День муравья
Первый аркан: ХОЗЯЕВА РАССВЕТА
1. ПАНОРАМА
Минул год. В безлунном августовском небе мерцают звезды. Темнота понемногу рассеивается. Появляются слабые проблески света. И вот уже над лесом Фонтенбло потянулись полосы тумана. Они быстро исчезают под огромным пурпурным солнцем. Все засверкало от росы. Паучьи паутины превращаются в варварские скатерти из оранжевого жемчуга. Надвигается жара.
Под ветвями подрагивают крошечные создания. И в траве, и среди папоротников. Повсюду. Они самых разных видов, и их не сосчитать. Чистые капли росы омывают землю, на которой скоро развернется очень‑очень странное собы…
2. ТРИ ШПИОНА В САМОМ СЕРДЦЕ
Скорее, вперед.
Приказ‑запах предельно ясен: нечего терять время на праздные созерцания. По тайному коридору быстро продвигаются три темные фигуры. Тот, что шагает по потолку, и чувства свои поднял на эту высоту. Ему предлагают спуститься, но он отвечает, что вниз головой ему удобнее. Он любит смотреть на мир наоборот.
Никто не возражает. Почему бы и нет? Трио сворачивает в узкий проход. Они должны обследовать каждый закоулок, прежде чем решиться на следующий шаг. Все выглядит слишком спокойным, это даже пугает.
Они пробрались в самое сердце города, то есть в самую охраняемую зону. Их шаги становятся осторожней. Стены галереи гладкие, почти полированные. Пришельцам скользко на сухих листьях. Дурное предчувствие переполняет кровеносные сосуды в их рыжих телах.
Наконец они добрались до зала.
Вдыхают запахи. Здесь пахнет смолой, углем и кориандром. В этом помещении находится одно из самых важных нововведений. В других мирмекийских городах в галереях держат расплод и хранят продукты. Но в прошлом году, как раз перед зимней спячкой, кто‑то высказал предложение:
«Нельзя допустить, чтобы наши идеи пропали.
Поколения в Стае сменяются слишком быстро.
Мысли наших предков должны послужить нашим детям».
Концепция сохранения мыслей была совершенно новой для муравьев. Однако у большинства сограждан она вызвала воодушевление. Каждый пришел излить в специальные сосуды феромоны своих знаний. Затем их рассортировали по темам.
Отныне все их знания собраны в этой просторной галерее - «Химической библиотеке».
Три пришельца в восхищении, но заметно нервничают. Подрагивания усиков выдают их смятение.
Вокруг по шесть штук в ряд стоят мерцающие яйцеобразные сосуды: аммиачные пары делают их похожими на теплую кладку. Но только под прозрачной скорлупой нет никакой зреющей жизни. Они пересыпаны песком и переполнены рассказами‑запахами на сотни тем: здесь история королевских династий, современная биология, зоология (много зоологии), органическая химия, земная география, геологические сведения о подземных залежах песка, стратегии знаменитых массовых сражений, территориальная политика последних десяти тысяч лет. Есть даже кулинарные рецепты и планы тех уголков города, которые пользуются дурной славой.
Движение усиков.
Быстрее, быстрее, надо спешить, не то…
Они торопливо чистят свои чувствительные отростки тысячеволосыми щеточками, расположенными на локтях. Начинают перебирать капсулы с феромонами памяти. Едва касаясь яиц кончиками чувствительных отростков, определяют, что там внутри.
Вдруг один из трех муравьев замирает. Ему показалось, что он уловил какой‑то шум. Шум? Каждый боится, что на этот раз их обнаружат.
Лихорадочное ожидание. Что же это может быть?
3. У БРАТЬЕВ САЛЬТА
- Пойди открой, это наверняка мадемуазель Ногар!
Себастьен Сальта поднялся во весь свой огромный рост и повернул ручку двери.
- Привет, - сказал он.
- Привет, ну как, готово?
- Да. Все готово.
Братья Сальта принесли большую полистиреновую коробку и вынули из нее стеклянный шар с обрезанным верхом, наполненный коричневыми зернышками.
Все склонились над сосудом, Каролина Ногар не удержалась и погрузила туда правую руку. Темный песок заструился между ее пальцами. Она вдыхала его запах, будто это был кофе с изысканным ароматом.
- Трудновато пришлось?
- Не то слово, - хором ответили братья Сальта.
Один из них добавил:
- Но оно того стоило!
Себастьен, Пьер и Антуан Сальта были колоссами. Каждый метра под два ростом. Они сели на пол и тоже запустили руки в этот шар.
Три свечи в высоком подсвечнике освещали эту странную сцену желтовато‑оранжевыми отсветами.
Каролина Ногар аккуратно укутала шар толстым слоем нейлоновой ваты и уложила в чемодан. Взглянув на трех великанов, она улыбнулась им. Затем молча удалилась.
Пьер Сальта облегченно вздохнул:
- Думаю, на этот раз мы у цели!
4. ГОНКА‑ПРЕСЛЕДОВАНИЕ
Ложная тревога. Это сухой листик. Три муравья продолжают свои поиски.
Один за другим они обнюхивают сосуды, наполненные жидкой информацией.
Наконец находят то, что ищут.
К счастью, это было не слишком трудно. Они бережно передают драгоценный предмет из лапок в лапки. Это наполненное феромонами яйцо герметично запечатано каплей сосновой смолы. Они откупоривают его. Первый запах целиком окутывает усики каждого из них, от первого до одиннадцатого сяжкового сегмента.
Расшифровка запрещена.
Прекрасно. Лучшего знака качества и быть не может. Они устанавливают яйцо и жадно погружают в него усики.
Текст‑запах поднимается к извилинам их мозга.
Расшифровка запрещена.
Феромон памяти № 81
Тема: Автобиография
Мое имя - Шли‑пу‑ни.
Я дочь Бело‑кью‑кьюни.
33- я королева династии Ни, и я являюсь единственной плодущей самкой города Бел‑о‑кан.
Так меня звали не всегда. Прежде чем стать королевой, я была 56‑й принцессой Весны. Таковы моя каста и номер кладки.
В юности я думала, что город Бел‑о‑кан - это центр вселенной. И что мы, муравьи, - единственные цивилизованные создания на планете. Что термиты, пчелы и осы - это дикие племена, которые не в состоянии перенять наши обычаи в силу своей ограниченности.
Я думала, что другие виды муравьев деградировали, а карликовые муравьи слишком малы, чтобы серьезно угрожать нам.
В те времена я жила в заточении в гинекее девственных принцесс Закрытого города. Моей единственной мечтой было однажды стать похожей на мать и подобно ей создать Федерацию, которая выстоит во все времена и при любых невзгодах.
Однажды ко мне явился раненый 327‑й принц и повел странные речи. Он утверждал, что неведомое разрушительное оружие стерло в порошок отряд охотников.
Сначала подозрение пало на карликовых муравьев, наших беспокойных соседей, и в прошлом году у нас с ними произошла Битва среди маков. Это стоило жизни многим миллионам наших солдат, но мы победили. И эта победа доказала нашу ошибку. У карликов не оказалось никакого секретного оружия.
Потом мы решили, что виноваты термиты - наши исконные враги. Опять ошибка. Вскоре от большого города термитов на западе остались одни воспоминания. Все его обитатели были отравлены неизвестным хлористым газом.
Тогда мы провели расследование внутри нашего родного города и обнаружили тайную армию, ее воины вообразили, будто спасают общину, скрывая от нее слишком страшную правду. От этих убийц исходил легкий запах земли, и вообще они претендовали на роль лейкоцитов. Они считали себя автоцензурой нашего общества. Мы выяснили, что наш собственный общественный организм обладает иммунитетом, он готов на все, лишь бы никто ничего не узнал!
И только после необыкновенной одиссеи 103683‑го, бесполого муравья мы наконец узнали истину.
На западном краю мира живут…
Один из муравьев прерывает чтение. Он ощутил чье‑то присутствие. Мятежники прячутся. Никакого движения. Над их убежищем осторожно поднимается антенна, ее примеру тут же последовали пять других.
Шесть чувствительных отростков становятся радарами: они вибрируют с частотой 18000 движений/секунду. Все, что имеет запах, мгновенно опознается.
Тревога опять оказалась ложной. Никого нет. Трое продолжили расшифровку феромона.
На западном краю мира живут стада животных, которые в тысячи раз больше нас.
О них поэтично говорится в мирмекийской мифологии. Однако сами эти животные далеки от поэзии.
Наши кормилицы пугали нас страшными сказками о них. Но эти животные превосходят любой ужас.
До недавнего времени я не придавала особого значения историям о гигантских чудищах - этих стражах края планеты, живущих стадами по пять штук. Я думала, это всего лишь дребедень для наивных девственных принцесс.
Но теперь я знаю: ОНИ существуют.
Гибель первой охотничьей экспедиции - это ОНИ.
Газ, отравивший Город термитов, - это ОНИ.
Пожар, который разрушил Бел‑о‑кан и убил мою мать, - это снова ОНИ.
