестоносцев изрядно убыло. Теперь их осталась только тысяча, и среди них много раненых. Мало тех, у кого уцелели все шесть лапок.
Королеву это не сильно беспокоит. Даже без нескольких лапок тысячи вооруженных крестоносцев вполне хватит, чтобы уничтожить всех Пальцев на Земле, считает она. Конечно, новых потерь быть не должно.
144. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Acacia cornigerа: Акация корнигера может вырасти во взрослое дерево только при одном любопытном условии: если в нем поселятся муравьи. Для цветения необходимо, чтобы муравьи ухаживали за ней и защищали ее. Чтобы привлечь мирмекийцев, дерево в течение многих лет превращается в живой муравейник.
В его ветках, полых внутри, образовываются разветвленные коридоры и комнаты - и все это исключительно для удобства муравьев.
Более того, в этих коридорах часто селится белая тля, ее молочко - лакомство для мирмекийских рабочих и солдат. Таким образом, корнигера готова обеспечить жильем и питанием всех муравьев, которые только пожелают оказать ей честь поселиться в ней. Взамен они исполняют свой долг хозяина. Они изгоняют всех гусениц, внешнюю тлю, улиток, пауков и всяких древоядных, которые заползают в ветви. Каждое утро они срезают мандибулами плющ и прочие вьющиеся растения, которые паразитируют на дереве.
Муравьи обрывают сухие листья, соскребают лишайники, обрабатывают дерево своей дезинфицирующей слюной.
Такое успешное сотрудничество растительного и животного вида редко встречается в природе. Благодаря заботе муравьев, акация корнигера возвышается над массой других деревьев, которые создают густую тень. Она раскидывается над их вершинами и таким образом улавливает прямые солнечные лучи.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
145. ОСТРОВ КОРНИГЕРЫ
У самой земли туман рассеивается, открывая странное зрелище. Пляж, скалы, галька.
Первый корабль термитов утыкается в холм из зеленого моха. Здешние флора и фауна сильно отличается от привычной. Среди туч комаров и стрекоз летают мошки с болотными запахами. Растения, лишенные корней, выглядят так, будто их нарочно поставили здесь. У них куцые цветы, а под ними прядями свисают листья. Под водорослями твердая почва. Изъеденная пеной земля усеяна пузырьками и выглядит как кусок черной губки.
Дальше земля более рыхлая и посреди участка - ствол молодой акации корнигеры. Она, без сомнения, выросла из семечка, которое ветры случайно занесли на этот остров. Вода, земля, воздух - этих трех элементов было достаточно, чтобы дать жизнь растению. Но для продолжения роста ему не хватает еще одного элемента - муравьев. Союз с муравьями навечно занесен в его гены.
Акация ждет их уже два года. Столько ее сестер‑корнигер так и не дождалось этой космической встречи! В каком‑то смысле этим она обязана Пальцам. Тем самым Пальцам, которые вырезали на ее коре «Жиль любит Натали» - она так страдает от этой раны!
Вдруг 103‑й вздрагивает. Посредине острова расположен предмет, который вызывает у него отчетливые воспоминания. Эта выпуклость… да, это не может быть случайностью. Это она. Башня с круглой вершиной, испещренной дырочками. Подобную аномалию они обнаружили и в белой стране. Не сказав ни слова, он отделился от отряда и начинает исследование. Твердая, прозрачная, внутри какой‑то белый порошок. Как в прошлый раз.
К нему присоединяются солдаты‑термиты. Контакт усиков.
Что происходит? Почему он покинул отряд?
103- й объясняет, что этот предмет очень важен.
Да, очень важен, - повторяет 23‑й, - это предмет, созданный богами Пальцами! Это божественный монолит.
Деисты тут же начинают лепить похожие сооружения из глины.
Многих это приводит в восторг, и они предлагают остаться в этой гавани хотя бы на несколько дней: поделиться впечатлениями от похода, перевязать боевые раны, восстановить силы.
Это предложение всем нравится.
103- й делает несколько шагов, и вдруг что‑то привлекает его внимание. Его Джонстоновы органы, чувствительные к магнитным полям земли, передают ему сообщение.
Они на галстуке Гартмана!
Крестоносцы находятся поблизости от галстука Гартмана!
Галстуки Гартмана - это область точек особого магнетизма. Муравьи обычно строят свои гнезда именно в этих точках. Это точки пересечения силовых линий магнитного поля земли с положительными зарядами. Эти точки - причина плохого самочувствия для большинства животных (особенно млекопитающих), но для муравьев они, напротив, создают наиболее благоприятные условия.
Эти маленькие точки, узлы Гартмана, наколоты на земной коре, как следы от иглотерапии, через них муравьи могут общаться с матерью‑планетой, находить источники воды, регистрировать землетрясения. Поэтому развитие их государства так успешно продвигается в масштабах всего мира.
103- й определяет место, где эта энергия наиболее сильна. Он видит, что узел Гартмана расположен прямо под деревом корнигеры.
В компании 24‑го и 9‑го он тут же решает осмотреть дерево. В одном месте кора тонкая. Они срезают капсулу и вскрывают акацию корнигеру. Чудо! Тут есть свободное пространство для муравейника, безупречно чистое, и оно их ждет.
Они заползают в корни, тут полно залов, которые, кажется, только и ждут муравьев. Есть даже стойла, где уже копошится белая бескрылая тля.
Белоканцы осматривают неожиданное обиталище. Все ветви пустые, в тонких перегородках стен этого живого Города циркулирует сок.