ПАЛЬЦЫ.
Я была бы рада не замечать их. Но теперь это уже невозможно.
Их присутствие оставляет следы повсюду.
Каждый день разведчики докладывают о том, что ОНИ еще на шаг приблизились к нашему миру и что ОНИ - это угроза для нас.
Поэтому сегодня я приняла решение: я должна поднять мой народ и отправить в крестовый поход против ПАЛЬЦЕВ. Это будет большая вооруженная экспедиция, ее цель - уничтожить все ПАЛЬЦЫ на планете, пока не поздно.
Послание настолько невероятно, что на осознание им потребовалось несколько секунд. Три лазутчика хотели это узнать. Теперь - они знают!
Готовится крестовый поход против Пальцев!
Любой ценой надо предупредить своих. Надо выяснить все, что можно. Они снова погружают свои антенны в феромон.
Для похода в край этих чудищ нам понадобится двадцать три легиона боевой пехоты, четырнадцать легионов легкой артиллерии, сорок пять вездеходных легионов для ближнего боя, двадцать девять легионов…
Снова шум. На этот раз сомнений нет. Так шуршит под лапками сухая земля. Трое чужаков поднимают усики, влажные от этой секретной информации. Все получилось слишком просто. Они угодили в западню. Им позволили проникнуть в Химическую библиотеку лишь для того, чтобы взять их с поличным.
Лапки пружинят, готовясь к прыжку. Слишком поздно. Они уже здесь. Схватив скорлупку с драгоценным феромоном, лазутчики ринулись в узкий проход.
На обонятельном белоканском жаргоне разносится сигнал тревоги. Его химическая формула - феромон C8H180. Реакция моментальная. Слышен стук сотен лапок воинов.
Пригибаясь к земле, чужаки убегают. Было бы жаль умереть здесь: они единственные из всех мятежников, кому удалось проникнуть в Химическую библиотеку и расшифровать, несомненно, самый важный феромон королевы Шли‑пу‑ни!
Погоня по коридорам Города. Муравьи несутся, совершая виражи перпендикулярно земле, и это напоминает гонку на бобслеях.
Иной раз они даже не спускаются, продолжая бежать по потолку. В муравейнике понятие верха и низа весьма относительно. Со щетинками на лапках можно пройти, и даже пробежать, везде.
Шестилапые болиды летят с головокружительной скоростью. Коридор стремительно надвигается на них.
Внезапно перед первым мятежником возникает лоснящаяся маска. И он не успевает осознать, что происходит. Под маской торчит кончик брюшка, наполненный муравьиной кислотой. Кипящая струя моментально оставляет от мятежника мокрое место. Обезумев, другой мятежник разворачивается и устремляется в боковой проход.
Разбегаемся! - кричит он на языке запахов. Всеми шестью лапками он отчаянно роет землю. Напрасная трата сил. Слева появляется солдат. Оба противника припускаются бежать с такой скоростью, что воин не может проткнуть жертву мандибулами или выстрелить кислотой. Тогда он толкает мятежника, пытаясь размазать его по стене.
Глухой треск от столкновения панцирей. Двигаясь по сужающемуся коридору со скоростью более 0,1 км/ч, два муравья на бегу наносят друг другу сокрушительные удары. Пытаются ставить подножки. Кончиками мандибул наносят уколы.
Скорость так велика, что они не замечают, как коридор сужается все сильнее, пока беглец и преследователь, попавшие в коническую галерею, внезапно не врезаются друг в друга. Болиды взрываются одновременно - куски хитина разлетаются по всему коридору.
Третий мятежник зарывается в потолок. Стрелок прицеливается и точным выстрелом отстреливает ему правую заднюю лапку. От этого удара у шпиона выпадает яйцеобразный сосуд с королевским феромоном.
Стражник подхватывает бесценный предмет.
Другой солдат выпускает десять капель кислоты, и антенна уцелевшего мятежника превращается в жижу. Выстрелы попадают в потолок - оттуда падают обломки, заваливая проход.
Маленький мятежник может на мгновение перевести дыхание, но он знает: далеко ему не уйти. Мало того, что он без антенны и без лапки, стражники теперь наверняка следят за всеми выходами.
Солдаты уже у него за спиной. Летят капли выстрелов муравьиной кислоты. Оторвана еще одна лапка - на этот раз передняя. Но он продолжает бежать на оставшихся четырех, успевая юркнуть в трещину коридора.
Стражник целится в него, но у раненого тоже осталась кислота. Подтянув живот, мятежник быстро прицеливается и стреляет в воина. Попал! Солдат не такой меткий: мятежнику оторвало лишь левую среднюю лапку. Теперь осталось всего три лапки. Последний шпион хромает, ему трудно дышать. Любой ценой надо выбраться из этой западни, предупредить мятежников о крестовом походе против Пальцев.
Сюда, он не мог далеко уйти! - кричит другой солдат, обнаружив обгоревший труп своего товарища.
Как выскользнуть отсюда? Беглец изо всех сил зарывается в потолок. Им не придет в голову посмотреть наверх.
Стражи нашли его только со второй попытки: проходя по коридору один из них заметил, что сверху упала капля. Это была прозрачная кровь мятежника.
Проклятая гравитация!
Третий мятежник падает вниз вместе с комьями земли, пытается отбиваться оставшимися лапками и единственной антенной. Один солдат хватает его за лапку и откусывает ее. Другой пронзает ему грудь своей мандибулой‑саблей. Однако мятежнику удалось вырваться. У него остались две лапки, значит, он еще может ковылять. Но последнего побега не будет. Сквозь стену просовывается длинная мандибула и с размаху срубает ему голову. Череп, подпрыгивая, катится по пологой галерее.
Туловище делает еще шагов десять, потом замедляет движение, останавливается и падает. Стражи подбирают останки, относят их на Городскую свалку и бросают на оболочки, оставшиеся от двух его помощников. Вот что случается с теми, кто слишком любопытен!
Три жалких трупа валяются, как негодные для спектакля марионетки.
5. НАЧИНАЕТСЯ
Газета «Воскресное эхо»:
ТРОЙНОЕ УБИЙСТВО НА УЛИЦЕ ФЕЗАНДРИ
«В четверг в доме на улице Фезандри было обнаружено три трупа. Причины смерти трех братьев, Се‑бастьена, Пьера и Антуана Сальта, проживавших в одной квартире, неизвестны.
По части безопасности этот квартал пользуется хорошей репутацией. Ни денег, ни ценностей похищено не было. Следов взлома не обнаружено. Не найдено ничего, что могло бы послужить орудием преступления.
Расследование, а оно обещает быть сложным, поручили знаменитому комиссару Жаку Мелье из Криминальной бригады Фонтенбло. Для любителей полицейских загадок это странное преступление, похоже, станет триллером лета. Так что пусть убийца трепещет. Л. У.»
6. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Опять вы?
Значит, вы добрались до второго тома моей «Энциклопедии относительного и абсолютного знания».
Первый том лежал на видном месте, на аналое подземного храма, а этот найти было нелегко, так ведь?
Браво.
И так кто же вы? Мой племянник Джонатан? Моя дочь?
Нет, вы ни тот и ни другой.
Здравствуйте, незнакомый читатель!
Я хочу поближе познакомиться с вами. Сообщите ваше имя, возраст, пол, профессию, национальность.
Чем вы интересуетесь в жизни?
В чем ваша сила, в чем слабость?
А впрочем, это не важно. Я и так знаю, кто вы.
Я чувствую, как ваши руки касаются страниц. Между прочим, это весьма приятно. На кончиках ваших пальцев, в узорах ваших подушечек, я угадываю самые скрытые черты.
На них отпечаталось все, вплоть до мельчайших деталей. Я вижу даже то, что вам досталось от ваших предков.
Подумать только, понадобилось, чтобы тысячи этих людей не умерли в юности. Чтобы они соблазняли друг друга, совокуплялись, и все это для того, чтобы родились вы!
Такое впечатление, что я вижу вас перед собой.
Нет, не смейтесь. Отнеситесь к этому серьезно. Дайте мне прочесть в вас. Вы гораздо значительней, чем думаете.
Вы - это не просто фамилия, имя и социальная история.
Вы - это 71% чистой воды, 18% угля, 4% азота, 2% кальция, 2% фосфора, 1% калия, 0,5% серы, 0,5% натрия, 0,4% хлора. Плюс целая столовая ложка различных микроэлементов: магния, цинка, марганца, меди, йода, брома, фтора, кремния. И маленькая щепотка смеси кобальта, алюминия, молибдена, ванадия, свинца, олова, титана, бора.
Таков состав вашего существа.
Все эти элементы образуются в результате сгорания звезд, но они присутствуют не только в вашем теле. Вода в вас такая же, как в обыкновенном океане. Фосфор в вас такой же, как на спичках. Ваш хлор такой же, каким дезинфицируют бассейны. Но эти элементы - это еще не вы.
Вы - это химический собор, потрясающая игра проектирования с дозировкой, равновесием. Немыслимой сложности механизмами. Ваши молекулы состоят из атомов, частиц, кварков и пустоты, - все это необычайно тонкое соединение электромагнитных, гравитационных, электронных полей.
Но! Раз вам удалось найти второй том, значит, вы сообразительны и уже многое знаете о моем мире. Что вы сделали с помощью знаний, полученных из первого тома? Революцию? Эволюцию? Ну разумеется, ничего.
Тогда устраивайтесь поудобнее и давайте читать. Держите спину прямо. Дышите спокойно. Не напрягайте мышцы лица.
Слушайте!
Все, что вас окружает во времени и пространстве, не случайность. И вы не случайны. Ваша жизнь эфемерна, но она имеет смысл. Она не ведет в тупик. Все имеет смысл.
В то время когда вы меня, читаете, меня поедают личинки мясных мух. О чем это я? Сейчас я уже являюсь удобрением для многочисленных побегов кервеля. Мои современники не поняли, о чем я хотел им поведать.
Для меня уже все позади. Я могу оставить только единственный малый след - эту книгу.
Для меня слишком поздно, для вас - нет.
Вы хорошо устроились? Расслабьтесь. Не думайте ни о чем, кроме вселенной, в которой вы всего лишь крошечная пылинка.
Представьте, что время ускорило ход. Раз - вы рождаетесь, вас выбрасывает из матери, как вы обычно выплевываете вишневую косточку. Хрум‑хрум - вы пичкаете себя тысячами разнообразных блюд, превращая несколько тонн растений и животных в экскременты. Бах - и вы уже мертвы.
А что вы успели сделать в своей жизни?
Разумеется, мало.
Так действуйте! Сделайте что‑нибудь, хоть самую малость, черт возьми! Надо успеть сделать что‑нибудь в жизни, прежде чем умереть. Вы же родились не просто так. Постарайтесь понять, для чего выродились. В чем ваша, пусть крошечная, но все же миссия?
Ваше рождение не случайность.
Отнеситесь к этому серьезно.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
7. МЕТАМОРФОЗЫ
Она терпеть не может, когда ей указывают, что ей делать.
Толстая волосатая гусеница, зеленая с черным и белым, уползает подальше от этой стрекозы - та советует ей быть поосторожнее с муравьями - и направляется на кончик ветки ясеня.
Она ползет волной. Сначала поднимает шесть передних лапок. А затем, изгибаясь всем телом, подтягивает к ним десять задних.
Добравшись до конца ветки, гусеница выплевывает немного липкой слюны, прикрепляет задние лапки и падает вниз головой.
Она очень устала. С жизнью личинки покончено. Ее страданиям приходит конец. Теперь или преображение, или гибель.
Тссс!
Она укутывается в кокон из прочных и гибких кристальных нитей.
Ее тело превращается в волшебный сосуд.
Этого дня она ждала долго. Очень долго.
Белеющий кокон твердеет. Легкий ветерок баюкает этот диковинный светлый фрукт.
Через несколько дней кокон набухает, он как будто пытается дышать. Затем его дыхание становится ритмичным. Он вибрирует. Внутри происходят настоящие алхимические превращения. В нем смешиваются цвета, редкие ингредиенты, удивительно тонкие ароматы, соки, гормоны, лаки (красная камедь, гуммилак), жиры, кислоты, плоть и даже твердые частицы.
Все компоненты уравновешиваются, дозируются с непревзойденной точностью, чтобы создать новое существо. И вот верхушка кокона разрывается. Из серебряного конверта робкий усик разворачивает свою спираль.
То, что освобождается из гроба‑колыбели, уже не имеет ничего общего с гусеницей.
Проползавший поблизости муравей следил за этим священным мгновением. Поначалу очарованный великолепием превращения, он урезонивает себя и вспоминает, что перед ним всего лишь мясо с крыльями. Муравей несется по ветке: надо успеть прикончить чудесное животное, пока оно не улетело.
Влажное тело бабочки‑сфинкса освобождается из яйца. Расправляются крылья. Цвета великолепны. Они как переливы легких парусов, хрупких и тонких. На темных зубцах выступают невиданные цвета: фтористый желтый, матовый черный, блестящий оранжевый, карминный красный, перламутровый антрацит и киноварь.
Муравей‑охотник подтягивает брюшко под грудь - принимает стрелковую позу. Наводит на бабочку визуальный и обонятельный прицел.
Сфинкс заметил муравья. Его очаровывает нацеленное на него брюшко, но он догадывается, что оттуда может брызнуть смерть. А ему совсем не хочется умирать. Во всяком случае, не сейчас. Было бы так обидно.
Четыре сферических глаза смотрят друг на друга.
Муравей рассматривает бабочку. Она, конечно же, мила, но расплод надо кормить свежим мясом. Далеко не все муравьи вегетарианцы. Он догадывается, что жертва готовится взлететь и, опережая движение, встает на изготовку. В то же мгновение бабочка взлетает. Капля‑выстрел муравьиной кислоты, отклонившись в сторону, пронзает крыло, оставляя маленькую дырочку идеально круглой формы.
Бабочка немного теряет высоту, дырочка в правом крыле свистит. Муравей - элитный стрелок, он уверен, что задел ее. Но от этого она не перестает рассекать крыльями воздух. С каждым взмахом влажные крылья высыхают. Набрав высоту, она различает внизу свой кокон. Она не испытывает ни малейшей ностальгии.
Муравей‑охотник сидит в засаде. Еще один выстрел. Спасительный ветер шевельнул лист и преградил путь смертельному снаряду. Бабочка ложится на крыло и бодро улетает.
103683- й, солдат Бел‑о‑кана, промахнулся. Теперь его цель вне досягаемости. Он задумчиво провожает бабочку завистливым взглядом. Куда же она летит? Похоже, к краю мира.
Сфинкс и впрямь исчезает где‑то на западе. Несколько часов он продолжает полет, пока небо не становится серым, вдали он замечает какой‑то блеск и поспешно направляется туда.
Теперь он пропал, у него только одна цель - достичь этого замечательного света. В нескольких сантиметрах от сияющего источника он еще прибавляет ходу, стремясь поскорее вкусить экстаза.
Огонь совсем близко. Крылья вот‑вот загорятся. Но ему все равно: он хочет погрузиться в него, насладиться этой обжигающей силой. Растаять в этом солнце. Неужели он сгорит?
8. МЕЛЬЕ РАЗГАДЫВАЕТ ТАЙНУ СМЕРТИ БРАТЬЕВ САЛЬТА
- Так, значит, нет?
Он достал из кармана жвачку.
- Нет и еще раз нет. Никаких журналистов. Сначала я спокойно осмотрю трупы, а там видно будет. И погасите свечи в канделябре! Зачем их вообще зажгли? А, в здании что‑то чинили и отключали электричество? Но теперь‑то все починили, не так ли? Вот и не надо создавать угрозу пожара.
Кто- то задул свечи. Бабочка едва не стала жертвой кремации: края ее крыльев уже успели опалиться.
Энергично вгрызаясь в жвачку, комиссар осматривал квартиру на улице Фезандри.
В XXI веке мало что изменилось по сравнению с предыдущим столетием. Но методы криминалистики несколько эволюционировали. Теперь тела погибших покрывали формалином и прозрачным застывающим воском, так что они в точности сохраняли ту же позу, которая была на момент гибели. А у полиции было предостаточно времени, чтобы изучить место преступления. Методика куда практичней, чем архаичные меловые контуры.
Поначалу следователи испытывали шок от застывших, как в момент своей гибели, жертв с открытыми глазами, чья кожа и одежда были полностью покрыты прозрачным воском, но потом к этому привыкли.
- Кто первый прибыл сюда?
- Инспектор Каюзак.
- Эмиль Каюзак? Где он? А, внизу… Хорошо, передайте ему, пусть поднимется ко мне.
Молодой полицейский пребывал в нерешительности:
- Комиссар… Там журналистка из «Воскресного эха», она говорит…
- Что она там говорит? Нет! Сейчас никаких журналистов! Приведите ко мне Эмиля.
Мелье зашагал взад‑вперед по гостиной, склонился к Себастьену Сальта. Приблизившись почти вплотную, он вглядывался в искаженное лицо с вылезшими из орбит глазами, высоко вскинутыми бровями, раздутыми ноздрями, широко раскрытым ртом и вывалившимся языком. Он даже разглядел зубные протезы с остатками последней трапезы. Похоже, он жевал арахис с изюмом.
Мелье повернулся к телам двух других братьев. У Пьера глаза тоже вытаращены, рот разинут. А кожа под застывшим воском покрыта мурашками. Что до Антуана, то и его лицо тоже было искажено гримасой ужаса.
Вынув из кармана световую лупу, комиссар внимательно вглядывался в кожный покров Себастьена Сальта. Волоски прямые, как колья. Тоже весь покрыт мурашками.