Лишенное девственности дерево приветствует мирмекийский народ смолистыми доброжелательными запахами.
Восхищенный 24‑й проходит через анфиладу растительных залов. От переполняющих его эмоций он разжимает мандибулы и отпускает кокон бабочки. Но долг превыше всего. Муравей быстро подбирает кокон.
Семя повилики развивается в любой гнили. Когда семя прорастает, то стебель вытягивается и начинает медленно извиваться, примерно со скоростью два оборота в час.
Как только стебель соприкасается с кустарником, корни его отмирают, у него развиваются сосущие шипы, которые впиваются в кустарник и пьют его соки. Повилика - это настоящий вампир растительного мира.
103- й указывает на повилику, растущую недалеко от корнигеры. Повилика поворачивается так медленно, что со стороны кажется, будто это естественные движения под дуновением ветерка.
24- й раскрывает острые мандибулы и собирается изрубить повилику на куски.
Нет, - останавливает 103‑й. - Если ты ее разрежешь, каждый кусок снова прорастет. Повилика, разрезанная на десять кусков, равняется десяти повиликам.
103- й говорит, что видел одно удивительное явление. Два отростка повилики, лежащие рядом, извивались в поисках куста, чтобы высасывать из него соки. Не найдя его, они сплелись и высасывали друг из друга соки, пока оба не погибли.
Что же нам делать? Если мы не воспрепятствуем ее росту, она доберется до корнигеры и обовьется вокруг ее ствола, - говорит 24‑й.
Ее надо вырвать с корнем и тут же бросить в воду.
Сказано - сделано. Заодно они выкапывают все остальные растения, которые могут оказаться опасными для акации. Потом они прогоняют всех червей, мелких грызунов и гусениц, снующих вокруг.
В какой‑то момент они слышат мерное тиканье. Это жесткокрылый жук‑точильщик с короткими передышками точит дерево. Другое тик‑так вторит ему.
Это самец‑точильщик зазывает самку! - говорит термит, который часто имел дело с этими своими конкурентами. В самом деле, звуки перекликаются, как два тамтама.
Их быстро находят, а затем этих Ромео и Джульетту от точильщиков съедают.
Если лагерь выбран, то против общего врага выступают единым фронтом.
Все с восхищением осматривают свободную корнигеру.
В просторном зале самой широкой ветки решают подкрепиться.
Муравьи, термиты, пчелы и скарабеи трофоллаксируют. Доят тлю, делят ее сладкое молоко. Потом, как и на каждом бивуаке, возвращаются к вечной теме Пальцев - цели их путешествия.
Пальцы - это боги, - утверждает белоканский деист.
Боги? Что такое боги? - спрашивает термит из Моксилуксуна.
23- й объясняет им, что боги ‑это сила, которая управляет всем.
Пчелы, мухи и термиты с удивлением узнают, что внутри самого крестового похода есть муравьи, которые обожают Пальцев до такой степени, что считают их творцами мира.
Дебаты продолжаются. Каждому непременно хочется высказать свою точку зрения.
Пальцы не существуют.
Пальцы летают.
Нет, Пальцы ползают.
Они могут плавать под водой.
Они едят мясо!
Нет, они травоядные.
Они совсем не едят, живут на запасе энергии, который у них имеется с рождения.
Пальцы - это растения.
Нет, рептилии.
Пальцев много.
Их, самое большее, десять или пятнадцать, они бегают по планете стадами по пять.
Пальцы бессмертны.
Вовсе нет, несколько дней назад мы убили одного из них.
Это был не настоящий Палец!
А кто тогда?
На Палец невозможно напасть.
У Пальцев гнезда из цемента, как у осы.
Нет, они спят на деревьях, как птицы.
Они не впадают в спячку!
Стоп, не надо совсем завираться. Пальцы, обязательно должны спать. Все животные спят.
Пальцы едят дерево, термиты видели деревья, просверленные странным способом.
Нет, Пальцы едят муравьев.
Пальцы вообще не едят, они живут на запасе энергии, который у них с рождения, я вам это уже объяснял.
Пальцы розовые и круглые.
Они могут быть черными и плоскими.
Дебаты продолжаются. Спорят деисты и недеисты. Своими безумными теориями 24‑й и 23‑й выводят из себя 9‑го.
Надо убить этих двух подонков, пока они не заразили других крестоносцев, - говорит он, призывая 103‑го в свидетели того, чем они рискуют, общаясь с этими внутренними врагами.
Солдат качает антеннами.
Нет. Оставим их. Они - часть разнообразия мира.
9- й поражен. Это странно, кажется, все они изменились с начала крестового похода. Теперь муравьи стали разговаривать на абстрактные темы. Они стали испытывать эмоции, страх. Неужели рыжих муравьев поразила эпидемия «болезни томления духа»?
Перед ними монстры, а они сидят тут и рассуждают. Лучше уж спать. Дерево корнигера счастливо, как только могут быть счастливы деревья, и оно будет охранять их сон.
Снаружи полночные жабы орут оттого, что не могут полакомиться этими насекомыми, укрывшимися в замке из сочного волокна.
Все крестоносцы заснули, кроме муравьев‑зомби, ведомых двуустками: они выходят гуськом и, вскарабкавшись на верхушки травинок, ждут, когда их съедят овцы. Но на этом острове нет ни одной овцы. Утром, совсем забыв о своем восхождении, они вернутся к своим товарищам.