Перед Мелье появилась знакомая фигура. Инспектор Эмиль Каюзак. Сорок лет успешной и безупречной службы в Криминальной бригаде Фонтенбло. Седеющие виски, остроконечные усы, умиротворяющий животик. Каюзак - человек спокойный, он занимает достойное место в обществе. Его единственное желание - мирно, без особых волнений дотянуть до пенсии.
- Эмиль, так это ты прибыл сюда первым?
- Так точно.
- И что обнаружил?
- Да то же, что и ты. Я сразу приказал залить трупы воском.
- Это правильно. Что ты обо всем этом думаешь?
- Ни ран, ни отпечатков, ни орудия преступления, никакой возможности войти и выйти… Дело ясное, что дело темное, это как раз для тебя!
- Спасибо.
Комиссар Жак Мелье был молод - ему только‑только исполнилось тридцать два года, - но у него уже была репутация опытного сыщика. Он не ограничивался формальными методами и умел найти особый подход к самым запутанным делам.
Получив фундаментальное образование в области естественных наук, Жак Мелье отказался от блестящей карьеры ученого и обратился к своей единственной страсти - расследованию преступлений. Первым толчком к путешествию в эту страну вопросительных знаков были книги. Он упивался детективами. Он проглотил описания полицейских расследований за три тысячи лет: от Судьи Ти до Шерлока Холмса, не забывая про Эркюля Пуаро, Дюпена и Рика Декарда.
Идеальное преступление было для него Граалем: многие к нему приближались, но никому не удалось дойти до конца. Для углубления знаний он записался в Парижский институт криминалистики. Там он впервые вскрыл свежий труп (и впервые упал в обморок). Там он научился шпилькой вскрывать замки, делать бомбу в домашних условиях, а также обезвреживать ее. Изучил тысячи вариантов смерти, свойственных роду человеческому.
Однако изучаемый материал казался ему недостаточным, и это разочаровывало. Известны были только те преступники, которых поймали. То есть идиоты. О других, умных, ничего не было известно, ведь они так и остались не пойманными. Может, один из этих, избежавших наказания все‑таки умудрился совершить идеальное преступление?
Единственный способ выяснить это - пойти служить в полицию и выйти на охоту самому. Что и было сделано. Без особого труда он поднимался по служебной лестнице. Его первым успешным делом был арест собственного преподавателя по обезвреживанию бомб - это было хорошим прикрытием для главы террористической группы!
Комиссар Мелье осматривал гостиную, не пропуская ни одной мелочи. Наконец его взгляд остановился на потолке.
- Скажи‑ка, Эмиль, когда ты вошел, здесь мухи были?
Инспектор ответил, что не обратил на это внимания. Когда он пришел, двери и окна были закрыты, но потом окна открыли, а мухи, если они и были, то за это время могли и улететь.
- А что, это так важно? - забеспокоился он.
- Да. То есть не очень. Скажем так, жаль. У тебя есть досье на погибших?
Из сумки, которую он обычно носил через плечо, Каюзак достал папку. Комиссар просмотрел ее.
- Что ты об этом думаешь?
- Есть кое‑что интересное… Все братья Сальта по профессии были химиками, но один из них, Себасть‑ен, был не так безобиден, как может показаться на первый взгляд. Он вел двойную жизнь.
- Ну‑ка, ну‑ка…
- Этот Сальта был одержимым игроком. Его коньком был покер. У него даже прозвище было «гигант покера». Не только из‑за его роста: он еще делал бешеные ставки. Совсем недавно он много проиграл. Оказался по уши в долгах. Для него был единственный способ выбраться - увеличивать ставки.
- Откуда ты все это знаешь?
- Не так давно занимался игровой средой. Себастьен полностью прогорел. Ему, кажется, даже смертью угрожали, если в кратчайшие сроки он не расплатится.
Мелье задумался, даже жвачку перестал жевать.
- Значит, причина у Себастьена была…
Каюзак покачал головой.
- Думаешь, он опередил их и совершил самоубийство?
Комиссар пропустил вопрос мимо ушей и повернулся к двери:
- Она была закрыта изнутри, когда ты прибыл, верно?
- Точно.
- И окна тоже?
- Да, причем все!
Мелье снова принялся ожесточенно жевать жвачку.
- Ну и что тут, по‑твоему, было? - спросил Каюзак.
- Самоубийство. Конечно, это может показаться слишком просто, но гипотеза самоубийства объясняет все. Чужих следов нет, потому что не было внешнего вторжения. Все произошло в закрытом помещении. Себастьен убил братьев и себя.
- Ну хорошо, а каким орудием?
Мелье прикрыл глаза, в поисках вдохновения. Потом он произнес:
- Это был яд. Мощный яд с замедленным действием. Типа цианида, помещенного в карамель. Карамель тает в желудке, высвобождая свое смертоносное содержимое. Это как химическая бомба замедленного действия. Ведь ты говоришь, он был химиком?
- Да, работал в Компании общей химии.
- Значит, Себастьену Сальта не составило бы труда изготовить такое орудие убийства.
Для Каюзака это прозвучало не совсем убедительно.
- Почему же тогда у них такие испуганные лица?
- Боль. Когда цианид попадает в желудок, это мучительно. В тысячу раз хуже язвы.
- Я могу понять, что Себастьен Сальта покончил с собой, - все еще с сомнением возразил Каюзак, - но зачем ему было убивать своих братьев, им‑то ничего не грозило?
- Чтобы избавить их от банкротства. Давно известный человеческий рефлекс, увлечь на смерть всю семью. В Древнем Египте фараонов хоронили с женами, слугами, животными и мебелью. Одному туда отправляться страшно, вот и тащат за собой своих близких…
На этот раз слова комиссара показались инспектору вполне убедительными. Хотя это и выглядело чересчур просто и мерзко. Тем более что только версия самоубийства вполне объясняла отсутствие чужих следов.
- Итак, подвожу итог, - продолжил Мелье. - Почему все закрыто? Потому что все произошло внутри. Кто убийца? Себастьен Сальта. Каким орудием? Ядом замедленного действия собственного изготовления! Какой мотив? Отчаяние, невозможность расплатиться с огромными карточными долгами.
Эмиль Каюзак больше ни о чем его не спрашивал. Неужели эту загадку, которую газеты окрестили «триллером лета», было так легко разгадать? И даже безо всяких экспертиз, очных ставок, поисков улик - без всех этих атрибутов профессии. Репутация комиссара Мелье не оставляла места сомнению. В любом случае, его рассуждения давали единственно возможное объяснение произошедшего.
Подошел полицейский:
- Эта журналистка из «Воскресного эха» все еще здесь, она хочет взять у вас интервью. Она ждет уже больше часа и требует…
- Хорошенькая?
Полицейский кивнул:
- Даже «очень хорошенькая». Думаю, она евразийка.
- Да? И как ее зовут? Чунг Ли или Манг Синанг? Полицейский возразил:
- Вовсе нет. Петиция Вэль или что‑то в этом роде.
Жак Мелье призадумался, потом взглянул на наручные часы:
- Скажите этой дамочке, что, к сожалению, у меня нет времени. Сейчас время моей любимой передачи «Ловушка для мысли». Знаешь такую, Эмиль?
- Слышал, но ни разу не видел.
- Это ты зря! Такая мозговая тренировка полезна для всех детективов.
- Ну, для меня, знаешь ли, поздновато.
Полицейский кашлянул:
- Так что с этой журналисткой из «Воскресного эха»?
- Передайте ей, что позже в Центральном агентстве прессы я сделаю заявление. Ей придется черпать вдохновение там.
Полицейский позволил себе маленький дополнительный вопрос:
- А что с этим делом, вы уже нашли разгадку?
Жак Мелье разочарованно улыбнулся, как специалист, перед которым поставили слишком простую задачу. Однако ответил:
- Двойное убийство и самоубийство, и во всех случаях отравление. Себастьен Сальта погряз в долгах, вот и решил покончить с этим раз и навсегда.
Затем комиссар попросил всех покинуть помещение. Он сам погасил свет и закрыл дверь.
Место преступления опустело. Красные и голубые уличные неоны отражались на покрытых воском трупах. Замечательное решение комиссара Мелье лишило их трагической ауры. Трое умерших от отравления - только и всего.
Там, где проходил Мелье, тайна исчезала.
Еще один факт - и только. Три реальные фигуры, озаряемые разноцветными вспышками. Трое застывших мужчин, напоминали мумифицированные тела жителей Помпеи.
Однако оставалось еще нечто необъяснимое: маска полнейшего ужаса, исказившая лица, казалось, свидетельствовала, что они видели кое‑что пострашнее извержения Везувия.
9. НАЕДИНЕ С ЧЕРЕПОМ
103683- й смирился. Он напрасно сидит в засаде. Прекрасная новорожденная бабочка так и не вернулась. Муравей шлепает по брюшку волосатой лапкой и ползет к концу ветки, чтобы забрать хотя бы пустой кокон. Такая вещь всегда пригодится в муравейнике. Пустой кокон может послужить амфорой для медвяной росы или переносной флягой.
103683- й чистит антенны, двигая ими со скоростью 12000 вибраций в секунду, и проверяет, нет ли поблизости чего‑нибудь интересного. Ни тени добычи. Ничего хорошего.
103683- й ‑рыжий муравей из Федерального города Бел‑о‑кана. Ему полтора года, что соответствует сорока людским годам. Его каста - каста бесполых солдат‑исследователей. Он высоко держит свои антенны. Посадка шеи и груди выдает решительный характер. Одна из коленных щеточек‑шипов сломана, но остальные механизмы все еще в превосходном состоянии, хотя бока исполосованы царапинами.
Маленькие полусферические глаза смотрят на мир через сеть окулярных фасеток. Широкоугольное зрение. Он может видеть перед собой, за собой и над собой одновременно. В окрестностях ничего не движется. Хватит терять здесь время.
Он спускается с куста, перебирая лапками, на кончиках которых имеются присоски. Эти маленькие жилистые подушечки выделяют липкое вещество, которое и позволяет муравью передвигаться по совершенно гладким поверхностям, даже по вертикали, даже вниз головой.
103683- й по запаху отыскивает дорожку и направляется к Городу. Трава вокруг вздымается, как высокий строевой лес. Множество белоканских рабочих бегут по тому же обонятельному пути. В некоторых местах дорожные рабочие проложили ходы под землей, чтобы пешеходам не мешали солнечные лучи.
Какой‑то слизняк по рассеянности заползает на муравьиную тропку. Солдаты тут же прогоняют его уколами мандибул. Потом счищают с дороги оставленную им слизь.
103683- му встречается странное насекомое. У него всего одно крыло, и то волочится по земле. При ближайшем рассмотрении это оказывается муравей, который тащит крыло стрекозы. Приветствия. Этому охотнику повезло больше. Вернуться ни с чем или принести кокон бабочки ‑это примерно одно и то же.
Постепенно вырисовываются контуры Города. Потом небо исчезает совсем. Видна только гора из веточек.
Это Бел‑о‑кан.
Основанный пропавшей королевой (Бел‑о‑кан означает «Город заблудившегося муравья»), он выстоял под грозными межмуравьиными войнами, ураганами, термитами, осами, птицами, гордый Город Бел‑о‑кан живет уже более пяти тысяч лет.
Бел- о‑кан ‑это центральная штаб‑квартира рыжих муравьев Фонтенбло.
Бел- о‑кан ‑это самая большая политическая сила региона.
Бел- о‑кан ‑муравейник, где зародилось эволюционное мирмекийское движение.
Каждая угроза делает его еще сплоченней. Каждая война повышает его боеспособность. Каждое поражение делает всех мудрее.
Бел- о‑кан ‑Город с тридцатью шестью миллионами глаз, ста восемью миллионами лапок, восемнадцатью миллионами голов с мозгами. Живой и прекрасный.
103683- му знакомы все его перекрестки, все подземные мосты. В детстве он бывал в залах для выращивания белых грибов, в загонах, где доят стада тли, и в залах, где с потолка свисают неподвижные особи‑цистерны. Он пробегал по коридорам Закрытого города ‑его когда‑то прорыли термиты в сосновом лесу. Был свидетелем всех улучшений, введенных новой королевой Шли‑пу‑ни - его давней подругой по приключениям.
«Эволюционное движение» придумала Шли‑пу‑ни. Она отказалась от титула новой королевы Бело‑кию‑киюни во имя создания собственной династии - династии королев Шли‑пу‑ни. Она ввела новую метрическую систему: теперь условное измерение пространства это не голова (3 мм), а шаг (1 см). Поскольку теперь жители Бел‑о‑кана стали путешествовать на более дальние расстояния, то укрупнение единицы измерения напрашивалось само собой.
В рамках эволюционного движения Шли‑пу‑ни построила Химическую библиотеку, а главное - впустила различные виды комменсалов и изучает их для создания новых феромонов по зоологии. Особое внимание она уделяет приручению летающих и водоплавающих насекомых. Скарабеев и плавунцов…
103683- й и Шли‑пу‑ни не виделись уже давно. С молодой королевой сейчас и не поговоришь: она вечно занята то кладкой, то реформированием Города. Но солдат не забыл их приключений в подземельях Города: как они вместе вели поиски секретного оружия, как ломехуза пыталась опоить их своим наркотиком, как они боролись против муравьев‑шпионов с запахом земли.
Помнит 103683‑й и великий поход на запад, свою первую встречу с краем мира - со страной Пальцев, где гибнет все живое.
Много раз просил солдат собрать новую экспедицию. Ему отвечали, что и здесь слишком много дел и нечего бросать самоубийственные караваны к пределам планеты.
Это все уже в прошлом.
Обыкновенный муравей никогда не задумывается ни о прошлом, ни, тем более, о будущем. Обычно он даже не осознает своего существования как индивида. У него нет понятий «я», «мой» или «твой»: он реализуется только через общность и для общности. Поскольку нет осознания своего «я», нет страха и перед собственной смертью. Муравью неведом экзистенциальный ужас.
Но со 103683‑м произошла трансформация. После путешествия на край мира в нем возникло маленькое сознание «я», еще практически не оформившееся, но уже очень болезненное. Как только начинаешь думать о себе, возникают «абстрактные» проблемы. У муравьев это называется «болезнь томления духа». Обычно она поражает муравьев с половыми признаками. Мирмекийская мудрость гласит: «Кто задается вопросом: „Может, у меня томление духа?« - уже серьезно болен этой болезнью”.
Так что 103683‑й старается не задавать себе вопросов. Но это нелегко…
Теперь дорога расширилась. Движение стало оживленным. Он затирается в толпе, пытается почувствовать себя крошечной частицей в этой огромной массе. Это муравейник, ощущать себя частицей муравейника, жить для муравейника, чувствовать себя умноженным через окружающих - что может быть радостней?
Он продвигается по широкой дороге. Вот уже поблизости четвертые ворота Города. Тут, как всегда, неразбериха! Муравьев столько, что в проход не протиснуться. Надо бы расширить ворота номер 4 и внести порядок в движение. Например, пусть те, кто несет самую мелкую добычу, пропускают остальных. Или пусть те, кто возвращается, имеют преимущество перед теми, кто выходит. А то вместо этого пробка - бич всех метрополий!
Сам 103683‑й не торопится отдавать жалкий пустой кокон. Пусть толпа рассосется, а он пока немного прогуляется по свалке. В юности он обожал играть среди мусора. Вместе с товарищами из касты воинов он подбрасывал черепа и сбивал их кислотой на лету. Между прочим, так 103683‑й и стал элитным стрелком. Здесь, на свалке, он научился готовиться к бою и целиться со скоростью щелчка мандибул.
Ох уж эта свалка… Вечно муравьи устраивают ее перед Городом. Он помнит, как один наемный чужак, впервые прибывший в Бел‑о‑кан, воскликнул: «Я вижу свалку, а где же Город?» Надо признать, эти огромные кучи каркасов, очисток от зерен и прочих отбросов постепенно заполоняют все окрестности Города. Некоторые входы (На помощь!) совсем завалены, а вместо того, чтобы их расчищать, выкапывают новые в другом месте.
(На помощь!)
103683- й оборачивается. Ему показалось, до него донесся запах‑стон. На помощь! Сомнений нет. Запах исходит от этой кучи мусора. Что, уже и отбросы заговорили? Он приближается, кончиками антенн роется в куче трупов.
На помощь!
Где- то здесь кричит один из этих трех останков, Тут валяются головы божьей коровки, кузнечика и рыжего муравья. Ощупав их, он чувствует слабое дыхание жизни в антенне рыжего муравья. Передними лапами солдат берет череп и держит его перед собой.
Кое- что должно стать известно, -говорит грязный шарик, из которого неловко торчит единственная антенна.
Какая непристойность! Мало того, что эта голова мертвая, так она еще хочет поговорить! Неужели этому муравью не хватает достоинства, чтобы спокойно встретить смерть! На секунду 103683‑й испытывает сильное искушение подбросить череп и сбить его выстрелом кислоты, как он делал когда‑то. Но его удерживает не только любопытство: Всегда надлежит принимать послания от тех, кто хочет их передать - гласит старое мирмекийское правило.
Движение антенн. 103683‑й показывает, что, согласно этой заповеди, готов выслушать все, что захочет сказать неизвестная голова.
Черепу же все труднее сосредоточиться. Но он понимает, что должен вспомнить важную информацию. Надо заставить мысли подняться в единственный усик, или муравей, чье тело он когда‑то продолжал, погибнет зря.
Череп уже не соединен с сердцем, в него не поступает кровь. Извилины мозга даже подсохли. Но электрическая проводимость пока еще есть. В мозгу еще остается маленькая лужица нейромедиаторов. При помощи этой влаги нейроны соединяются и короткие замыкания показывают, что мысли двигаются в обратном направлении.
Постепенно вспоминается.
Их было трое. Да, три муравья. Какого же вида? А, рыжие. Да, рыжие мятежники! Из какого гнезда? Из Бел‑о‑кана. Они проникли в Химическую библиотеку, чтобы… Чтобы прочесть один очень засекреченный феромон памяти. И о чем там шла речь? О чем‑то важном. Настолько важном, что за ними погналась федеральная стража. Двое его друзей погибли. Их убили воины. Череп высыхает. Если он не вспомнит, то три смерти окажутся бессмысленными. Он должен передать информацию. Он должен. Это необходимо.
А перед глазами мертвеющей головы муравей уже пятый раз спрашивает, что он хочет сказать.
В мозгу найдена еще одна лужица остатков крови. С ее помощью можно еще немного подумать. Между памятью и системой передачи‑приема происходит химическое и электрическое соединение. Мозгу, подпитываемому энергией оставшихся протеинов и Сахаров в лобной доле, удается передать сообщение.
Шли- пу‑ни собирается послать крестовый поход и убить ИХ всех. Надо срочно предупредить мятежников.
163683- й не понимает. Этот муравей, или, вернее, то, что от него осталось, говорит о «крестовом походе», о «мятежниках». Разве в Городе есть мятежники? Это что‑то новенькое! Но солдат понимает, что этот череп не сможет разговаривать долго. Нельзя терять ни единой молекулы на бесполезные отступления. Какой вопрос самый нужный после такой ошеломляющей фразы? Слова сами срываются с усиков.
Где я могу найти этих «мятежников», чтобы предупредить их?
Череп делает еще одно усилие, он начинает дрожать.
Над новыми стойлами скарабеев‑носорогов… В фальшивом потолке…
103683- й идет ва‑банк.
Против кого этот крестовый поход?
Череп вздрагивает. Его усик трепещет. Сумеет ли он выдать последние полферомона?
На усике выступает едва уловимый запах. Одно‑единственное слово. 103683‑й касается его крайним сегментом своей антенны. Вдыхает. Это слово ему знакомо. Пожалуй, даже слишком хорошо знакомо.
Пальцы.
Теперь антенна черепа совсем пересохла. Она сморщивается. В этом черном шаре не осталось ни капли информативного запаха.
1036583- й потрясен.
Крестовый поход, чтобы уничтожить все Пальцы.
Ну и ну.
10. ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, НОЧНАЯ БАБОЧКА
Почему этот свет вдруг погас? Конечно, бабочка чувствовала, что огонь опаляет ее крылья, но она была готова на все, лишь бы вкусить светового экстаза… Она была так близка, слияние с теплом почти произошло!
Разочарованный сфинкс поднимается высоко в небо и направляется в лес Фонтенбло. Он долго летит к тем местам, где совсем недавно завершил свою метаморфозу.
Благодаря тысяче глазных фасеток он видит небо и всю местность как на ладони. Вот в центре - муравейник Бел‑о‑кан. Вокруг - маленькие города и деревни, они тоже находятся под управлением рыжих королев. Все это называется «Федерация Бел‑о‑кана». Бел‑о‑кан и вправду набрал такую политическую мощь, что теперь это целая империя. Никто в лесу не смеет усомниться в гегемонии рыжих муравьев.
Они самые умные, самые организованные. Они умеют пользоваться инструментами, они победили термитов и карликовых муравьев. Могут даже одолеть очень крупных животных. Никто не сомневается: они - хозяева мира, настоящие и единственные.
К западу от Бел‑о‑кана расположены опасные территории, кишащие пауками и богомолами. (Будь осторожна, бабочка!)
На юго‑западе тоже дикая страна, ее заполонили осы‑убийцы, змеи и черепахи. (Опасность!)
На востоке всевозможные чудища на четырех, шести и восьми лапах с пастями, зубами, жалами, они травят, разрывают, крошат, мокрого места не оставляют.
На северо‑востоке совсем новый пчелиный Город - улей Асколеин. Там живут злые пчелы: под предлогом расширения территории для сбора пыльцы, они уничтожили множество осиных гнезд.
Еще дальше на востоке протекает река под названием Обжора: она поглощает все, что попадает на ее поверхность. Тут есть чего бояться.
Смотри‑ка, на берегу появилось что‑то новенькое - это Город. Любопытная бабочка снижается. Похоже, термиты построили его совсем недавно. С башен по чужаку тут же начинает палить артиллерия. Но бабочка летит слишком высоко, и их жалкие поползновения не волнуют ее.
Слегка изменив курс, сфинкс пролетает над северными горами - крутыми утесами, окружающими большой дуб. Потом поворачивает на юг - к стране палочников и красных грибов.
Вдруг он замечает самку бабочки, даже на такой высоте ощущается сильный запах ее сексуальных гормонов. Он снижается, хочет рассмотреть ее поближе. Ее окраска еще ярче, чем его. Как она прекрасна! Но почему‑то совсем не шевелится. Странно. Ее запахи и внешность, как у дамы, но… Какая подлость! Проклятая мимикрия, этот цветок выдает себя за то, чем не является. У этой орхидеи все ненастоящее: запахи, крылья, цвета. Чистейшее ботаническое жульничество! Увы! Сфинкс понял это слишком поздно. Лапки прилипли. Он не может взлететь.
Сфинкс изо всех сил бьет крыльями, так что у соседнего одуванчика вылетают пушинки. Он медленно соскальзывает по цветку орхидеи, имеющей форму ванночки. Этот венчик - всего лишь разинутый желудок. На дне ванночки скрыты пищеварительные кислоты, с их помощью цветок поедает бабочек.
Неужели это смерть? Нет. Спасение приходит в виде двух собранных в щепотку Пальцев: ухватив за крылья, они вынимают бабочку и бросают ее в прозрачную банку.
Банка преодолевает большое расстояние.
Молодую бабочку внесли в ярко освещенную зону. Пальцы достают ее из банки, окунают в сильно пахнущую желтую субстанцию - ее крылья твердеют. Теперь невозможно взлететь! Тогда Пальцы берут гигантский хромированный кол с красным шаром сверху - и резким ударом вгоняют его в сердце бабочки. Над ее головой в качестве эпитафии они ставят этикетку: «Papillonus vulgaris».
11. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Столкновение цивилизаций: Встреча представителей двух цивилизаций - момент всегда очень деликатный. Прибытие первых европейцев в Центральную Америку стало причиной большого недоразумения. Ацтекское религиозное учение утверждало, что однажды на землю придут посланцы бога‑змеи Кветцалкоатля. Белокожие, они будут восседать на огромных четвероногих животных и, извергая громы, карать безбожников.
Поэтому, когда в 1519 году, узнав, что на мексиканское побережье ступили испанские всадники, ацтеки решили, что это и есть «Теули» (Те‑уль на языке науатлъ означает божество).
Однако в 1511 году, еще за несколько лет до их появления, один человек предупреждал их. Это был Герреро, испанский моряк, потерпевший крушение у берегов Юкатана в те времена, когда войска Кортеса были расквартированы, на островах Сен‑Доминго и Куба.
Местное население с легкостью приняло Герреро: он женился на автохтонке. Он говорил, что скоро на берег высадятся конкистадоры. Он уверял, что они вовсе не боги и даже не посланцы богов. Предупреждал и о том, что им нельзя доверять. Он обучил индейцев изготавливать арбалеты и стрелять из них. (До этого у индейцев на вооружении были только луки со стрелами да топоры с обсидиановыми лезвиями, а железные доспехи людей Кортеса можно было пробить только арбалетом.) Герреро много раз повторял, что не надо бояться лошадей, и не надо впадать в панику при виде огнестрельного оружия. Это не волшебное оружие и не молния. «Испанцы такие же, как и вы, из плоти и крови. Их можно победить», - говорил он. Для пущей убедительности он порезал себя, и потекла красная кровь, как у всех людей. Герреро интенсивно и грамотно обучал индейцев своей деревни, и когда на нее напали конквистадоры Кортеса, то они были удивлены, впервые столкнувшись в Америке с настоящей армией, которая противостояла им несколько недель.
Но сведения, которые сообщил Герреро, не вышли за пределы его деревни. В сентябре 1519 года король ацтеков Моктецума вышел встречать испанскую армию с полными повозками украшений. И в тот же вечер он был убит. Через год Кортес своими пушками разрушил столицу ацтеков Теночтитлан, жителей которой три месяца морил голодом.
Что до самого Герреро, то он погиб во время ночной атаки на испанский форт.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
12. ЛЕТИЦИЯ ПО‑ПРЕЖНЕМУ НЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ
После того как Жак Мелье блистательно раскрыл дело братьев Сальта, он был приглашен к префекту Шарлю Дюпейрону. Высокий полицейский чиновник непременно хотел поздравить комиссара лично.
В богато обставленной гостиной префект сразу сообщил, что «дело братьев Сальта» оценили «в высших сферах». Кое‑кто из видных политических деятелей назвал это расследование «образцом эффективности по‑французски».
Потом префект поинтересовался у комиссара, есть ли у него жена. Удивленный Мелье ответил, что нет, но префект продолжал допытываться, пока комиссар не признался, что ведет себя как все: перебегает от одной к другой, стараясь не подцепить ничего венерического.
Шарль Дюпейрон посоветовал ему подумать о женитьбе. Таким образом Жак Мелье обретет необходимый социальный облик, который и позволит заняться политикой. Для начала ему вполне подойдет роль депутата или мэра. Нации, подчеркнул он, любой нации, нужны люди, способные решать сложные проблемы. Если он, Жак Мелье, смог разгадать, как были убиты три человека при закрытых дверях, то ему по силам и более сложные вопросы, например: устранить безработицу, обеспечить безопасность окраин, повысить социальную защиту, уравновесить баланс бюджета. Словом, все те маленькие задачи, с которыми каждый день сталкиваются люди, управляющие страной.
- Нам нужны люди, способные думать головой, а по нынешним временам такие встречаются все реже, - пожаловался префект. - Так что имейте в виду: если пожелаете впутаться в авантюру под названием политика, я первый окажу вам всяческую поддержку.
Жак Мелье ответил, что в загадке его привлекают непредсказуемость и бескорыстие. А тратить силы ради достижения власти он никогда не станет. Возвышаться над окружающими слишком утомительно. Что же касается его личной жизни, там все не так уж и плохо, и он предпочитает, чтобы она оставалась его личной.
Префект Дюпейрон искренне рассмеялся, похлопывая его по плечу, и сказал, что в его возрасте он думал точно так же. А потом изменился. Им двигало не столько стремление быть выше других, сколько желание, чтобы сверху над ним никого не было.
- Чтобы презирать деньги, надо быть богатым, а чтобы презирать власть, надо ее иметь!
В молодости Дюпейрон поставил перед собой цель подняться на вершину общественной иерархии. Теперь, по его словам, он не боится завтрашнего дня, он произвел на свет двух наследников, которых отправил в одну из самых дорогих частных школ города, у него роскошная машина, куча свободного времени, он окружен сотнями куртизанок. Чего еще желать?
«Оставаться мальчишкой и увлекаться детективами», - подумал Мелье, но оставил эту мысль при себе.
Время встречи истекло, и комиссар покинул префектуру; возле забора он заметил большой щит с предвыборными плакатами, всевозможными слоганами: «За демократию и истинные ценности, голосуйте за партию социал‑демократов!», «Нет кризису! Хватит пустых обещаний. Присоединяйтесь к движению радикальных республиканцев!», «Спасите планету - поддержите Национально‑экологическое возрождение!», «Восстаньте против несправедливости! Вступайте в Независимый народный фронт!».
Везде одни и те же откормленные типы: в любовницах у них секретарша, а себя они считают выдающимися личностями! Префект предлагал ему стать таким же. Важным лицом!
Для Мелье сомнений нет. К черту почести - лучше свободная жизнь, телевизор и расследования. «Не хочешь разочарований - откажись от амбиций», - говаривал его отец. Нет желаний - нет страданий. Возможно, сегодня Мелье добавил бы: «Не имей амбиций, как у всех этих кретинов, отыщи себе путь за пределами обывательской жизни».
Жак Мелье дважды был женат и оба раза развелся. Он с увлечением раскрыл полтора десятка дел. У него приличная квартира, хорошая библиотека, есть друзья. Он вполне доволен. Во всяком случае, ему этого хватает.
Вокруг куда‑то спешили прохожие, сигналили издерганные автомобилисты, прямо из открытых окон женщины с шумом вытрясали пыль из ковров. Бегали дети, стреляя друг в друга из водных пистолетов. «Пиф‑паф, паф, вы трое мертвы!» - вопил один из них. Жака Мелье сильно раздражали сопляки, играющие в жандармов и воров.
Он добрался до своего дома. Это было большое здание в форме правильного прямоугольника: пятьдесят метров в высоту и столько же в ширину. Вокруг телевизионных антенн кружили вороны.
Всегда бдительная, консьержка высунулась из окошка каморки. Она окликнула его:
- Добрый день, мсье Мелье! Знаете, я прочла в газете, что там о вас понаписали. Это все завистники!
Он удивился:
- Простите?
- Все равно я уверена, что вы правы.
Перешагивая через четыре ступеньки, он поднялся к себе в квартиру. Там его, как всегда, ждала Мария‑Шарлотта. Она страстно любила его и всегда приносила газету. Когда он открыл дверь, Мария‑Шарлотта держала газету в зубах. Он потребовал:
- Отдай, Мария‑Шарлотта!
Она безропотно повиновалась, и Мелье лихорадочно схватил «Воскресное эхо». И под большим заголовком увидел свою фотографию:
КОГДА ПОЛИЦИЯ ТЕРЯЕТ СЛЕД
Редакционная статья Летиции Уэллс «Демократия дает нам много прав. В том числе право требовать уважения к умершим. Однако покойной семье Сальта в этом праве было отказано. Тайна тройного убийства не только не была раскрыта, но и в довершение всего погибшего Себастьена Сальта, который уже не может защитить себя, обвиняют не только в самоубийстве, но и убийстве двух братьев.
Над кем они насмехаются, и до чего же удобно обвинять мертвых: ведь они не могут прибегнуть к помощи адвоката! Однако тройное убийство на улице Фезандри, по крайней мере, дает нам возможность поближе познакомиться с личностью комиссара Жака Мелье. Этот человек уверен в своей непогрешимости, потому и позволяет себе бесстыдно спускать на тормоза расследование. В Центральном агентстве прессы господин Мелье заявил, будто бы братья Сальта умерли от отравления, он не только делает поспешные выводы о деле, которое гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, но и оскорбляет мертвых!
Самоубийство? Могу вас уверить, достаточно мельком взглянуть на Себастьена Сальта, чтобы понять, что он скончался от ужаса. На его лице был только ужас!
Проще всего предположить, что виновник двойного братоубийства испытывал сильные угрызения совести и поэтому у него такое лицо. Но для того, кто имеет хоть какое‑то представление о человеческой психологии - а это, как мне кажется, не относится к господину комиссару Мелье, - человек, способный подмешать смертельный яд в семейную трапезу, уже прошел стадию переживаний. На его лице скорее отразится обретенное наконец спокойствие.
Боль? Боль от яда не может быть настолько сильной. И еще надо выяснить, что это за яд, на который списывают преступление. Полиция не дала мне разрешения на осмотр места преступления, и я отправилась в морг. Я говорила с судебно‑медицинским экспертом, и он мне сообщил, что вскрытия тел трех братьев Сальта не будет. Итак, дело закрыто, а точной причины их смерти никто так и не знает. Какая несерьезность со стороны господина комиссара - такого прославленного криминалиста!
Столь поспешное закрытие дела братьев Сальта дает повод не только для размышления, но и для беспокойства. С полным правом можно задаться вопросом, достаточно ли высок уровень обучения кадров в нашей национальной полиции для столь изощренных современных преступников». Подпись: Л. У.
Скомкав газету, Мелье выругался.
13.103683‑й РАЗМЫШЛЯЕТ
Пальцы!
Пальцы!
103683- го охватывает неведомый трепет.
Обычные муравьи не ведают страха. Но является ли 103683‑й «обычным» муравьем? Произнеся пахучее слово «Палец», мертвая голова со свалки пробудила в его мозгу зону, до этого спавшую, потому что она не использовалась в течение тысячи поколений. Зону страха.
До этого момента при мысли о крае мира солдат старался не погружаться в свои воспоминания. Он затушевывал в своем мозгу встречу с Пальцами. С Пальцами и с их феноменальной мощью, непонятным строением, слепым стремлением убивать.
Но этого черепа, этого ничтожного ошметка мертвого тела, оказалось достаточно, чтобы вновь активизировать зону страха. Раньше 103683‑й был бесстрашным воином, и всегда был в первых рядах легионов в сражениях с карликовыми муравьями. Мог ни с того ни с сего отправиться добровольцем на зловещий Запад. Он вылавливал земляных шпионов. Охотился на животных, головы которых даже видно не было - так высоко она была. Но встреча с Пальцами поубавила его резвость.
103683- й смутно помнит этих чудищ из апокалипсиса. Его друга, старого 4000‑го, расплющило и превратило в листик стремительное черное облако.
Кто- то называл их «стражами края мира» или «бесконечными животными», а кто‑то «твердыми тенями», «лесорубами» и даже «дыханием смерти»…
Но недавно муравейники всего региона сошлись на едином названии для этого непонятного явления:
Пальцы!
Пальцы - это груды, которые возникают из ниоткуда и сеют смерть. Пальцы - это животные, которые сметают все на своем пути. Пальцы - это огромные массы, которые налетают и давят маленькие Города. Пальцы - это тени, они загрязняют лес такими продуктами, что любой, кто прикоснется к ним, отравится. При одной только мысли об этом у 103683‑го возникает приступ отвращения.
Он разрывается между двумя чувствами: страхом, чуждым его племени, и тем что, в отличие от страха, муравьям очень даже свойственно - любопытством!
В течение ста миллионов лет муравьи стремятся к прогрессу. Эволюционное движение, провозглашенное Шли‑пу‑ни, - всего лишь отражение вечного муравьиного девиза - дальше, выше, сильнее.
103683- й на этом и поймался. Любопытство прогоняет страх. Ведь обескровленная голова говорит о мятежниках и крестовом походе против Пальцев ‑и это не банальная шутка!
103683- й чистит усики, желая уточнить свое местоположение.
Затем вскидывает их к необъятному небу.
Воздух тяжелый, будто поблизости притаился хищник, готовый броситься на Город. Ветви зашевелились от внезапно налетевшего ветерка. Кажется, деревья предостерегают его, но все это ерунда. Этим великанам нет дела до драм, происходящих между их корнями. 103683‑му совсем не нравится менталитет деревьев: что бы ни случилось, они и не пошевелятся. Можно подумать, что сами они неуязвимы! Но случается, что и деревья падают от бури, от удара молнии или просто от подкопов термитов. Вот тогда наступает очередь муравьев проявлять бесчувствие к их беде.
Пословица карликовых муравьев утверждает: Большие всегда уязвимей маленьких.
А что, если Пальцы - это ходячие деревья?
103683- й не тратит времени на подобные размышления. Он принял решение проверить, правду ли сказала голова.
Через узкий ход рядом со свалкой он попадает в муравейник и идет по окружному бульвару. От бульвара отходят широкие проспекты, ведущие в Закрытый город. Но муравью совсем не туда. Он спускается вниз по покатым коридорам, где приходится притормаживать когтями. Через прямой коридор он попадает в сеть галерей, здесь никакой толкотни, движение обычное.
Рабочие перетаскивают кто пищу, кто ветки, они приветствуют 103683‑го. Личной славы у муравьев не существует, но этот солдат известен многим: он побывал там, в стране Пальцев. Он видел край мира под тупым углом планеты.
103683- й поднимает антенну и спрашивает дорогу к стойлам скарабеев. Один рабочий объясняет, что те находятся на минус 20‑м этаже, квартал юг‑юго‑запад, слева, за плантациями черных грибов.
И он припустился туда рысцой.
После прошлогоднего пожара были проделаны большие работы. Раньше Город Бел‑о‑кан был пятьдесят этажей в высоту и пятьдесят в глубину. Перестроенный королевой Шли‑пу‑ни, обновленный Город возвышается теперь на восемьдесят этажей в высоту. Глубину изменить не смогли: пол ограничивает гранитная плита.
Продолжая путь, солдат не перестает восхищаться процветанием своей метрополии.
Этаж +75: терморегулируемые ясли с разлагающимся перегноем, зал для просушки нимф, усыпанный мелким песком,
питывающим влагу. Оборудованная легким уклоном система спуска позволяет теперь отправлять яйца на нижние этажи для интенсивного ухода. Там их постоянно облизывают пузатые кормилицы. Они вводят в рацион антибиотики и протеины, необходимые для правильного роста нимф.
Этаж +20: запасы сушеного мяса, кусочки фруктов, резервы грибной муки. Все тщательно покрыто муравьиной кислотой, предохраняющей от гниения.
Этаж +18: дымящиеся ванны с экспериментальной стратегической кислотой накрыты толстым слоем листьев. Кончиком длинных мандибул химики проверяют кислоту на едкость. Некоторые кислоты получены из фруктов: например яблочная кислота. Есть кислоты, выделенные по‑другому: щавелевая кислота из щавеля, серная кислота из желтых камней. Для охоты идеально подходит новейшая разработка - муравьиная кислота с концентрацией 60%. Она обжигает внутренности стрелка, но зато жертву убивает наповал. 103683‑й уже опробовал ее.
Этаж +15: достроили зал для сражений. Здесь воины сходятся врукопашную. Новобранцев заносят в феромоны памяти для Химической библиотеки. Новое веяние дня: больше не кидаться на голову противника, а отрезать ему лапки по одной, пока он не потеряет способности передвигаться. Чуть подальше стрелки упражняются в меткости, стреляя в зерна с десяти шагов.
Этаж ‑9: хлев для тли. По настоянию королевы Шли‑пу‑ни все стойла расположены внутри Города, чтобы исключить риск нападения на стада жестоких божьих коровок. Рабочие непрерывно подбрасывают тле куски остролиста, из которых та торопливо высасывает сок.
Этаж ‑14: грибные плантации тянутся, насколько хватает глаз, их удобряют из емкости с компостом, каждый должен туда испражняться. Одни фермеры подрезают вылезающие за пределы плантации корневища, другие раскладывают мирмекацин, который защищает грибы от паразитов.
Неожиданно перед 103683‑м выпрыгивает зеленое животное, за ним гонится еще одно. Похоже, они дерутся. Муравей спрашивает окружающих, кто такие эти странные насекомые. Пещерные клопы‑вонючки, отвечают ему. Они постоянно совокупляются. Всеми возможными способами, где угодно и с кем угодно. У этого животного самая невероятная сексуальность на планете. Шли‑пу‑ни изучает их с большим интересом.
Во все времена и во всех муравейниках есть комменсалы. Насчитывается более двух тысяч видов насекомых, многоножек, паукообразных, постоянно проживающих в муравейнике, и муравьи относятся к ним вполне терпимо. Некоторые пользуются этим, чтобы завершить свою метаморфозу, другие вычищают залы, пожирая отходы.
Но Бел‑о‑кан - это первый Город, где их стали изучать «научно». Королева Шли‑пу‑ни утверждает, что любое насекомое можно выдрессировать и превратить в грозное оружие. По ее словам, каждой особи можно найти применение, а какое - поймешь, когда найдешь с ней общий язык. Достаточно просто быть наблюдательным.
В настоящий момент Шли‑пу‑ни с успехом использует это. Ей удалось «приручить» несколько видов жесткокрылых: им дают кров и пищу, лечат от болезней, как когда‑то делали с тлей. Самое большое достижение королевы - это укрощение скарабеев‑носорогов.
Этаж ‑20: квартал юг‑юго‑запад, налево от плантаций черных грибов. Сведения оказались верны. Действительно, в конце коридора жилище скарабеев.
14. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Страх: Чтобы понять, почему муравьи не испытывают страха, следует знать, что муравейник живет как единый организм. Отдельному муравью отводится та же роль, что и клетке в человеческом теле.
Разве кончики ногтей боятся, что их отрежут? Разве волосы на наших подбородках дрожат от приближения бритвы? А большой палец на ноге пугается, когда им проверяют температуру в ванне, даже если там кипяток?
Они не испытывают страха, потому что не живут как автономные существа. Если наша левая рука ущипнет правую, то правая совсем не разозлится на нее. Если на нашей правой руке больше колец, чем на левой, то зависти тоже не будет. Конец заботам, когда забываешь себя и думаешь только об организме в целом. Может быть, в этом заключается один из секретов успеха общественного мира муравьев.
Эдмон Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том II
15. ЛЕТИЦИЯ ПО‑ПРЕЖНЕМУ НЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ
Когда ярость поутихла, Жак Мелье открыл чемоданчик и достал оттуда папку с делом братьев Саль‑та. Снова стал внимательно изучать все детали и особенно пристально - фотографии. Он долго разглядывал крупный план: Себастьен Сальта с раскрытым ртом. Казалось, с его губ срывается крик. Крик ужаса? «Нет» перед неизбежной смертью? Возможно, он узнал своего убийцу? Чем дольше комиссар смотрел на фотографию, тем сильнее его охватывал стыд.
В итоге нервы сдали, он вскочил и яростно вдарил по стене.
Журналистка из «Воскресного эха» оказалась права. А вот он сел в галошу.
Он недооценил дело. Унижение - это отличный урок. Нет худшей ошибки, чем недооценка ситуации или людей. Спасибо вам, мадам или мадемуазель Уэллс!
Но почему он так непрофессионально повел это дело? Все из‑за беспечности. Он привык к тому, что всегда оказывался прав. На этот раз он позволил себе то, чего не допустил бы ни один рядовой полицейский, даже новичок в этой профессии: он повел дело небрежно. А его репутация настолько безупречна, что никто, кроме этой журналистки, даже не заподозрил его в том, что он пошел не тем путем.
Теперь все надо начинать сначала. Болезненный, но необходимый пересмотр! И лучше сегодня признать ошибку, чем упорствовать в своей неправоте.
Это не самоубийство - проблема в том, что он столкнулся с чертовски трудным делом. Но как убийцы смогли войти и выйти из закрытого помещения не оставив следов? Как можно убить, не нанося ран и не используя никакого орудия преступления? Загадка превосходила самые изощренные детективные романы, прочитанные им до сих пор.
Внезапно его охватило невиданное воодушевление.
А что, если, наконец, случилось то, что он напал на идеальное преступление?
Он вспомнил о двойном убийстве на улице Морг, так мастерски описанном в новелле Эдгара По. Эта история основана на реальных событиях: женщину и ее дочь нашли мертвыми в закрытой квартире. Замок был заперт изнутри. Женщину зарезали бритвой, дочь убили мощным у